Дипломат

Суд над Цзинь Гуань Яо был почти секретным и состоялся гораздо позже, чем суд над поваром Ваном. Собственно, после признания можно было уже ничего дальше и не выяснять, но Цзян Чен не поленился сделать все по закону. Провел все следственные действия, собрал свидетелей, даже привез старую госпожу Ли из Цин Хе, чтоб точно выяснить все обстоятельства. Глава Не так же участвовал в расследовании, желая найти сообщника Цзинь Гуань Яо, с которым они все это планировали. Очевидно, что это не был повар, иначе бы Ван Туна они не нашли бы никогда. В оговорку, на которой настаивал сам обвиняемый, оправдываясь помутнением сознания, Не Мин Цзюе не верил. На войне Мэн Яо даже засыпая за столом, теряя сознание от ран умудрялся записывать и говорить все точно. И глава Не продолжал поиски, которые открывали все, кроме имени этого таинственного сообщника. Припомнили даже выпавшего из поля зрения Су Ше. Оказалось, что он тайно выполнял некоторые поручения Цзинь Гуань Яо, пока тот был главой Лань Лин Цзинь, а именно подыскивал малочисленные кланы, которые не справлялись бы со своими землями, и которые могли бы заинтересовать дозорные башни. Это, однако, не было чем-то однозначно плохим. В Лао Лин Цинь, например, нападения нечисти на людей и скот стали крайне редки благодаря этим башням. Все эти изыскания сопровождались сочувственным воркованием Не Хуай Сана, который ринулся утешать друга едва ли не с первых минут. Второй господин Не готов был из кожи вылезти, чтоб развеять дурное настроение главы Юн Мэн Цзян и был само сопереживание. Он пытался усмирить гнев Цзян Вань Иня и даже просил его быть милосерднее со столь вероломным супругом. Старшему же брату он напоминал, как тот ценил ум Мэн Яо и его идеи, упрашивая не гневаться. Эти уговоры лишь сильнее распаляли злость в Цзян Чене. Все это время сам Цзинь Гуань Яо сидел под домашним арестом, ни с кем не общаясь. У Цзян Чена все еще не хватало духа с ним побеседовать начистоту. Всем прочим это было запрещено. Глава Лань ушел отбывать свое наказание, глава Не искал сообщника. Служанкам категорически нельзя было говорить с запертым в садовом павильоне супругом главы и исполнять какие-либо его личные просьбы. За эти дни Цзинь Гуань Яо, лишенные духовных сил и возможности просто выйти за порог как-то осунулся и сдал. Видимо, сказался его общий настрой. В день суда Яо таки позволили там присутствовать, но он не сказал ничего в свое оправдание. Свидетелем в защиту был лишь глава Лань, прервавший свое уединение. И то, он не оправдывал поступков младшего из названных братьев, а лишь просил о снисхождении и сохранении жизни, уповая на все то, что Яо за это время сделал для орденов супруга и племянника. В обвинение должны были говорить Первый советник, Не Хуай Сан да жабоподобная госпожа Ли. Глава Не воздержался от выступления, хоть и присутствовал. Цзян Чен ощущал себя разбитым. Яо в очередной раз его… Что? Госпожа Ли говорила, что в чаше терпения Мэн Яо давно нет места и для малюсенькой капли. Он сам видел, как Яо хочет свободы и всегда препятствовал этому, стараясь ограничить и привязать супруга к дому, стараясь как-то сломать его, подчинить. Дождался закономерного итога. Слова Первого советника были сухи и скупы. Ему обвинять вот так официально господина Цзинь не хотелось. Он уважал супруга главы ордена за гибкий ум и умение решать проблемы, ценил, сколько тот сделал для Юн Мэн Цзян. Первый советник был согласен с каждым словом главы Лань, сказанным на эту тему. Но господин Цзинь задумал слишком серьезную вещь, чтоб это можно было спустить с рук. Не Хуай Сан говорил робко из-за своего веера, порой лепетал. В общем, он всего лишь нашел госпожу Ли и понял, что она что-то знает, а вот он сам совсем ничего не знает. Совсем-совсем ничего. Не Мин Цзюе, сидевший здесь же, нахмурился. Госпожа Ли при помощи двух служанок еле-еле поднялась и вышла, когда Цзян Чен попросил ее выступить и рассказать, как было дело. И вот тут госпожа Ли всех удивила. — Я может стала подслеповата, но не глуха и не тронулась умом. Речь ведь идет о жизни и смерти Мэн Яо, а не о расторжении его брака? — Именно так, — уверил ее глава Цзян. — Тогда я не буду таить, как все было на самом деле. Мэн Яо приходил ко мне и в самом деле задолжал мне четыре полляна, а его супруг после приехал в мой дом, чтоб благородно вернуть этот долг. Но долг этот был не за уроки обращения на ложе. И позже, когда глава Цзян приехал ко мне, я сделала, как я думала, хорошее дело, — это было достаточно неожиданно. — Какое? — глава Не напрягся. Об этой истории он читал в записях по делу и слышал ее от брата. Младший из братьев Не уверял, что Яо желал вертеть своим супругом как хочет при помощи постельных утех, а когда это не вышло, то задумал убийство. Как-то все это было не очень понятно. Почему именно сейчас задумал? Почему не нашел кого-то подобного в Юн Пине и не жил себе припеваючи, управляя супругом по средствам нефритового жезла? — Это длинная история. Незадолго до приезда ко мне главы Цзян в мой дом пришел другой благородный господин, заплативший мне сотню лянов серебром, чтоб узнать, был ли у меня Мэн Яо. Этот человек в самом деле был в моем доме, отрицать этого нельзя. Мэн Яо приходил ко мне незадолго до Нового года, желая узнать, нет ли способа усмирить его похотливого супруга, ночи на ложе с которым он не может выдержать. — И? — этот вопрос почему-то задал Не Мин Цзюе. — Вот тот благородный господин, что желал узнать о Мэн Яо, поплакался мне, что взаимно влюблен в супруга господина Мэна, но любовники поссорились, не поняв друг друга.А благородный господин так убивался по супругу господина Мэна, говорил, что Мэн Яо этот брак в тягость. Мне и самой так же подумалось, когда ко мне приходил господин Мэн. Но… с такой фамилией* можно ли рассчитывать на большие милости от судьбы? Господин, что щедро заплатил мне, попросил меня сказать то, что я сказала и описал мне супруга Мэн Яо во всех самых интимных подробностях, так что сомнений о правдивости его слов у меня не осталось. Благородный господин также сказал, что супруг господина Мэна очень мнителен и знает, что их брак состоялся без взаимных чувств, но из большой страсти, которая в господине Мэне если когда-то и была, то вовсе угасла. Если я вселю сомнение в сердце супруга господина Мэна, то этот несчастный брак вскоре распадется, освободив всех троих. — А средство? Купил ли у вас Мэн Яо что-нибудь? — глава Не хмурился все больше. — За четыре полляна? За такие деньги я лишь совет дать могу, а средства, что усмиряет страсть между супругами… Такого от меня еще не хотели. Я знаю десяток тех, что возвращают страсть, а не убивают ее. Я посоветовала ему быть с супругом ласковее и сговорчивее, чтоб тому не приходилось делать все силой. А те сто лянов, что тот робкий господин дал мне за молчание, я могу вернуть. Не велика цена по сравнению с человеческой жизнью, — подытожила старая женщина и с вопрошающей улыбочкой уставилась на второго господина Не. Тот завертел головой и попытался спрятаться за веером полностью. Такой подлости от этой старухи он не ждал. При этом госпожа Ли, сама того не подозревая, будто пощечину дала Цзян Чену. Он ведь не раз именно что силой и брал то, что ему так хотелось. Цзян Чен прекрасно понял, кто заплатил старухе за ее ложь. А ведь это было умно, заставить его подозревать супруга. Может, он своими подозрениями как раз и толкнул Яо к столь отчаянный мыслям? Но на воре, как говорят, и шапка горит. — Она... она лжет и клевещет на меня! Она в сговоре с Цзинь Гуань Яо! — начало было оправдываться Не Хуай Сан. — Правда? — в голосе Не Мин Цзюе было слышно недоверие к брату. — В качестве доказательства я могу предоставить кошелек и дорогие подарки, что прислал мне тот благородный господин. - Я сижу под стражей и ни с кем не могу говорить, даже со слугами, письма мне писать так же запрещено. Когда бы я смог с ней сговориться? - Цзинь Гуань Яо вцепился в эту неожиданную помощь. В зале повисло молчание. — Второй господин Не… — возмущенно начал было Лань Си Чень, но его перебил Не Мин Цзюе: — Это дело в первую очередь моего ордена и судить брата буду я сам. Сейчас отведите этого паршивца в любезно предоставленные главой Цзян покои и охраняйте, чтоб не сбежал. И с госпожой Ли я хочу побеседовать с глазу на глаз. Цзинь Гуань Яо слегка улыбнулся. Вот уж неожиданный толк от профессии матушки! Однако было непонятно, как это повлияет на решение главы Цзян. Ведь попытка сместить супруга с его законного места никуда не делась, равно как и амбиции относительно объединения орденов. Свое решение глава Цзян решил объявить позже. Глава Лань получил послабление своего наказания лишь на три дня и должен был возвращаться обратно в Облачные глубины.

***

Побеседовать с младшим братом наедине хмурый Не Мин Цзюе разрешил. Словами госпожи Ли, прозвучавшими на суде, он доволен не был. Еще больше он не был доволен этой мерзкой интригой. Он запретил брату даже думать о чем-то подобном — и вот во что все вылилось. Не Хуай Сана для разговора Цзян Чен вывел в гостевые покои, что стояли пусты. — А теперь объясни, как это понимать?!Ты оговорил моего супруга! Какого гуля болотного ты подкупил эту старую жабу?! Ты хотел меня с ним рассорить и добиться, чтоб я казнил его? Подстроил все так, чтоб я окончательно обозлился? Хотел так вернуть мое расположение?! Не Хуай Сан неожиданно не стал отпираться от обвинений. — Как я еще мог поступить? Не один твой советник видел, что происходит, как Мэн Яо становится все более важной фигурой. Стал бы ты меня слушать, скажи я такое напрямую? — Нет. Но такой подлости… — Да, это низко.Пока ты не сказал про женщину я и понятия не имел, что такое было! Но я, испугался, когда узнал, к кому он обращался! Об этой женщине ходят такие слухи, что волосы шевелятся! — кажется, Не Хуай Сан был не на шутку испуган. — Тебе-то что до слухов?! — Цзян Чен был зол. — Ну знаешь, говорят к ней приходило несколько вдов незадолго до того, как их мужья скончались во время весенних игр прямо на ложе. Я не хотел, чтоб что-то подобное случилось и с тобой… Я… я бы не пережил такое, — Не Хуай Сан вцепился в одежды главы Цзян и заплакал. — И ты решил мне вот так помочь? — Цзян Чен уже устал злиться. - Это уже переходит все границы. Сначала ты хотел сочетаться со мной браком, чтоб обогатить Цин Хе Не еще больше, теперь оговорил моего супруга. — А как я мог поступить? Я боялся за тебя! Он столько раз говорил, как мечтает избавиться от тебя и вашего навязанного брака! Что мне надо было делать? Не мог же я поселиться с тобой, чтоб быть уверенным, что ничего не случится! Цзян-сюн, пожалуйста… — Так боялся, что решил для надежности добиться его смерти?! Чтоб тебе никто не мешал больше?! — Нет! — Не Хуай Сан вдруг отошел от своей бывшей плавной манеры речи. — Я не знал, в чем точно его план, но понимал, к чему все идет. А если б он в самом деле захотел тебя убить? Я не мог допустить и вероятности такого! — Тебе-то что за печаль?! Я похож на младенца, который не в силах о себе позаботиться? — Чувства главы Цзян всегда так мимолетны, - как бы невзначай заметил Не Хуай Сан. - Мои — нет. Продолжать этот разговор глава Цзян счел бессмысленным и велел проводить второго господина Не обратно к старшему брату. Цзян Чен не знал, злиться на Не Хуай Сана за такое или благодарить. Ведь Первый советник потом убеждал, что ему все почудилось. Именно слова госпожи Ли, сказанные по указке Не Хуай Сана, помогли вывести Яо на чистую воду. И все же поступка Не Хуай Сана это лучше не делало.

***

Не Мин Цзюе сидел за вином в отведенным главе Не гостевых покоях Пристани лотоса. Ему суд над младшим из названных братьев давался нелегко даже без финта родного брата. Яо всегда хотел быть частью заклинательского мира, членом великого ордена, восторженно говорил об этом с первого дня их знакомства, видел в главе Не кумира и пример для подражания. Когда все стало не так? Почему Яо с его умом решил поступить подобным образом? Лань Си Чень, с которым Яо делил очень многое, доверял ему свои мысли и стремления — даже он не знал как все было в самом деле! Да и не стал бы Второй брат в таком участвовать. Он бы скорее добровольно сдался старейшинам Лань, чтоб уберечь своего ненаглядного А-Яо от столь кривой и скользкой дорожки, если б знал. Не Хуай Сан присел сзади брата, вернувшись после трудного разговора с главой Цзян. — Ну и как? Оценил он такую твою помощь? — братья уже побеседовали. Не Хуай Сан в слезах признался, что подозревал Яо в чем-то таком и ужасно боялся за главу Цзян, хотел лишь чтоб тот был настороже и не дал бы супругу совершить покушение. Не Мин Цзюе был мягко говоря разочарован в брате и поинтересовался, что же тот не написал письмо главе Цзян и напрямую не изложил свои подозрения или не попросил бы это сделать самого Не Мин Цзюе, которому это возвращение в Пристань лотоса Мэн Яо так же претило? С чего было идти такими окольными путями? — Нет. Ты на меня сердишься? — Да. Сильно. — А на Мэн Яо? — Да, не меньше, чем на тебя. Я думал, что знал этого человека много лет. Думал, что смогу уберечь его от чего-то подобного… — Ну, знаешь, не все можно предусмотреть. Даже я некоторых его поступков не мог предположить, хотя у нас сходный образ мыслей… — начал оправдывать своего соперника Не Хуай Сан. — Да что с ним такое случилось?.. — Не Мин Цзюе был определенно зол. — Наверное, не стоило его сюда отпускать… — Он же сам решил поехать. И глава Лань был с ним… — Не Хуай Сан словно пытался утешить брата, снять с него груз вины. — Нет в этот раз, а тогда, когда я застал его тут пьяным, потому что он хотел угодить отцу… — Брат, ну нельзя же предвидеть все. К тому же вообрази, к каким бы сложностям между орденами бы привело такое решение! Наш орден тогда еще не был так велик, чтоб воевать сразу с Юн Мен Цзян и Лань Лин Цзинь. Глава Цзян бы уж точно не спустил бы тебе такое с рук… — Не Хуай Сан говорил неуверенно, будто боясь произнести что-то не то. — Да, тогда наш орден не был так силен, как сейчас. — Ох, брат, всегда будет кто-то сильнее… Но если подумать, то ведь идея объединения трех великих орденов в коалицию совсем не лишена смысла. Ты всегда ценил его идеи и эта ведь не так дурна. Мне кажется, только ты мог бы возглавить столько людей, а я придумал бы, как их уговорить… Просто подумай, как… — Да что творится в твоей голове?! Ты совсем стыд потерял?! Ты понимаешь, что несешь?! — слова младшего брата главу Не разъярили не на шутку. — Ты предлагаешь мне сделать то, за что я днем судил названного брата?! — Я предлагаю сделать это не так, а по-другому, — Не Хуай Сан надул губы, как в детстве. Этот по сей день действовало безотказно. — Нет, мне кажется ты предлагаешь мне ровно то же. И сдается мне, Цзинь Гуань Яо почему-то соврал, когда сказал, что оговорился. Он замышлял все это не с Лань Си Ченем, не с Су Мин Шанем или кем-то еще, а в с тобой… Не Хуай Сан побелел, словно лист бумаги. — Б-б-б-брат, как тебе такое пришло в голову? — Я, конечно, не такой хитрый, как ты, но сопоставить кое-что могу. Госпожу Ли я допрошу еще раз при помощи зелья, но едва ли она врет. Ей в этом никакого проку, а вот тебе выгода была от ее вранья в виде благосклонности и подозрительности главы Цзян. И в поместье именно по твоей милости третьему брату пришлось хлебнуть из фляги. После он подозрительно вовремя потерял сознание, когда его спросили о сообщнике, а соврать под действием этого варева не мог бы. Я лично выспросил об этом Бай Ли и сам попробовал это снадобье. Нас там было пятеро. Ни я, ни глава Лань такого не сделали бы. Глава Цзян - пострадавшая сторона, ему незачем. Остаешься повар и ты. Повар без талисманов не может ничего, а твои способности хоть и не развиты как следует, но вполне достаточны для такого фокуса. Еще Мэн Яо проводил в твоем доме каждую свободную минуту, пока пребывал у нас, а ты во время ловли заговорщиков катался в Пристань лотоса так часто, что тебя было не застать в Нечистой Юдоли. Ты при строительстве порта и в постели Цзян Вань Иня меньше времени проводил вне дома… Так что давай честно… Не Мин Цзюе глянул на брата выжидающе… — Ты… ты все не так понял… Мэн Яо он в самом деле говорил мне о некоторых своих планах, а я лишь хотел, что глава Цзян не пострадал от его руки. — Так хотел, что оклеветал не моргнув глазом?! Пустил всю репутацию ордена Цин Хе Не по ветру из-за своих желаний, ничтожество?! Возразить Не Хуай Сану было абсолютно нечего.