Дипломат

Служанки взялись за новое задание со всем пылом, с каким только были способны сплетничать. Каждый вечер на кухне все гудело, словно растревоженный улей. С легкой руки господина Цзинь теперь можно было не придерживать свои языки. Новостей теперь было много и служанкам было что обсудить абсолютно каждый день.Не так интересно, конечно, как жизнь господ и почему глава Цзян не взял с собой супруга ловить вставшую красивую покойницу, а оставил дома, но вполне пойдет чтоб скрасить вечер. — Слуга приказчика слышал, что дурнушка Му Сянь вышла замуж за слугу по фамилии Е. — Вот же же отличная парочка*! — рассмеялась Мин-Мин. Детей она оставила сегодня на попечение мужа и могла наслаждаться спокойным вечером с подругами. — А поинтереснее ничего не произошло? — протянула Сюэ Син. Ей эти новости о свадьбах и детях уже порядком надоели. — Завидуешь, что к тебе никто не сватается? — это было некоторой подначкой со стороны садовницы. Сюэ Син так прославилась своими приключениями, что многие мужчины из прислуги помоложе побаивались иметь с ней дело, чтоб не прослыть развратниками. — Вот еще! — хмыкнула в ответ прачка. — Да меня сам император в жены поджидает! — рассмелась она. В принципе Сюэ Син даже вообразить не могла мужчину что на ней женится.Возраст невесты она давным-давно миновала, мужского внимания ей и без мужа было вдосталь. — Ага. Ждет не дождется, — в тон ответила садовница. — А где он еще найдет столь опытную в постельных утехах? Люн И цыкнула на них, чтоб это не превратилось в склоку. Сюэ Син может на людях и хорохорилась, а про себя порой обижалась на такие вещи. Люн И пыталась вспомнить, нет ли чего интересного для господина Цзинь среди сегодняшних новостей. О поваре Ване не было ничего, но были кое-какие другие странности. Например, слуги из Облачных глубин почти перестали выходить за покупками и нахваливать юного господина Лань и его старшую сестру. Уже к зимнему солнцестоянию было точно известно, что повар Ван год назад не говорил, куда собирается, что никаких спелетен из Гу Су о нем нет, но его точно не было в Юн Мене и никто не возил его никуда в последние полгода. Об этом старый Пань спросил всех знакомых лодочников и владельцев сдаваемых внаем повозок, всех проводников в купеческих караванах.

***

Цзян Чену было не до служанок, сплетен и расследований. Весь конец осени и половину зимы зимы его почти не было дома. Ночная охота очень затянулась. Сначала ничего не предвещало, что это будет не самое простое дело. В деревеньке на границе Юн Мена завелась симпатичная девица, что хаживала ночами к сыну местного богача. Ну хаживала и хаживала. Сын был в том возрасте, когда можно бы уже жениться и на первый взгляд этот роман ничем особо выдающимся не был. Влюбленные женщины порой творят и куда более странные вещи, чем тайные ночные походы к нравящемуся мужчине. Однако через некоторое время отец заметил, что сын стал выглядеть болезненно, стал худ и бледен. Речи о свадьбе не шло и отец уж было начал думать, что сын терзается любовным недугом, когда милая сердцу девушка не говорит ни «да», ни «нет». Отец надумал подкараулить ночную гостью во дворе да выспросить, чем она так измучила его сына, что на том лица нет. Девушка в самом деле была прехорошенькая: ладная, стройная, с длинными смоляными волосами, губами, яркими как алые лепестки сливы на снегу, на ее бледной коже. Одета она была вполне по погоде в длинную теплую алую жилетку, расшитую цветами и птицами, и плотное платье, однако на ногах у нее были вышитые туфельки, что носят летом. Но может девица просто хотела понравиться своему кавалеру вся с макушки до пяток и просто вырядилась во все самое красивое, что у нее было? Туфельки тоже ведь были просто загляденье. Отец хотел предложить ей остаться наложницей в их доме или перестать морочить его сыну голову, коль та несвободна и бегает к любовнику тайком. Но не тут-то было. Пожилой мужчина так и не понял, что приключилось той ночью во дворе. Его нашли без сознания слуги и последнее, что запомнил хозяин дома — это горящие алым глаза, словно их обладательница смотрела на огонь. Рядом с господином было выжженое пятно земли. Следующим вечером мужчина умер, будто силы вмиг покинули его. Лекарь, пришедший в их дом лишь смог развести руками. У пожилого человека случился недостаток ян. Такое бывает со стариками, что злоупотребляют женским вниманием, а хозяин дома в этом себе не отказывал. Брат его жены, умершей еще при рождении наследника, приехал на похороны и заподозрил неладное. Племянник с каждым днем становился все прозрачнее, будто слеплен из воска. О любимом отце юноша не сильно-то и скорбел, что так же было весьма странно. Зато некая прекрасная дева целиком и полностью занимала его мысли, даже не давая осознать, что теперь юный господин сирота и надо принимать бразды правления немаленьким хозяйством. Изначально дядюшка сам пытался выловить девицу и это едва не кончилось печально. Тогда он написал письмо в Юн Мен Цзян, коль там глава убил сотню гулей сам голыми руками. Неужто такой сильный заклинатель и не справится? Что за тварь эта загадочная девица из письма ясно не было. Сначала Цзян Чен послал туда пару адептов выяснить точно ли это нечисть, а не просто какая-то ушлая девка, влюбившая в себя молодого господина, позарившись на чужие деньги, и отравившая старого хозяина дома, чтоб не мешал. Такое тоже бывало. Не раз призраки и оборотни оказывались алчными соседями или просто аферистами. Адепты прислали письмо, что девица абсолютно точно темная тварь и все отмечающие это талисманы загорелись зеленым пламенем при ее появлении. При этом определить что это за существо они не могли. Сгорели талисманы, отмечающие и оборотней, и духов, и покойников, и призраков, и просто темную ци. Это показалось Цзян Чену любопытным. Такого он не видел. Яо это тоже заинтересовало, но глава Цзян довольно грубо осадил своего супруга, желающего поехать. " А кто тут за всем будет присматривать?! Вызвался помогать — так вперед!» — прозвучало и в самом деле резко. Яо умел вести дела и этого было не отнять. Сказать, что боится из-за яда брать его на охоту Цзян Чен постеснялся. Это обычно рождало у Яо ответную волну недовольства. На какой-то разумный довод он еще мог согласиться. В общем, Цзян Чен думал, что закончит с этой девицей достаточно быстро, кем бы они ни была, но не тут-то было. Сначала она показалась оказалась вставшей покойницей или призраком. Только вот в округе не умирала какой-нибудь загадочной смертью ни одна девушка или молодая женщина уже лет десять. Болели — было, не без этого. Одна удрала с мужчиной, но была жива и здорова, приезжала по осени показать внуков родителям. Но самоубийство или убийство никто припомнить не мог. На девицу устроили ночные засады, надеясь изловить ее, и раз на пятый Чжоу удалось схватить ее за руку. Девица проявила недюжинную силу, укусила его за запястье до крови, вырвала руку и сбежала. Рука у нее точно была вполне осязаемая. След от зубов так же был вполне обычным, не оставившим темных меток и прочего, что мог бы оставить покойник. Чжоу еще порвал ее красивую жилетку по шву. Через день новоявленный хозяин усадьбы потребовал, чтоб господа заклинатели оставили его и его невесту в покое. Еще и посчитал, что Чжоу покушался на женскую честь. Зато дядя настаивал, чтоб заклинателе действовали скорее и жестче, покуда племянник не отправился вслед за своим отцом. После того случая девица пропала почти на три недели. За это время заклинатели обшарили все окрестные кладбища и брошенные храмы, поспрашивали нет ли тут пещер или чего-то еще, где могло бы укрыться живое существо. И только Цзян Чен было подумал, что они спугнули темную тварь, как та вернулась и провела ночь со своим начавшим было идти на поправку любовником, после чего тот ожидаемо захворал. Цзян Чен пытался выслеживать девицу, но та словно растворялась в ночной темноте едва доходя до границ деревни. Талисманы ее не брали, как не действовали на обычных людей. В деревне ко всему прочему еще завелась лисица или какая-то подобная тварь, что повадилась воровать кур. Цзян Чен подумал, что это оборотень. Питается ян, в лисьем обличьи ворует кур. Вроде все сходилось.Но почему не действуют талисманы, если это оборотень? Да уж, Яо такое бы понравилось. Пойди разберись что и кто это. Через неделю крестьяне поймали в курятнике лису и это оказалась просто лиса. Обычная, даже без намека на темную ци, умение оборачиваться или что-то такое. лиса отгрызла себе лапу и удрала из капкана покуда поймавший ее крестьянин пошел за вторым силком. Девица ко всеобщему удивлению пришла той ночью в своему любовнику абсолютно целой, со всеми конечностями и весьма резво удрала, до кучи увернувшись от Цзы Дяня. Заклинатели бросились за ней, но ее следы обрывались на границе деревни. Ну не взлетает же она? Цзян Чен уже от злости хотел просто опутать талисманами весь окрестный лес, как некогда Цзинь Лин гору сетями золотого плетения. У него уже стало делом принципе изловить эту барышню. Об этом он написал в одном из писем домой. В ответ Яо посоветовал не действовать так прямо. Ведь компас зла не указывает на эту девушку. С компасом в самом деле было что-то необычное. Сначала он вяло реагировал на девицу, но через какое-то время перестал. Цзян Чен даже хотел написать Вей Ину, осевшему в башне Кои для изучения записей о бессмертии, что его изобретение требует серьезной доработки, коль не указывает на нечисть. Или нежить. В общем, Яо советовал попытаться с ней познакомиться. Если это призрак, обретший материальную форму, то это способ выяснить, что не дает этой барышне упокоиться и уйти на перерождение. Если она обычная женщина, просто наделенная силой и ловкостью, то это вовсе поставит точку в расследовании. Цзян Чен и обеспокоенный дядюшка с огромным трудом, но все же смогли уговорить влюбленного юношу привести свою невесту показаться дяде, коль уж племянник так жаждет жениться. Цзян Чен предположил, что возможно, на девушке проклятье и поэтому талисманы определили ее как темную тварь. Он хотел бы убедиться, что это не так, и уехать уже восвояси домой.Мысль о проклятии и благосклонность дяди все же помогли. Юноша согласился познакомить их со своей возлюбленной, чьего имени он так и не называл. Девушка вечером тихо появилась в усадьбе словно из ниоткуда. Никто никогда не видел, как она входила, знали лишь как выходила. Всегда как обычный человек через ворота. В этот раз все было так же. заклинатели уже начали дремать, когда за дверью комнаты, где они сидели послышался шум. Женский голос причитал: «Пожалуйста, любимый не надо! Эти люди хотят убить меня во что бы то ни стало!» Юноша успокаивал ее: «Не бойся, моя радость, дядя сменил гнев на милость и лишь хочет познакомиться с тобой, чтоб благословить нас». Когда дверь открылась, то над входом загорелся талисман. Девушка все же не была человеком. Заклинатели выхватили мечи. Юноша попытался защитить свою невесту, но был ранен. Девушка, в самом деле красивая, словно с картинки, вполне успешно уворачивалась, пока ее жених не упал на колени. Вот ту она забыла об осторожности. Цзян Чену удалось ее ранить мечом в ногу, но слегка и красавица, оставляя капли крови, смогла вновь убежать. Последнее, что видел Цзян Чен, как она выдрала из порванной некогда Чжоу алой жилетки кусок ваты, чтоб вытереть порез. Юношу унесли в дом и собственная рана его не беспокоила.Он переживал лишь о своей драгоценной возлюбленной, лишь бы ее рана не оказалась смертельной. Цзян Чен усмехнулся. Это не рана была — так, царапина. Люди от такого не умирают. Девушка прилично наследила кровью и Цзян Чен со своими людьми даже в темноте смог запросто идти по ее следу. Девушку нашли в лесу, в дупле огромного дерева, где заклинатели проходили множество раз, не замечая этого дупла. Девушка сидела там скорчившись, обняв себя руками, будто замерзла. Цзян Чен не сразу и понял, что она мертва. По деревом скулила трехлапая лисица. Покойницу достали. Кроме крошечной, едва заметной ранки на ноге других повреждений на ней не было. Неужели ее убил обычный порез? В дупле так же не оказалось ничего, что хоть как-то намекало бы на природу этой девушки. Разве что валялись куриные перья и вата из ее алой жилетки. Тело перенесли в деревню. Однако ничего не произошло. Девушка не обратилась в пепел или лисицу, не стала духом, не поднялась после смерти. Зато юноша принялся рыдать, едва узнал о смерти девушки и все же рассказал правду. Девушка не была нечистью. Она была духом дерева и они с юношей полюбили друг друга. Их любовь была так сильна, что она даже захотела стать обычной женщиной, чтоб прожить обычную человеческую жизнь. Для этого ей каждый вечер надо были выпивать каплю крови. Хотел помочь ей и поил своей, но в деревню пришло поветрие и он заболел, но боялся, что если они остановятся, то все пойдет прахом. Это подорвало здоровье юноши, хоть он и говорил, что ничего страшного. Убить того, кого любила уже ставшая наполовину человеком девушка не хотела больше всего на свете. Она не могла более говорить со своими собратьями-духами, но все же как-то смогла уговорить лисицу помочь ей и стащить в деревне несколько кур. Едва юноше стало лучше, как они продолжили. Отец юноша напугал полудуха-получеловека, едва не сжегши ей лицо некстати загоревшимся бумажным фонарем, и сам испугался в ответ не меньше, увидев отблески пламени в ее глазах. Девушка горевала об отце ничуть не меньше сына, но ничем уже не могла помочь. Оставалось всего пара недель. К весне девушка уже перестала бы быть духом, окончательно став человеком. И если б не заклинатели и такой настырный дядя, обманувшие его, то этот юноша весной стал бы счастливым мужем. Но всего один малюсенький порез дал всей накопленной крови вытечь и убил девушку. Свое бессмертия она уже давно потеряла, но исцеляться как человек еще не начала. Юноша устроил своей возлюбленной раскошные похороны и сбрил волосы в честь траура. Даже дядя, так переживавший за племянника, не знал, что тут сказать. Он, наверное, не был бы против, если б его племянник женился на достойной девушке. Цзян Чен уезжал из деревни с тяжелым сердцем. Они ведь в самом деле перестарались, даже не выслушав ни юношу, ни его возлюбленную. Через шесть дней после прибытия в Пристань лотоса их догнало письмо. Тот юноша в скорби по возлюбленной покончил с собой. И от этого было еще гаже на душе. Яо так же бы увлечен своими делами, предпраздничными хлопотами и снаряжением служанок в их странствия и не спешил успокаивать переживающего эту историю супруга. По Юн Мэну даже пошли слухи, что глава Цзян нынче господин Цзинь, но Цзян Чен лишь отмахивался. Первый советник пока не видел ничего подозрительного в действиях Яо, а слухи могли привлечь господина Вана. И. Цзян Чену хотелось немного отдохнуть после этих почти полутора месяцев. Побыть с детьми. Отвлечься от нервотрепки. Неужели он стал так сентиментален с возрастом? Цзян Чен никак не мог понять, что его так зацепило в этой истории. Такую скорее второй господин Не оценил бы, а главе Цзян не к лицу так переживать. Он не раз делал нечто такое, что заставляло его после сожалеть. Он не раз делал трудный выбор. Он отказался от Вей Ина чтоб спасти орден. Он принимал спорные решения. Он столько раз делал больно супругу и корил себя за это. Но эта история о будто всколыхнула что-то внутри, старые воспоминания о том, как Яо стоял в беседке, привязывая к балке белую ленту с облаками.

***

Новый год подкрался как-то незаметно. Еще вчера только созрела хурма — и вот уже слива оповещала о том, что пришла весна и больше не будет холодов. Служанки нападевали лучше платья, дети были наряжены. А-Ли попыталась приготовить свое первое блюдо для праздничного стола, а А-Ся вполне успешно освоил несколько сложных иероглифов под руководством Яо и начал довольно прилично стрелять из лука. Господин Лань так же сидел за праздничным столом, пряча огрубевшие от садоводства руки. Вей Ин остался в башне Кои. Наконец грянул и сам праздник. Нинь и Сюэ Син заранее уехали в гости.Теперь оставалось лишь ждать. Разговоры за новогодним столом то и дело перескакивали на то, какие новости они привезут. Через пару дней после самого нового года приехал навестить дядюшек и Цзинь Лин с А-Суном. Яо по сыну определенно соскучился больше, чем по племяннику. Через неделю вернулись служанки, и они не подвели. Нинь точно была уверена, что повар Ван в Цин Хе не был все это время и даже не заглядывал в ту сторону. Зато Сюэ Син выяснила достоверно, что в Облачных глубинах повар Ван был в прошлом году, но не остался. Его там отлично помнили в лицо все слуги и рады была припомнить словоохотливого «дядяюшку Вана». Он был большой мастак на всякие истории и знал все свежие сплетни. В общем, для скучающих слуг преинтереснейший собеседник. Было у прачки и кое-что для господина Лань: она привезла одежку его сына, что тот запачкал на прогулке. Юный господин Лань был довольно крупным ребенком и отлично бегал. Лань Си Чень лишь улыбнулся. Хоть его сына никому не пришло в голову разлучать с матерью. Без свежих сплетен Сюэ Син так же не вернулась бы и привезла куда больше, чем от нее ждали. Она три дня сидела в кухне Облачных глубин, прицениваясь к работе и изображая, что думает не перейти ли ей в Гу Су Лань, коль тут платят поболее, а мужчины все как один хороши собой, даже если они стары. Сюэ Син даже умудрилась разговорить слугу, что прислуживал слуге старейшин и узнать кое-что важное. Говаривали, что старейшины ведут себя странно, все дела теперь на учителе Лань, а тот с ног сбивается, чтоб исполнить их причуду. И не абы что, а сделать так, чтоб самые темные артефакты хранились в Облачных глубинах. Особенно печать Тьмы, сделанная Вей У Сянем. Для безопасности, естественно. И самого Вей У Сяня так же следовало бы заключить под стражу. Лань Хуань слушал рассказ прачки, сдобренный многозачительными взглядами, и с каждой фразой мрачнел все больше. Зачем бы старейшинам портить фэн-шуй в собственной обители? Это на них не похоже ни капли. Все темные артефакты не хранились, а уничтожались или хотя бы нейтрализовались. Дядя не зря выгнал оттуда Лань Ван Цзи с супругом и запретил им возвращаться, абсолютно не зря. Однако местонахождение повара Вана эти новости все так же не проясняли. —  У нашего ордена помимо обители есть несколько имений и домов, где наши адепты и ученики могут останавливаться и несколько домов в городах, которые сдаются. Надо проверить их. — Ты думаешь, он скрывается где-то там, Второй брат? — Яо был крайне заинтересован. — Скорее всего. Если он не выезжал из Гу Су, то это весьма вероятно. В наших имениях можно скрыться и долго оставаться незаметным. Чтож, выходило,что опять придется полагаться на сплетни, что гуляют меж слугами.