Дипломат

Уголок, что Лань Си Чень определил в саду как свою «резиденцию», выглядел великолепно, будто глава Лань решил устроить тут маленький филиал роскошных садов башни Кои. Даже тот злополучный куст пионов, что некогда так расстроил Яо и по большей части пошел на успокоительные настойки, небывало разросся и обильно зацвел стараниями главы Гу Су Лань. Служанки даже шептались, что господин Лань Цай Хе — а Лань Си Ченя теперь звали только так в целях конспирации — после смерти вознесется, чтоб стать покровителем садоводства. Цветы от его прикосновений будто оживали. Глава Лань выглядел и одевался теперь не в пример проще. Его гуань заменила соломенная шляпа, не дававшая перегреться на солнце, а подобающие статусу одежды с широкими рукавами — простое светлое ханьфу, в котором было удобно работать и что носят обычные люди. Но даже сквозь эту простоту было видно благородство. Впрочем, глава Лань не требовал ничего, оставшись верен уставу своего ордена, гласившему, что надо обходиться малым и простым, а роскошь в повседневной жизни мешает духовному совершенствованию. Этому правилу орден следовал всегда и во всем. На фоне прочих орденов одежды Гу Су Лань выглядели всегда не в пример проще даже на торжественных приемах. Цзян Чен, впрочем, пришел не чтоб интересоваться, хорошо ли тут живется главе Гу Су Лань, и не извелся ли он от ответа госпожи Лань о том, что та так и не узнала, где носит Лань Ван Цзи и господина Вея уже почти год. Глава Цзян хотел знать ответы на совсем иные вопросы. С визита Бай Ли прошло уже несколько дней, но картина, приоткрывшаяся во время него, не давала покоя. Яо вроде бы выглядел счастливым и делал все, что хотел от него супруг и все это было опять… не то. Не так. Хотя Яо ложился с ним в постель вроде даже не такой с неохотой как обычно. Но был ли второй глава Цзян в самом деле здесь счастлив? Или Цзян Чен опять видел лишь то, что хотел? — И что я в этот раз делаю не так, глава Лань? — Цзян Чен решил обойтись без церемоний. Он вторую неделю ломал голову над попытками понять настроение Яо и все было опять тщетно. Ему надо было знать точно, что происходит. — Что-то случилось? Какие-то проблемы с моим орденом? — Нет, с моим супругом. — Что произошло? — Лань Си Чень явно нервничал. — Да понятия не имею! — Цзян Чен был сейчас предельно честен и немного на взводе. Яо… как всегда был полностью скрыт за своими улыбками. — Я видел, что что-то не так. — Что именно? — это было полнейшее непонимание и настороженность. Глава Лань даже отложил свою маленькую мотыгу, которой любовно рыхлили землю вокруг пиона. — Не знаю. Я его не понимаю. Так хоть вы мне растолкуйте, глава Лань! — Вряд ли я смогу вам помочь, глава Цзян. Мы совсем не видимся в последнее время, — ответил Лань Си Чень не отрываясь от рыхления земли вокруг цветов. Кажется, это было нечто сродни медитации для него. — Я не запрещал ему это делать, — Цзян Чен чувствовал себя так, словно он оправдывается. Он ведь в самом деле потребовал от Яо верности, но это не предполагало, что тот совсем не будет видеться с Лань Си Ченем. — А-Яо… сам себе запретил согласно вашим требованиям, — о, как раздражал этот понятливый тон. Цзян Чену прям так и слышалось: «Я все понимаю, глава Цзян, но это не делает вас лучше». Однако, помедлив несколько секунд, Лань Си Чень прибавил. — Мы с ним повздорили еще перед приездом сюда. — И по сей день не помирились? — это было очень странно. Цзян Чен не знал, что бы Лань Си Чень не сделал для Яо, коль уж он пожертвовал своим бессмертием, которое в Гу Су Лань считалось самым большим достижением. И едва ли было хоть что-то, что Яо не простил бы Лань Си Ченю. Что эти двое могли не поделить настолько, чтоб полгода быть в ссоре? Цзян Чену показалось, что у него что-то сдавило в груди. Неужели то, что Яо так легко согласился на все его условия и так тщательно изображал счастливую жизнь было вызвано такой вот банальной ссорой? Нет, едва ли все было так просто. Это слишком уж не похоже на Яо. — Да. Мы в первый раз за двадцать лет так серьезно поссорились, — главу Лань это определенно очень сильно удручало. — Почему? — И я, и глава Не были против, чтоб он ехал сюда. Всем было понятно, что вы потребуете взамен. Сам Яо долго думал, как сделать лучше, но никому ничего не пришло в голову.Накануне отъезда мы с ним сильно поругались. — Однако вы приехали с ним… — Цзян Чен не понимал ничего. — Да. Я тоже виноват в этой ссоре. А-Яо… сильно изменился за последнее время и мне стоило быть с ним мягче. — Да что случилось-то? — Он признался, что хочет сходить в город к одной женщине. Я заподозрил, что он собирался заняться с ней любовью и,похоже, так оно и было. За несколько дней до этого мы говорили на эту тему и А-Яо признался,что ему хотелось бы лечь с женщиной. Я… меня тогда поглотила ревность. Это стало последней каплей. — Ревность? Вас? — Да, — у Цзян Чена опять возникло то самое детское злорадное удовлетворение, какое бывало когда глава Лань оказывался не лучше него. — Я вожделею А-Яо не меньше вашего. Мне лишь удается лучше сдерживаться. Цзян Чен от таких откровений аж присел рядом на землю. Глава Лань так открыто ревнует, Яо вот так запросто говорит о занятиях любовью. — Мне что, наложницу ему взять? — в принципе, Яо никогда и не отрицал, что заниматься любовью с женщиной для него предпочтительнее. А-Сы тоже не сама от себя забеременела. Возможно, у Яо были и какие-то еще связи, которые он просто хорошо скрывал. В конце-концов, Цзян Чен и сам хаживал в чужие спальни, причем с господином Шао это вовсе происходило прямо в Пристани Лотоса у всех на виду. — Не думаю, что это поможет, — покачал головой Лань Си Чень. — А-Яо стал несколько другим, и я не заметил, не понял когда. Сейчас я могу лишь быть с ним рядом стараться приглядывать за ним. — Ну и что мне с ним делать? Я же просто хочу, чтоб у меня с ним все было нормально. — Я не знаю, что сказать, — Цзян Чен не знал никого иного, кто был бы знаком с Яо лучше, к кому он еще может прийти за советом. Как бы не складывались их отношения с главой Лань, но они всегда сходились в том, что хотят видеть Яо счастливым. — Ну так хоть предположите. Вы же его всегда так хорошо понимали! — кипятился Цзян Чен. — Нет, глава Цзян… Я лишь думал, что понимаю его, что точно знаю, почему он ведет себя так или иначе, восхищался его целеустремленностью, но… — Но что? — кажется, ответ Лань Си Чень все же знал. Нужно было лишь дернуть за нужную ниточку. — Лишь потеряв все, что у меня было — семью, свое положение и возможность располагать большими суммами денег — я начал отдаленно понимать тот мир, в котором живет А-Яо, где каждое твое достижение и слово ставится под сомнение. — Вообще-то я дал все это ему. Чего ему сейчас опасаться? — Яо в самом деле получил положение, которое до этого не занимал никто. Он был ровней главы ордена Цзян. Выше положение он занял бы лишь в Лань Лин Цзинь, но сместить Цзинь Лина с законного места было уже нельзя. Правда, советов у дяди Цзиня по управлению орденом племянник требовал регулярно, и власти Яо там имел достаточно. — Нет, глава Цзян. Любое его слово требует вашего одобрения, а все его достижения принадлежат вовсе не ему, а в лучшем случае орденам, к которым он принадлежит. Даже отец согласился дать ему свою фамилию под моим и главы Не нажимом и только ради того, чтоб приписать победу над орденом Вэнь Лань Лин Цзинь. Все, что он делает здесь, не вернется к нему даже словом благодарности. — Да неужели? — Цзян Чену ситуация всегда виделась иной. Но… он ведь сам воплощал свой род и орден, для него такие вещи казались естественными и закономерными. — Вы не слышали, что говорят на рынке. Люди шепчутся о мудрости и дальновидности главы Лань Лин Цзинь. — Будучи главой Лань Лин Цзинь он сделал много, чтоб удержать орден в стабильном положении, — то, сколько Яо сделал отрицать было невозможно. Цзян Чен, помогая племяннику, пролистал старые учетные книги, отдав должное своему беглому супругу, сколько тот сделал и для каких вещей заложил фундамент. — Да. Только людям все равно, кто именно это сделал. Я, будучи главой, рожденный со всем этим, никогда не задумывался о каких-то своих личных заслугах. У меня, так же как и у вас, глава Цзян, всегда за спиной был мой клан, который всегда поддерживал меня. У А-Яо был лишь он. Любой шаг вверх по этой лестнице стоил ему больших усилий. Порой он делал то, что вы или я не сделали бы никогда. — Ладно, положим, происхождение его незавидно и об этом все знают. О его жизни при главе Вэнь тоже шептались долго. — Он так же не забывает об этом. Люди хвалят мудрость молодого главы и поливают грязью старого. Им все равно, что Ци Шань обживать начал не Цзинь Жу Лань, а Цзинь Гуань Яо. — Вы хотите сказать, что это опять тщеславие? — придумать способ потешить самолюбие Яо в принципе можно. — Думаю, для него это стало опять важно с тех пор, как он вновь принял яд. — Что?! — Он с такой одержимостью ищет заговорщиков не только ради чувства справедливости или безопасности юного главы Лань Лин Цзинь. Он хочет найти не только повара Вана, но и его сообщников потому что он единственный, кто имеет о них хоть какое-то представление, пока у него есть время. — Это что шутка? — Нет. Повар Ван как-то нашел нас и угостил А-Яо парой пряников. Второй, вероятно, предназначался мне, но обстоятельства повернулись так, что я не был отравлен. — И… насколько все плохо? — эта новость была словно снег в летний день. — Я не знаю. А-Яо не говорит ничего и не дает до себя дотронуться. Он утверждает, что после персиков из небесного сада яд не действует, но я не верю ему. — Я этого повара поймаю и убью лично, — почти прошипел Цзян Чен. Зол он был не только на отравителя, но и на супруга, что ни слова не сказал ему. — Думаю, вам придется подождать своей очереди после главы Не: приступ искажени ци у него случился предположительно стараниями именно этого человека.