Дипломат

Тот самый невысокий улыбчивый господин присел возле играющей дочери госпожи Синь. Кусок грязи, которому девчушка так упорно придавала форму, выглядел затейливо, но госпожа Синь никогда не брала это в голову: мало ли что дети выдумают и вообразят. Вон, бегает же соседский мальчишка с обрывком грязной бечевки на лбу и палкой, уверенный, что он — известный герой Лань Ван Цзи, а руках у него настоящий меч! Голос улыбчивого господина, когда он обратился к ребенку, сочился сладостью, от которой госпоже Синь стало не по себе: — Какая ты славная и так похожа на свою матушку! Скажи, а что ты такое лепишь? Это ведь цветок? — Нет, это пряник в виде цветка! — гордо ответила девочка. Господа заклинатели, тот высокий и хмурый в фиолетовом переглянулись так, что у госпожи Синь по спине потек холодный пот. Однако она не понимала, что вообще происходит, к чему эти настороженные взгляды. — Какой красивый! Ты сама такой придумала? — Нет, мне дедушка подарил! — радостно сообщили дочь госпожа Синь, а ее матушка чуть в обморок не упала от этого известия. Она была уверена, что ее дети просто фантазеры и всего-то подражают соседским, что сплошь живут со своими бабушками и дедушками под одной крышей. — Что вы, что вы господин! — госпожа Синь бросается к дочери. — Она конечно же шутит! Скажи, это ведь все ваши детские игры, да? Вы играли в семью и твоим дедушкой был А-Цзю? — Нет, мой настоящий дедушка! — с восторгом сообщает та. Госпоже Синь только и остается, что не понимая, что сказать, разевать рот. Она до этого дня была уверена, что дети ни разу в жизни не видели ее отца. Отец мужа умер задолго до их свадьбы, сгорев в своем доме в попытке спасти свою семью во время этой странной войны между заклинателями. Спас, но ценой своей жизни. Сын у него вырос под стать. Господин Синь был человеком смелым, с твердым характером. Рук не опустил и смог кое-что нажить, чтоб выплатить выкуп за жену и достойно содержать свою престарелую мать. Так что иных дедушек кроме отца госпожи Синь быть не могло. Эта фраза привела улыбчивого господина в восторг. — Неужели? Какой молодец твой дедушка, что не забывает о тебе! Тот пряник был, верно, очень вкусный? — Очень! — подтвердила девочка. — И с какой начинкой он был? — Я… я не помню.Но дедушка говорил, что такие едят господа в золотых одеждах в доме с крышей из золотой чешуи*! — Удивительно! Наверное, их пекут сами небожители? — Не знаю… — госпожа Синь хотела было прервать дочь, но улыбчивый господин, все ще сидя на корточках перед девочкой сделал странный жест рукой и госпожа Синь не смогла разомкнуть губ, как не старалась. — Дедушка тебе ничего больше не рассказал? — Нет… — И давно он к тебе приезжал? — Когда я была маленькая, как А-Шу, — девочка обернулась на ребенка лет трех, что возился на пыли позади нее. — И он не приезжал. — Он пришел пешком? — Нет, — улыбнулась девочка. — Он появился из воздуха. Госпожа Синь уже было готовилась броситься защищать дочь от чужого гнева. — Какая же ты умница! Нехорошо со стороны твоего дедушки так о тебе позабыть и больше тебя не баловать! Но ничего, у твоей матушки для тебя есть настоящие пряники! — господин поднялся, а госпожа Синь так и осталась сидеть рядом с дочерью на земле. Лишь когда господа заклинатели скрылись в конце улицы она смогла наконец разомкнуть губы.

***

Яо был разочарован. Нарочитая злость госпожи Синь его насторожила и он ожидал, что та лжет. Детская поделка это вроде подтвердила, но… повар Ван слишком давно навещал внуков, чтоб это помогло в его розыске. Хотя за деревней стоило бы последить. Повар Ван определенно не был дураком, коль не попался сразу, но порой и очень умных людей подводят чувства и привязанности. Правда, сам разговор с госпожой Синь и ее дочерью дал пищу для размышлений. Господин Ван определено был совершенствующимся и, если принять на веру слова девочки, довольно не слабым. Воспользоваться талисманом перемещения не каждый заклинатель мог: это требовало немало сил. Все это означало, что искать повара можно долго и быть он может где угодно. Вся эта поездка лишь подтвердила, что повар Ван соврал, намереваясь скрыться. Не Мин Цзюе был разочарован. Он весьма сильно хотел вытрясти из повара информацию о том, кто посмел прислать картины, навредившие его семье, и вложил туда талисманы. Даже хотел было оставить в деревне парочку адептов для слежки, но тут Цзян Чен и Яо был и согласны с Не Хуай Саном: это будет слишком очевидно и нужно оставлять кого-то другого. Так что из деревни пришлось уезжать почти без результата, лишь получив пищу для размышлений. Цзинь Лин велел подготовить покои для своих дядюшек, уверенный, что они остановятся здесь, а не в какой-нибудь гостинице. Яо наконец увиделся с сыном. А-Сун сильно подрос за год. Его меч пока хранился в комнате, будучи слишком тяжелым и длинным для ребенка. Увидеть отца А-Сун был очень рад. А-Сы так же побросала все свои дела, чтоб поприветствовать любимого господина. Яо довольно быстро выяснил в Пристани лотоса у служанок, куда услали поломойку и про себя в очередной раз подивился контрасту всегда хмурого лица, сердитого тона и вечного недовольства Цзян Чена и того, что тот делал. Он отправил А-Сы в башню Кои, чтоб А-Сун не тосковал там совсем один, оторванный от привычных ему людей и дома. Забрать ребенка обратно в Пристань лотоса не дали господа Цзинь и советники в башне Кои. Цзинь Жу Сун приобрел там небывалый авторитет. Цзинь Лин даже порой завидовал этому, хоть самому ему особо не пришлось воевать с советниками. Его право наследования никто не оспаривал. А-Сы как могла старалась устроить господ с максимальным комфортом. Вид хорошо одетого и здорового господина Цзинь заставил ее смущенно и радостно улыбнуться. А-Сун нарассказывал ей таких ужасов о ее любимом господине, что бедная А-Сы, даже зная, что все закончилось хорошо и ее сын смог исцелить его, проплакала неделю. Наконец, когда совсем уж стемнело, все встречи и беседы были закончены. Цзян Чен наконец-то остался вновь со своим супругом наедине. Яо было довольно непривычно в огромных, немного гулких гостевых покоях Благоуханного дворца. Он предпочел бы остановиться в Цветущем саду, но этикет было никак не обойти. День был долгим и утомительным. Дорога туда и обратно в большой спешке, ночевка в гостинице перед этим и неожиданный гонец от обидевшегося Цзинь Лина с довольно категоричным требованием «ночевать как пристало главам великого ордена». Яо тогда лишь улыбнулся. Цзинь Лин в этом так походит на Цзян Чена! Оба обиженно ворчат и ругаются, но делают что-то полностью противоречащее их словам. В архив Цзинь Лин его также пустил без всяких помех, хоть и сделал лицо обиженной молодой госпожи. Яо снял свой платок и принялся расчесывать волосы, чтоб улечься спать. Цзян Чен уже закончил вечерний туалет и уже лежал в постели. Яо задумался и не услышал, как тот поднялся и подошел. — Можно я? — негромко прозвучало из-за спины. Яо молча передал Цзян Чену гребень, тот самый, с резными пионами, которым он пользовался много лет. — Я думал ты уже уснул. — Я ждал тебя, — Яо ощутил легкое, чуть влажное прикосновение к шее сзади, — а ты все никак не идешь. О чем ты задумался? — Как обычно о делах и о происходящем в мире. Цзян Чен придвинулся чуть ближе. — Что за мысли у тебя в голове? — Кроме повара Вана я беспокоюсь о том, что творится в Гу Су Лань. — Они кроме розыска тебя и главы заняты лишь ночными охотами. — Это все равно не дает представлений о происходящем в Облачных глубинах. Я думаю о госпоже Гао. — Едва ли она тут будет особо полезна. — Напротив. Она весьма близка с госпожой Лань, а значит в курсе всех дел клана. Номинально она глава ордена заклинателей, а формально — лишь приглашенная ученица в Гу Су Лань. Старейшины над ней не властны. — А ты прав. Как ученицу они могут ее в худшем случае изгнать, а как глава своего ордена она неприкосновенна. — Вот и я о том же.Я хочу попробовать передать с ней письмо господину Вею, коль он там. — Ладно. Но она очень давно не приезжала. — Думаю, это связано с зимними снегами. Говорят, в горах Гу Су в этом году небывало много снега и дороги стали непроезжи. Лань Хуань говорит, что весна в горах наступает примерно на месяц позже, чем у нас. — Хорошо. А сейчас идем в постель. Я соскучился по твоим объятьям. Яо едва слышно вздохнул.