Дипломат

Провожать Вей Ина до лодки Цзян Чен утром пошел сам. Ночка выдалась бурной. Кажется, они сначала пили, потом пели, а после вовсе уснули на крыше главного дома. Перепить Вей Ина всегда было нелегко, хоть в прежнем его теле, хоть в этом. Правда, даже будучи пьяным Цзян Вань Инь пытался хранить достоинство и довольно успешно. Адепты утром не шептались, служанки так же не переглядывались понимающе. Возможно, эта их выходка вовсе прошла незамеченной или все обитатели усадьбы решили, что бедокурил лишь один господин Вей. Теперь же, протрезвев, Вей Ин спешил домой, к любимому супругу. Цзян Чен подозревал, что вот запросто он увидит брата теперь не скоро. Но и этот визит несколько разрядил обстановку в доме. Главе Цзян было над чем подумать, кое-какие тревоги были успокоены. Вей Ин нашел выход своей неуемной энергии и желанию творить всякие шалости. Как ни крути, но Вей У Сянь с его озорством и страстью ко всяким проделкам был хорош именно такими краткими визитами и долго терпеть его мог разве что Лань Ван Цзи. Так что время для отъезда было самое подходящее: глава Цзян еще не начал всерьез раздражаться от чужих проказ и ужимок, а Вей Ин не перешел в настроение беспрестанно дразнить его. На обратном пути Цзян Чен решил завернуть к торговым рядам, чтоб купить сладостей для детей. Настроение у него было вполне благостными, головная боль после вчерашних ночных возлияний не мучила, разум был чист, и хотелось побаловать сына и дочь, к которым он вчера не зашел пожелать спокойной ночи. Дети и так обижались из-за исчезновения дяди Цзиня. К кому идти за самыми лучшими сладостями Цзян Вань Инь знал. Купленные в этой лавочке конфеты и засахаренные ягоды дети любили до визга. Даже повзрослевший Цзинь Лин и тот, хоть изображал взрослого и гордого главу клана, не отказывался от пары палочек засахаренного боярышника с этого прилавка. Глава Юн Мэн Цзян был тут постоянным клиентом. Лавочник отбирал для юных господина и госпожи Цзян все самое лучшее и свежее, очень гордясь таким постоянным покупателем, и болтая о том, о сем. Посетовал, что господин Цзинь давненько не заглядывал. Не иначе как опять в разъездах. Конфет и засахаренных ягод получился приличный сверток. Торговец весьма любовно упаковал все и получил причитающееся серебро из кошелька главы ордена на зависть соседям. Уже расплатившись Цзян Чен вдруг увидел краем глаза линялое темное ханьфу и волосы, собранные в не слишком аккуратный — будто завязанный на скорую руку — хвост. Человек стоял спиной и теребил в руке флейту. Это так походило на Вей Ина, прежнего Вей Ина, что Цзян Чену захотелось протереть глаза и убедиться, что это не морок и не игра воображения. Настоящий Вей Ин несколько минут назад сел в лодку в сторону Гу Су и благополучно отбыл, набрав с собой острых закусок едва ли не с каждого из прилавков и желая наслаждаться дорогой по полной. Человек в линялых одеждах вдруг обернулся куда-то вбок — сказал что-то подошедшему ребенку — и Цзян Чен его узнал. Шао Сон Шу будто и не изменился вовсе. Тот же хвост, та же улыбка почти как у Вей Ина. «А ну стой, прохвост!» — глава Цзян едва не рассыпал покупки, что торговец так тщательно и любовно запаковал. Было бы обидно, если б это случилось: ведь конфеты для А-Ли Цзян Чен выбирал самые красивые. Торговцы сути переполоха не поняли: господин в линялом никого не трогал, лишь купил какому-то мальчишке леденец за пару мелких монеток. По говору мужчина этот был не здешним, даже не из Юн Мэна или Лань Лина, и подыскивал себе работенку, не делая ничего дурного. С чего глава Цзян вдруг на него так накинулся? Но кто их разберет этих заклинателей. Может это не мужчина вовсе, а оборотень или что похуже? Зато Шао Сон Шу от окрика главы Цзян припустил со всех ног, мигом поняв, в чем дело, и пытаясь спрятаться где-то в переулках. Цзян Чен же бегал весьма хорошо, так что далеко нарушителю спокойствия удрать не удалось. Нагнав беглеца, глава Цзян схватил его за полу линялого ханьфу и толкнул к стенке. Шао Сон Шу с хитрой улыбкой дернулся, пытаясь убежать вдоль стены, но Цзян Чен выставил руку, преградив путь и поймав его в такие вот полуобъятья. — Что ты здесь делаешь? Забыл, что тебе нельзя появляться на моих землях? Беглец солнечно улыбнулся и без всякого лукавства ответил: — Ну буду врать: из Нечистой юдоли дошли слухи, что господин Цзинь под арестом, и ему грозит смертная казнь. Вот я пришел, чтоб узнать, не нужен ли ему слуга. Без слуг в тюрьме худо, еды принести некому*. Думал за его доброту к моей семье скрасить его последние дни заботой, — Шао Сон Шу хоть и улыбался, говоря все это, но был серьезен. — Без тебе обойдется, — Цзян Чена один вид этого человека сейчас раздражал. — А если ты попробуешь помочь ему сбежать, я вас обоих… — Кажется, вы, глава Цзян, и так грозились меня убить. Дважды — это будет уже слишком. Помогать сбежать господину Цзинь, если он виноват, я не намереваюсь,  — этого мужчину, кажется, перспектива смерти и не пугала вовсе. Он смеялся и балагурил, выводя главу Цзян из себя, ровно как это делал Вей Ин. — Разберусь без тебя как-нибудь! И не смей опять прикидываться Вей у Сянем! В этот раз у тебя не получится меня обмануть, — кипятился Цзян Чен. Раздражение прям хлестало через край. Будто это Шао Сон Шу вчера подначил его лезть с пьяных глаз на крышу. — Я не прикидывался особо. Я такой по своей природе, потому и прикидываться было легко. Хоть меньше это мое преступление не делает, — этот наглец даже не отрицал ничего. — Лжец! И где у меня только глаза были? Ты же ведь во всем врал! — слова Цзян Чена были напитаны желчью. Давняя обида опять всколыхнулась. Ведь поступок господина Шао в самом деле был подлым. — Не во всем. Вы, глава Цзян, в самом деле мне понравились, — Шао Сон Шу вдруг совершил резкий выпад и… поцеловал Цзян Чена. Тот едва не выронил конфеты, что держал в свободной руке. Пытаясь их удержать, глава Цзян лишь на миг ослабил бдительность. Воспользовавшись заминкой, Шао Сон Шу нырнул под упертую в стену руку и был таков. А Цзян Чен еще несколько секунд стоял в том переулке, прежде, чем бросился следом. Однако бежавшие навстречу адепты Юн Мен Цзян, которых позвали торговцы, никого не видели, будто Шао Сон Шу растворился в воздухе. Это странное переживание оставило свой отпечаток. Цзян Чен долго ни с кем не был, с тех пор, как Яо был арестован. За повседневными делами и заботами желание как-то пошло на убыль. Старый любовник опять всколыхнул все. Пусть с Шао все было довольно странно из-за его обмана, но все же их объятья были весьма страстными. Цзян Чен велел своим людям искать Шао Сон Шу по всем окрестностям, но тот то ли сбежал, то ли в самом деле надежно спрятался. В любом случае, вход на территорию Пристани лотоса этому наглецу был заказан. Впрочем, Шао Сон Шу не предпринял никаких попыток проникнуть в усадьбу. В последующие дни не было на пороге ни пострадавших от нечисти, ни желающих найти тут работу или учиться ловить по сотне гулей разом.

***

Через три дня после этого происшествия пришла весть от посланных разведать как дела в бывшем имении Гао адептов. От имения остались одни головешки, а все люди, включая заклинателей, исчезли. На сотню ли вокруг не было никого живого. Эти места и до этого никак уж нельзя было назвать густонаселенными, а теперь тут было совсем уж запустение. Адептам удалось расспросить души умерших, и все покойные показали, что весной тут прошлась толпа кочевников, убивая и уничтожая все. Заклинателей эти люди вроде бы не убили, а взяли в плен, но тут показания душ был весьма противоречивы. В любом случае Яо оказался прав в своих прогнозах, и это не добавляло оптимизма. Вероятно, стоило начинать создавать этот самый альянс, о котором и говорил Цзинь Гуань Яо. Возможно, даже по его же плану. Обсудить все это с опальным супругом Цзян Чен решил тем же вечером. Как все пройдет можно было лишь догадываться. Возможно, Яо захочет потребовать чего-то взамен, а может не будет артачиться, когда узнает в чем дело. Цзян Чен велел приготовить служанкам хороший ужин для двоих господ. Яо в заточении деликатесами не баловали, хотя кормить должны были вдосталь. В честности Люн И на эту тему сомневаться было невозможно. Цзян Чен прихватил с собой и сосуд вина. Фонарь тоже пришлось взять с собой: для узника был минимум комфорта, а книг или принадлежностей для письма, которые бы оправдывали освещение вечером, не было. Яо выглядел почти безупречно даже в этих простых одеждах, сидя на полу в медитации. То ли от скуки, то ли по каким еще причинам он и здесь тщательно следил за собой. Волосы были аккуратно собраны в пучок, и вылинявшие обратно почти до белого концы не бросались в глаза. На щеках не было и намека на щетину, а ногти и руки ухожены, будто он по-прежнему был главой Лань Лин Цзинь. Цзян Чен был уверен, что если он заставит Яо снять сапоги и носки, то ноги тоже будут столь же опрятны. — Что в этот раз? — Яо спросил это не открывая глаз. Собственно, кроме супруга его тут никто не навещал. Служанка, приносившая еду в определенный час через небольшое оконце у двери, была неговорлива, но по некоторым признакам Яо понял, что Янь-Янь. Охрана, сторожившая павильон, была так же молчалива. — Твои слова подтвердились, — Цзян Чен поставил короб с едой и фонарь у стола, кинул из стопки подушку на пол и сел напротив него. — Ты решил из-за этого смягчить мое наказание? — Яо открыл глаза и с некоторым недоумением взирал на все принесенное. — Нет. Но я об этом подумаю. — Тогда разреши мне хотя бы на полчаса выходить отсюда. Целый день взаперти… — кажется, изоляция почти добила его, что немудрено для человека, не привыкшего ничего не делать. — Нет. И я если в Пристани лотоса посмеет появиться еще кто-то из твоих сообщников, кто помогает тебе, то предай им… — Цзян Чен, я ни с кем и словом не перекинулся с твоего последнего прихода. У меня нет сообщников, — Яо в самом деле не мог ни с кем связаться. В ордене Цзян люди действительно были верны главе. Или Чжоу, недолюбливавший супруга главы уже давно, специально выбрал таких ему в охрану. В любом случае, Цзинь Гуань Яо не знал никаких слухов, что могли ходить в усадьбе или за ее стенами на эту тему, не слышал разговоров о приезде Цзе У Цзюня или еще кого-то, кто мог как-то попытаться устроить его освобождение. Возможно, Цзинь Лин мог бы обидеться на дядю Цзяна, но и о приезде племянника не было ни слова. — Я сегодня видел одного в городе, — испытующе глянул Цзян Чен. Появление Шао Сон Шу сильно обеспокоило во всех смыслах.Но Яо, кажется, в самом деле не понимал о ком речь. Однако про себя Яо несколько воодушевился этим фактом. Изнутри павильона, лишенный духовных сил и не могущий даже подкупить охранников или служанку, он немного стоил. Но если у него появится хоть намек на помощь, то он выберется отсюда. Кто бы то ни был. Даже если глава Вэнь поднимется лютым мертвецом и придет громить Пристань лотоса, пытаясь отыскать своего убийцу — Цзинь Гуань Яо будет рад и такой помощи. — Ты так говоришь, будто он пытался тебя убить, — чуть усмехнулся в ответ Яо. Цзян Чен поджал губы. Лучше бы господин Шао его в самом деле попытался убить, чем разбудил эти противоречивые желания. — Нет, не пытался… — проворчал в ответ глава Цзян. — Ты так говоришь, будто сожалеешь об этом. — Может и сожалею, — взвился он в ответ. — И ты пришел с хорошей едой и вином сообщить мне об этом? — Яо будто шутил, но в тоже время вернулся к тому, что ему было необходимо узнать. — Нет. — Тогда зачем? Ты ведь не приходишь сюда просто так. Ты решил опять попытаться помириться со мной? — Нет. Мне надо обсудить кое-что, — Цзян Чен думал, с чего начать, что сейчас главное. — Глава ордена желает обсудить дела ордена с тем, кого намеревался казнить? - Яо спросил это вроде бы со своей обычной улыбкой, но Цзян Чен не мог отделаться от ощущения,что вопрос был с некоторой издевкой. Похоже, общаться Яо особо не хотел. — Вроде того. — И что же за дела ордена я должен разрешить отсюда? Цзинь Лин опять проявил свое упрямство или ты намереваешься снова купить рис подешевле? Какой резон мне помогать сейчас? — Я… — Цязн Чен не думал, что он готов предложить Яо. — Я могу сделать твою жизнь здесь лучше. — Каким образом? Ты разрешь мне выходить или хотя бы открывать окна? — Нет. — Тогда что? - Яо выжидающе замолчал. Повисла пауза. Цзян Чен хоть и думал,на какие уступки он может пойти, но надеялся,что обойдется без этого. — Я могу разрешить приносить тебе развлекательные книги. — Ладно, - Яо это,судя по голосу, вполне удовлетворило.- Что случилось? — Имение Гао сожжено. — Что? — Яо переспросил, будто не понимая о чем речь. — Я послал туда своих людей и там одни головешки, а души умерших говорят о кочевниках. — Подожди, они... Они не могли подойти так близко… Тебе надо написать главе Не, я велел послать ему копии карт, если со мной что-то случиться. — Я уже был у него все это видел. И по твоим записям выходило, что все должно быть не так скоро. — Я лишь предполагал, но предсказывать будущее тяжело. — Ладно, каков был твой план? — Если Лань Си Чень более не глава Гу Су Лань, то у меня был план лишь с браками. — Подожди, откуда ты знаешь, что, но более не глава ордена? — На суде он был в простых белых одеждах, в которых в его ордене принимают наказание, значит он вернулся в Облачные глубины и сдался старейшинам. Едва ли его восстановят в должности после лжи такого масштаба. Я, как ты сам знаешь, лишен всех прав и сижу в заточении. Значит союз трех братьев, как трех глав орденов, на который я так наделся, уже невозможен. Если б я смог от имени Юн Мен Цзян объединиться с Цин Хе Не… Цзян Чен слушал все это выставляя на стол из короба красиво сервированную еду. Люн И постаралась на славу. Рис был свежайший, мясо было горячим и источало аппетитный запах специй, овощи и фрукты будто едва сорвали. Была даже маленькая плошка меда с чуть горьковатым ароматом, что так любил Яо. — С Цин Хе Не могу объединиться и я сам, — слова о том, Яо хотел его сместить, Цзян Чен предпочел пропустить мимо ушей. — Братский союз более прочен. Хотя сейчас это уже не так важно. Надежда только на браки ваших детей. И надо спросить госпожу Гао, какое из племен живет в тех краях. — В смысле какое? — Цзян Чен никогда особо не вдавался в то, что собой представляет племя кочевников. На его взгляд они все были примерно одинаковы и различались приблизительно так же, как люди в Гу Су и Юн Мене. — Не Хуай Сан собирал у купцов информацию о кочевых племенах и мы насчитали их почти десяток. Напиши Первому брату, чтоб он все спросил и поговори с госпожой Гао. — Ладно, начну с этого. — Начни. И не забудь про свое обещание. — У тебя какие-то особые пожелания? — Да. Знаешь, я хотел бы почитать три последние книги о Нефритовом соколе. Несмотря на все произошедшее между мной и Не Хуай Саном пишет он весьма увлекательно, а у меня из-за дел все руки не доходили до его произведений. — Давай есть, пока все не остыло. — Давай. Но когда будешь говорить со своей бывшей женой, выбери тон повежливее. Не такой, как сейчас.