Дипломат

Цзян Чен не очень хотел уезжать в Нечистую Юдоль, но следовало обсудить все с Не Мин Цзюе с глазу на глаз. Писать о таком он не хотел. Слишком уж опасной и серьезной была тема. Не хотелось бы испортить отношения между орденами окончательно, если глава Не прочтет письмо не в том настроении, например. Перед отъездом он занялся проверкой всего того, что сказал Яо о кочевниках. И да, у этих опасений оказалась почва. Более того, от двух обнаглевших маленьких кланов, что некогда пытались урвать себе земель Юн Мэна уже больше полугода не было вестей, а не далее как прошлой зимой они писали, что к бывшему имению Гао приходили кочевники. И если зимой отсутствие писем от них можно было списать на дурную погоду, в которую вся жизнь замирала, то к началу лета можно было начать уже и беспокоиться. Однако ведь в детстве и юности Цзян Чена кочевники были чем-то очень далеким и почти мифическими, как тот самый фамильный дракон Цзинь. Все рассказы о них казались не более, чем страшными сказками, которыми пугают детей, чтоб не шалили. Сейчас же он уже давно знал, как выглядит шапка кочевника и это было вовсе не от того, что с возрастом узнаешь больше. Для кочевников купцы везли узорчатый шелк и мех, который те охотно выменивали для своих нарядов. Обратно из степей гнали табуны лошадей, иногда рабов и везли сшитую кочевницами одежду, что была удобна для езды верхом и хорошо грела зимой в неприветливых предгорьях и горах вроде Цин Хе. Все слова Яо в самом деле подтвердились. С каждым своим набегом раз в пару-тройку лет кочевники продвигались все глубже в мирные и благодатные земли Поднебесной. Светские власти и обособленные княжества противопоставить им могли немного. И ведь даже в серьезной стычке между орденами каждый сам по себе оказался недостаточно силен и готов. Что же будет, когда придут люди, желающие даже не подчинять — только грабить и убивать?

***

Приезда в Нечистую Юдоль главы Юн Мэн Цзян будто ждали. Привратники проводили его прямиком к главе ордена. Не Мин Цзюе был хмур, как никогда до этого. Вероятно, удар по репутации ордена, нанесенный младшим братом, вывел его из равновесия. Сразу после всех положенных приветствий Цзян Чен решил перейти к сути дела, но Не Мин Цзюе его опередил. — Как поживает Ван Тун? — Я казнил его, — Цзян Чен не стал уточнять, что сделал это собственными руками. — И правильно. Если б он что в самом деле знал, сказал бы еще тогда, — эта новость будто привела настроение главы Не к некому улучшению. Кажется, ему сохраненная жизнь повара Вана так же внушала опасения. На минуту повисла тишина. Разговор как-то не клеился. — Я нашел сообщника Мэн Яо, — заявил Цзян Чен. Ему необходимо было посмотреть на реакцию главы Цин Хе Не, чтоб понять, насколько тот замешан во всем этом. По лицу Не Мин Цзюе пробежала судорога. — Я тоже догадался, кто это. И это знание мне радости не доставило. — Не Хуай Сан?.. — глава Цзян желала знать о судьбе своего друга. — Сидит под арестом и ничего не хочет говорить, хоть пытай его. И нет бы сказал все честно! Юлит и твердит, что ничего не знает. Как будто в детство впал! — Я знаю, чего ради они все это затеяли, — осторожно начал Цзян Чен. Возможно, из-за этого знания будет пересмотрен не только приговор для Яо, но и для Не Хуай Сана. — Это я тоже знаю, — почти вздохнул в ответ глава Не и, протянув руку за голову, не глядя достал из стоящего сзади шкафа целую пачку бумаг. Похоже, он рассматривал их до приезда гостя, и вот так наспех убрал. — Несколько дней назад неизвестный, скрывший свое лицо, доставил в Нечистую юдоль увесистый конверт. Как узнали вы, глава Цзян? Для Не Мин Цзюе история о кочевниках не была новостью в принципе. Купцы, проезжающие Цин Хе, жаловались, что разбойники встречают их все ближе и ближе и спрашивали, нельзя ли нанять лихих молодцев из Цин Хе Не в сопровождение до конца их пути, кончавшегося далеко на западе и занимавшего больше года в одну сторону. Однако пару дней назад глава Не получил письмо от неизвестного отправителя, вернее, целую кипу листов и свитков. Там на картах разных лет было отмечено продвижение из северных степей на юг. Цзян Чен без труда узнал на части пометок руку Яо, однако подписи были сделаны и еще кем-то иным. Цзян Чен подозревал, что это письмо оставил сам Яо, чтоб подстраховаться на такой случай. Су Мин Шань был вполне подходящей кандидатурой для такой обязанности. Если б не это расследование, о нем бы и не вспомнили в его отдаленном поместье. Клан Су был небольшой, жил достаточно далеко, крупных конфликтов, требующих стороннего вмешательства, ни с кем не имел. Однако Су Мин Шань был весьма предан Цзинь Гуань Яо и по сей день. Что связывало этих двоих для Цзян Чена было загадкой. Ну не влюблен же господин Су в его супруга? Люди Не Мин Цзюе все еще проверяли информацию из этого послания, но все записанное и отмеченное на картах пока оказывалось правдой. Кочевники в самом деле подходили все ближе и ближе с каждым годом и до их возможного визита на земли великих орденов оставалось всего несколько лет. Такая ситуация не радовала. — Я допросил Мэн Яо, заставив его выпить остатки зелья, чтоб он рассказал мне о своих замыслах. еще он говорил о союзе орденов и, учитывая ситуацию, в этом есть смысл. — Осталось выяснить, кто его возглавит, — Не Мин Цзюе смотрел на карты, словно опять был на войне. — Без этого мы едва ли продвинемся. Главы мелких орденов зачастую склочны и мечтают о славе. Крупные ордена так же сейчас не в равном положении, — глава Не был прав. Ситуация была непростой. Цин Хе Не лишился своей репутации из-за Не Хуай Сана и его интриги, скандал вокруг Юн Мэн Цзян еще не совсем утих, во главе Лань Лин Цзинь стоял едва начавший мужать юноша с мальчиком-советником, а в Гу Су Лань так вовсе двухлетний ребенок. — Прогнуться ради объединения ни великие ордена, ни мелкие не захотят, — Цзян Чен неплохо представлял ситуацию. момент в самом деле был не самый удачный. Будет куча склок и споров, кто кому что должен и не должен в этом союзе, чья кандидатура лучше подойдет, у кого регалий и полученных на войне ран больше. И Яо опять был прав. Эта гордость каждого ордена, желание превосходства родит лишь проблемы и совсем не поспособствует решению. Надавить авторитетом великих орденов будет сложно. Может, Яо был не так уж и неправ в своем решении сделать все по-тихому? Эти споры могу занять незнамо сколько лет. Ждать покуда кочевники придут прямо к воротам Пристани лотоса Цзян Чену не хотелось. — Да. Мелкие ордена почувствуют себя вольготно и будут препираться из-за всего, вплоть до мест в зале. за эти дни я так и не придумал ничего, что могло бы еще решить все радикально. Не забор же от этой степной саранчи строить? — сложно было понять всерьез это Не Мин Цзюе или шутит. — Можно попробовать породниться. Это объединит хотя бы великие ордена,  — это решение Яо так же озвучивал. Не сказать, чтоб Цзян Чен был в восторге. Он прекрасно помнил, что сестре просто повезло, что на полюбила своего жениха. Их брак с Яо тоже был далек от нормального, хоть история была совсем иной. Он хотел бы, чтоб его сын и дочь выбирали супругов по сердцу. И… Яо не нашел какой-то выгодной партии для Цзинь Лина, что в данном случае было довольно странно. — Нужно, — серьезно согласился Не Мин Цзюе, — и поскорее. Жаль, что ни в одном из великих орденов нет дочери, чтоб была по возрасту подходящей вашему племяннику. Это в самом деле было проблемой. После войны семьи желали сыновей и даже были слухи, что некоторые кланы прибегали к особым практикам, чтоб рождалось как можно больше мальчиков. Во время войны отцы порой своими руками убивали жен и дочерей, чтоб те не попали в плен, и их смерть хотя бы была легкой и без бесчестья. Невесты для Цзинь Лина в самом деле не было ни в Цин Хе Не, ни в Гу Су Лань, что надежнее связало бы эти ордена. У кое-как подходящих по статусу Оуянов был сын, у малочисленных Фэн — тоже, а дочерей она уже всех успели выдать замуж. — У нас и главы Лань дети примерно ровесники, — Цзян Чен не сказать, что был раз такому решению. Он предпочел бы думать о таком, когда А-Ли и А-Ся достаточно бы подросли, а не решать все сейчас и так скоро. Это заставляло задуматься и еще кое-о-чем. О том, что его дочь покинет дом, оставит его так же, как его оставила сестра и Вей Ин. Это пугало. Цзян Чен только от одной такой мысли внутренне содрогнулся. Яо... Яо обязан остаться с ним. Хоть кто-то же должен! — Мои первенцев трое, ваших — двое. Можно о таком и подумать, — глава Не, вероятно, так же был не рад тому, что его старших и, возможно, не только старших детей ждут договорные браки.