Дипломат

В тот вечер они просидели вдвоем в садовом павильоне довольно долго. У Цзян Чена остались весьма будоражащие впечатления об этом визите. То ли Яо в самом деле пытался его соблазнить, то ли это мерещилось из-за этого недопоцелуя с господином Шао, из-за которого уже приснился сон о весенних утехах непонятно с кем. … Яо таким красивым, почти эротичным движением разливает вино по чаркам. Сам он пить не хотел, но Цзян Чен настоял.Они оба осушили по одной чашке прежде, чем продолжить разговор о том, как общаться с госпожой Гао и какие именно вопросы ей стоит задать. … Яо сел так близко, рассказывая о кочевниках, вспоминая наизусть карты. … эти простые одежды на Мэн Яо запахнуты не плотно и завязаны чуть небрежно. Цзян Чену стоило больших усилий, чтоб не дернуть и не развязать пояс супруга. Тот будто ждал этого. … напоследок они все же поцеловались. Яо не особо сопротивлялся. То ли для него это было какими-никаким развлечением, то ли он хотел этим выгадать себе еще какое-нибудь послабление. Но… Цзинь Гуань Яо всегда был умен и хитер.Этого не отнять. Однако сейчас на лицо было недостаток информации.

***

Оставшись один, Яо зябко поежился. Цзян Чен кроме плохих принес и хорошие новости. Кто бы не встретился ему за стенами Пристани лотоса означало, что у Яо есть надежда. Надо было что-то придумать, как-то все разузнать и выяснить. Может, даже получится связаться с этими людьми и вместе разработать план действий. Выбираться отсюда надо было в любом случае. То, что все дела с кочевниками вероятнее всего будут решать только чрезвычайно прямолинейный Не Мин Цзюе, импульсивный и вспыльчивый Цзян Вань Инь и еще слишком неопытный Цзинь Жу Лань могло обернуться катастрофой для всего мира заклинателей. Мэн Яо, пока не попал в Цин Хе Не, даже не подозревал о том, насколько заклинатели закрытый мирок. Нет, ему было известно, что попасть в ученики к заклинателям сложно, что ордена живут обособлено, а на базаре торгуют книжицами с секретными техниками ремесла из-под полы. Но он и не подозревал, насколько заклинатели обособлены от светских властей, увлечены собственными делами и проблемами. Светские власти в ответ закрывали глаза и на войны между орденами, если те происходили на землях совершенствующихся. Это два мира будто существовали будто отдельно друг от друга. Сейчас эта обособленность была уже опасна. Светские власти не спешили что-то радикально делать с кочевниками, но, похоже, направляли их в обход ровно туда, где располагались земли великих орденов. Ситуация сейчас представляла собой что-то вроде ходьбы по лезвию: с одной стороны объединение всех орденов могло принести неоспоримую пользу в войнах с кочевниками, с другой привлекло бы излишнее внимание и могло бы сделать заклинателей опасной силой в глазах всех прочих представителей власти. Когда-то Цзинь Гуань Яо много спорил об этом с Не Хуай Саном, они обсуждали вероятные варианты развития событий и сроки их наступления, они вместе выработали порядок действий. И вторым пунктом, с учетом текущей ситуации, в нем было вернуть Лань Си Ченю его орден, чтоб Названные братья вновь стали едины. Это сильно бы укрепило позиции. Разобщаться сейчас будет подобно смерти. Если б не эта дурацкая попытка Не Хуай Сана избавиться от соперника все могло бы быть куда как проще. Половину ночи Яо думал. В конце-концов, в любом, даже самом незавидном положении есть преимущества. В его случае это было время, масса времени. По счастью, голова работала вне зависимости от духовных сил. План потихоньку обрастал деталями. У него не получилось соблазнить Цзян Чена, чтоб получить больше информации. Он не знает, что точно с Лань Хуанем, кроме того, что тот все же сдался своим старейшинам, как и говорил, чтоб предотвратить дальнейшие осложнения. Это было так же ожидаемо, но неизвестно, где именно был заключен опальный глава Лань. Это были минусы. Из плюсов было обещание книг, а значит он сможет попробовать кое-что, вычитанное в дневниках Вей У Сяня. Это заклинание не требовало большого количества темной ци, но яд, который все еще был в теле, ее притягивал в недостаточном количестве. Как бы глава Юн Мэн Цзян не старался предусмотреть все, кое-какие лазейки могли быть. Заклинание на полу уменьшало поток до крошечных капель, но не перекрывало его напрочь . Утром вместе с едой в самом деле принесли книги. Завтрак Яо проспал. Смысла вставать рано не было никакого, и выработанный еще в детстве режим вновь вернулся. Цзян Чен расщедрился на все три тома сразу. Похоже, эти книги уже были в Пристани лотоса. Может быть, даже сам Не Хуай Сан прислал их, покуда Яо болел или был в бегах. Наскоро поев и полистав первый из томов, Яо решил попробовать. Едва ли его кто-то побеспокоит: служанка откроет окошко, чтоб поставить короб с едой и забрать посуду, еще не скоро, а охрана сюда не заглядывает. Он пролистал книгу, и почти в самом конце нашел страницу, где почти не было текста. Палочкой, которой чистил ногти, нарисовал силуэт бумажного человечка. Пришлось провести раз пятнадцать, покуда волокнистая бумага не поддалась, и небольшая фигурка не выпала на ладонь. Он облизнул палочку, потер ее об один из иероглифов, чтоб растворить тушь, и нарисовал у бумажного человечка глаза и рот. Это, конечно, была не бумага для талисманов и не киноварь, но могло сработать. Оставалось лишь призвать темную ци, чтоб переселить в это временное вместилище свою душу. С темной ци все оказалось несколько сложнее. Глава Цзян позаботился, чтоб его любимый супруг не смог бы воспользоваться этим способом сбежать. Павильон был оплетен талисманами и заклинаниями, удерживающими пленника. Однако, у темной ци тут мог был хоть и очень слабый, но ещё один источник. Служанка наливала через желоб у купальне воду, взятую в озере. Воду, в которой некогда жила та самая пресловутая сотня гулей. Такие вещи не проходят бесследно. Придется отложить реализацию этого плана: потребуется время, чтоб собрать нужное количество темной ци, но время у Яо пока было. Книги Не Хуай Сана в самом деле оказались увлекательны. Яо сообщил об этом Цзян Чену во время его следующего визита. Так же они обсудили сведения от госпожи Гао, которая ничего толком не прояснила, потому как к ним заезжали целых три племени кочевников и почти четыре десятка их родов.Даже посмели к ней, благородной госпоже, пытаться свататься. Последнее Яо про себя взял на заметку. На эту тему переговорить бы с Не Хуай Саном, но ответа о племенах все еще не было. Нужное количество темной ци, чтоб наконец попытаться выбраться из этой тюрьмы, набралось только через три недели. Яо решил немного подстраховаться, не зная какие точно заклиная использует Цзян Чен. Сел он как можно ближе к запертому снаружи окошку, через которое Янь-Янь приносила все необходимое.Через узкую щелку лился свет, порой прерываемый тенями от движения ветвей. Яо давно не выходил отсюда, не вдыхал свежего воздуха, не видел солнечного света и зелени. Если его бумажная копия сможет хотя бы высунуться за пределы павильона - это будет уже победой. Он сел на пол и положил бумажного человечка на ладонь Вмиг все поменялось. Он увидел самого себя, бледного, сосредоточенного, чуть нахмуренного. Внутренняя часть павильона показалась огромной. Он осмотрелся, привыкая к такому вот странному телу, которое мог унести любой сквозняк, и начал карабкаться вверх на рукаву одежд. Ткань была простой и большого труда подъем не составил. Подпрыгнув с головы сидящего, бумажный человечек оказался на той самой дверце, что открывалась дважды в день. Он постоял немного на своеобразном подоконнике, где Янь-Янь оставляла еду и воду, смотря в щель на улицу. День был погожий и солнечный. Лето подходило к концу. Зелень вокруг павильона чуть потемнела. Зато небо было потрясающе синим, с легкими белыми облачками. Яо, неловко переступая коротенькими бумажными ножками, подошел вплотную в щели. Ему даже показалось, что он ощущает тепло, исходящее от солнца.Наверное, это было просто игрой воображения: бумажный человечек мог лишь видеть и слышать, не ощущая ничего более. Охрана прошла за кустами, и момент для побега был подходящий. Повернувшись боком, он протиснулся в щель. Однако, едва оказавшись наполовину на улице, он ощутил самый настоящий жар, будто его опалило огнем. Глянув на свою бумажную руку он ужаснулся: бумага начала темнеть, готовая вот-вот заняться пламенем. Прыгнуть обратно на свое тело оказалось не так просто, как он представлял. Едва душа вернулась в свое прежнее вместилище, как бумажный человечек, приземлившийся на макушку, вспыхнул. Очнувшись, Яо тряхнул головой и догорающая бумажная фигурка полетела вниз, приземлившись на тыльную сторону ладони мужчины. Хоть огонек был слабый, но Яо почувствовал боль. Нет, это был не ожог — на руке, почти у запястья, появилась свежая темная метка.Такую будет тяжело спрятать, хоть она и маленькая. По счастью, в своей следующий визит в полутьме Цзян Чен метку не заметил. Но и хороших новостей так же не принес. Видимо, больше вокруг Пристани лотоса не было никого подозрительного. Письмо из Нечистой Юдоли тоже было пока без какой-то конкретной информации. Не Мин Цзюе лишь писал, что не принял еще решения относительно своей стратегии в этой ситуации. Впрочем, Яо удалось выпросить кое-что для себя: чтоб адепты доложили главе ордена, если заключенному что-то понадобится. Это возможностью Яо воспользовался всего через две недели после происшествия с бумажным человечком.

***

— Чего он хочет? — Цзян Чен переспросил. Он был не в лучшем расположении духа. Цзинь Лин по-прежнему злился на обоих дядь и не желал слушать о том, что ему пора выбрать невесту, А-Ся капризничал, А-Ли выронила тренировочный меч и сильно повредила ногу, советники торопили с покупкой припасов на зиму, посланные на север люди никак не могли найти хоть кого-нибудь из заклинателей тех трех кланов, что были отправлены туда от имени Юн Мэн Цзян, или вообще ответить на вопрос, куда делись кочевники и зачем им заклинатели. Адепт, что вчера сторожил садовый павильон, пришел с докладом утром, как это бывало обычно. Но сегодня глава ордена был особо невыспавшимся и раздраженным. Половину ночь Цзян Вань Инь не мог уснуть. То в голове крутились мысли обо всех этих проблемах, то посреди ночи о себе решил напомнить еще и янский корень да так, что у Цзян Чена была мысль все же сходить в садовый павильон. Понятное дело, что этого делать категорически не надо было. Уронить лицо перед супругом сейчас, дав слабину, или, напротив, испортить опять отношения принуждением было недопустимо. Цзян Чен предпочитал глаз не спускать с павильона, зная характер Яо, с первого дня, как неудавшееся любовное гнездышко стало тюрьмой. Каждая смена караула докладывала не было ли чего-нибудь подозрительного.Вроде пока ничего такого, хотя господин Цзинь говорил сам с собой, читал стихи, упражнялся, медитировал, читал вслух книги о приключениях Нефритового сокола. Последнее охрана нашла весьма странным с одной стороны, но саму книгу в самом деле увлекательной. Сейчас же Цзинь Гуань Яо вполне внятно попросил кое о чем. — Господин Цзинь вчера вечером сказал, что ночи стали холодные, и он замерзает к утру. Просил жаровню и теплое одеяло, чтоб можно было спокойно заснуть. Был уже совсем конец лета, ночи в самом деле стали прохладнее, но не до такой степени, чтоб замерзнуть. Только если… Это «если» резануло, как мечом. Цзян Чен отпустил охранника и сам отправился в павильон при свете дня. Хоть утро не было ранним, Яо спал, свернувшись в клубок, как все замерзающие люди. Подтянул колени к груди и обхватил сам себя руками. Распущенные на ночь волосы разметались по постели. Во сне Яо прикрывал одно запястье ладонью, потирая его, будто пытаясь согреть. Цзян Чен поймал его руку и отвел. Под ладонью была небольшая, но свежая и яркая темная метка. Холодный участок кожи абрисом напоминал немного карикатурную фигурку человечка. Располагалась она так, что рукавом ее едва-едва получилось бы прикрыть. От прикосновения Яо проснулся и пока еще непонимающе смотрел на утопающего в собственном гневе супруга. Цзян Чен потряс его руку. — Что это такое? — Наверное, я ударился впотьмах, когда умывался, — сонно и медленно проговорил Яо, все еще не двигаясь под одеялом. — Нет, я знаю, что это такое! — Цзчн Чен откинул руку и принялся перетрясать лежащие на полке книги. Кроме них более там ничего не было. Все красивые вещицы отсюда вынесли перед тем, как в эти двери зашел Цзинь Гуань Яо, лишенный всех своих званий и доброго имени. Искать долго не пришлось. Цзян Чен вернулся к кровати с книгой в руке, открытой на испорченной странице. Яо сел и отвел глаза. — Ты думаешь, я спутаю темную метку с синяком и не догадаюсь, почему она такая странная?! — Яо в ответ неопределенно пожал плечами, все еще зябко кутаясь в одеяло.Вокруг в самом деле было как-то неприятно, влажно — И что это значит? Ты пытался бежать? — Я пытался себя успокоить. Позавчера мне показалось, что я слышал крик А-Ли с тренировочного поля и какую-то суету. Ты, конечно, постарался, чтоб я ничего не слышал, но громкие звуки иногда сюда долетают. С ней все... нормально? — Яо смотрел совершенно ясными глазами снизу вверх, будто это не он крепко спал пять минут назад. Цзян Чену даже стало ка-кто совестно за свое поведение. Если Яо нарочно нажимал на больные места, то делал это весьма хорошо. А-Ли лишь недавно спрашивала, можно ли ей навестить дядю Цзиня, ведь она так скучала. И ведь в самом деле позавчера этот меч, оказавшийся слишком уж тяжелым для ее ручек и А-Ся, что толкнул сестру… — Если ты соврал… — угрожающе начал Цзян Чен. — Какой смысл мне врать? Ты ведь предусмотрел все. Я лишь навредил себе, но не смог переступить порог. И скажи, ошибся ли я? — Нет. А-Ли сильно ушибла ногу. Господин Лекарь говорит, что все должно со временем зажить без следов. — Какое счастье! — в голосе слышалось настоящее облегчение.  — Если я тебя раздену, сколько на тебе будет еще таких следов любопытства? — Ни одного более, - при этом Яо уже тянулся к завязкам рубахи, давая понять, что он не против раздеться, если супруг пожелает. — Но при этом ты так сильно мерзнешь ночами, что просишь дать тебе жаровню? — Цзян Чен прекрасно понимал, что Яо сейчас делает. И с радостью бы посмотрел бы на спадающие с чужих плеч одежды, но было нельзя. — Можешь сам сюда прийти вечером. Тут очень сыро из-за того, что вокруг изгородь и постоянно тень, а под утро становится весьма холодно, - серьезный, почти сердитый тон не вязялся с этими многообещающе застывшими у самых кончиков тесемок пальцами. — Ладно. Я проверю, - Цзян Чен резко развернулся и ушел. Яо в одних лишь нижних одеждах, с распущенными волосами, дающий понять, что он готов подчиниться - это было слишком. Главе Юн Мэн Цзян надо было держать себя в руках. Цзян Чен и в самом деле пришел очень поздно вечером. Внутри павильона было сыро и зябко, постель и одежды Яо в самом деле отсырели. Горячий чай не давал возможности согреться. Глава Цзян разрешил принести жаровню с углями, новое одеяло и велел просушить днем постель Через два дня в павильоне случился пожар. Чжоу разбудил главу ордена под утро, еще в сумерках. Цзян Чен бегом поспешил к дальнему углу сада, надеясь, что Яо не сгорел внутри. Адепты стояли внутри зеленой изгороди, но снаружи самого строения. Из щелей валил густой дым, пахло горелым деревом. Цзян Чен был единственным, что мог туда войти. Какой-то страховки для подобных случаев не было предусмотрено. Он распахнул дверь. Внутри павильона все было затянуто густым дымом и тонуло во мгле. Однако огня или какого-то намека на пламя не было видно. Внутри был бардак. Сотворенная вспышка света выхватила еще дымящуюся жаровню, большое черное пятно на полу вокруг, уходящее к постели, тлеющее одеяло, опрокинутый таз для умывания и лежащего возле Яо. Супруга на воздух глава Юн Мэн Цзян вынес сам, хотя они и остались в пределах зеленой изгороди. Яо надышался дымом, но был жив и кашлял. Кто-то из адептов поспешил за лекарем. Слуги, прибежавшие тушить пожар, стояли с ведрами воды, не видя огня и не имея возможности зайти. Лекарь пришел очень быстро. К тому моменту Яо почти перестал кашлять. Состояние супруга господина главы особых опасений не вызывало. Господин Лекарь нашел пульс хорошим. Разве что господин Цзинь наглотался дыма и ему стоило в три следующих дня больше пить. Цзян Чен было удивился столь долгому сроку, но господин Лекарь напомнил, что супруг господина главы сейчас обычный человек и лечить его стоит как тех, у кого золотого ядра нет. Под эти объяснения очнулся сам собой Яо и начал судорожно хватать воздух. Цзян Чен не знал, хочет ли он супруга обнять или хорошенько избить. Оставив Яо под охраной Чжоу Цзян Чен заглянул внутрь строения и убрал одно из заклятий, давая слугам войти, чтоб те навели порядок и залили одеяло,чтоб то не разгорелось и перестало наконец дымить. Пожар был небольшой. Сгорела половина одеяла, лежащая на полу циновка, чуть обуглились доски. Наложенные на пол заклинания, препятствующие проникновению темной ци, почти не пострадали. Вернувшись обратно, Цязн Чен накинулся на супруга с обвинениями, но тот утверждал, что пожар — случайность. Он всего лишь поставил жаровню слишком близко к постели, чтоб было теплее, но из нее на пол выпал уголек или,может быть,вылетела искра. Ему просто повезло, что он проснулся от того, что отсыревшее одеяло начало сильно дымить. Даже пожар потушил сам грязной водой из купальни, хоть огонь уничтожил циновку и испортил пол. Звучало все очень правдоподобно, но Цзян Чен поймал себя на том, что на том, что не верит ни единому слову.