Дипломат

Господин Лекарь никак не мог решить как же лучше вести свое расследование: совсем тайно или призвав на помощь Люн И. Может служанки и хотели помочь любимому господину в этом доме, но его смерти они едва ли желали. То, что господин Цзинь намеревался покончить с собой господин Лекарь почти не сомневался: много лет назад господин Цзинь лишь по счастливой случайности не довел это дело до конца, пребывая в тоске и отчаянии. Сейчас накал страстей и положение было еще хуже. То, что люди, однажды решившие наложить на себя руки, всю оставшуюся жизнь не расстаются с этой идеей было весьма известным фактом. Господин Цзинь способ выбрал с одной стороны экзотичный, с другой вполне понятный. Не мог же он запросто попросить кого-то из служанок принести ему яд. Переполох был бы на весь дом и неизвестно, во что бы это вылилось. Господин Цзинь был достаточно умен, чтоб предвидеть последствия такого шага. Мин-Мин со страхом поглядывала на мужа. Он сегодня задавал ей слишком странные вопросы. Спрашивал про тот пузырек, что нашла Аи-Аи в павильоне, хотел знать, где сама Мин-Мин была неделю назад и просил все это хранить в строжайшей тайне. Еще Мин-Мин ужасно обидело недоверие супруга. В первый раз за все годы их брака муж высказал ей подобные претензии! Люн И не была бы собой, если б не заметила странностей в поведении господина Лекаря.Тот будто к чему-то присматривался и поссорился с Мин-Мин. Та была крайне расстроена этим фактом и искала способ помириться. Люн И не могла остаться в стороне от столь глупой ссоры. Что только господину Лекарь взбрело в голову? Мин-Мин всегда была на виду, не давая и повода для подозрений или ревности. Спрашивать что-то у господина Лекаря Люн И решила пока повременить. Пусть успокоится, уймет свою ревность, а там и поговорить можно. Начать старая служанка решила с Мин-Мин. Пусть та выговорится, чтоб перестать лить слезы. Садовница-то и посвятила Люн И в то, что происходит. Ее любимый муж решил заняться расследованием произошедшего с господином Цзинем и выяснить, кто ему помогал в самоубийстве. То, что это было именно оно господин Лекарь был твердо уверен. Люн И, конечно, знала, что жизнь у господина Цзинь не сладка, но таких вот вещей не одобряла. Это же как бы расстроился господин Глава, если б в этот раз все удалось довести до конца! По правде говоря, Люн И сама бы тоже хотела знать, каким образом тот пузырек оказался в павильоне: она лично складывала в короб необходимое, сама отдавала его в руки Янь-Янь. Лекарств господину Цзинь точно ни разу не посылали. Вместе с Мин-Мин они сели искать, кто бы мог помогать господину Цзиню. Это очевидно была не сама Мин-Мин и не Нинь. Мин-Мин не смогла бы пробраться в павильон, Нинь и близко туда не подходила ни разу за эти месяцы, хотя Янь-Янь пару раз приносила из купален горячую воду. Вода в павильонную купальню наливалась по специальному желобу с довольно частой решеткой, что задерживала бы попавший в воду мусор. Прачки так же ничего не заворачивали в белье. Сюэ Син могла бы, но она уже четыре месяца как уехала. Да и если она, то с чего господин Цзинь ждал так долго, а не использовал средство сразу? Господин Глава вроде как смягчился к нему, а молодой глава Цзинь спорил нынче с главой Цзян по поводу местопребывания своего второго дяди. Мин-Мин выложила и все собранные мужем сведения. Баночка, что Аи-Аи показала всем на кухне, исчезла из спальни господина Цзиня, куда кроме самой Аи-Аи никто больше не ходил. Однако она же и нашла пузырек. Может, тайной помощницей была сама Аи-Аи, а пузырек она показала испугавшись того, что господин Цзинь при смерти? Однако в том, что во всем этом как-то замешала Янь-Янь Люн И уже и не сомневалась. Служанки поломойку немного недолюбливали: она всех дичилась с самого начала, о себе толком не говорила, была невнимательна, никогда не рассказывала о том, как там дела у господ, ждать ли грозы или теплого ветра. Еще и отнекивалась, если ее спросить. От этой девчонки порой словечка не добьешься, хотя вроде она говорила наедине с господином Цзинь и даже с самим главой ордена. Хоть бы намекнула о чем! Поди пойми, что у нее на уме! Не то что Тао-Тао — та вся как на ладони. На эту новенькую Люн И никак не могла нарадоваться. Вот уж где повезло, так повезло! И словечко доброе скажет, и настроение господина главы сообщит, и поможет, если надо. И на сквозняк от двери не жалуется. Люн И решила дождаться удобного момента, чтоб изложить свои гипотезы господину Лекарю и сравнить с его теориями на эту тему. Глядишь, вдвоем они до чего-нибудь и додумаются. Заодно Мин-Мин таки помирится с мужем.

***

Цзян Чен как раз заканчивал с бумагами. Яо пытался встать и пройтись по комнате, сообщив, что устал лежать, но надолго его не хватило. Адепты с последней ночной охоты привезли просто удивительный отчет, и главе Цзян надо было решить, что делать дальше. Совет ему бы не помешал, но… Он пока не хотел обсуждать с Яо что-то касающееся непосредственно дел ордена. Зато тому было откровенно скучно. — Цзян Чен, ты уже полчаса смотришь в этот свиток. Что же там такое интересное? — голос у Яо был хриплый, часто прерываемый кашлем. — Не твой дело… — Цзян Чен хотел бы обсудить все, что он прочел, с Яо, но решил сейчас этого не делать. — Хорошо, не мое. В таком случае ты не мог попросить принести для меня что-нибудь попить? У меня отвратительный привкус во рту от лекарств. — Подождешь… — надо было как-то расшифровать эту скоропись, подпорченную тем, что лист свернули когда тушь еще не засохла совсем. Это так раздражало! — Господин Лекарь велел мне больше пить воды, чтоб она разбавлял застой крови. «Сам что ли не можешь позвать служанок?» — хотел было сказать Цзян Чен, но остановился. Яо ведь в самом деле не мог их позвать. На двери был талисман, что не позволил бы Яо ее открыть. Пришлось подняться из-за стола и крикнуть в коридоре Янь-Янь, чтоб та передала Тао-Тао, чтоб та принесла чай и что-нибудь из легких закусок в покои главы. Яо за эту минуту вроде бы и не вставал… — А ведь это и в самом деле любопытно, — донеслось с кровати, едва Цзян Чен опустился обратно за стол. — Ты что, залез в отчет? — в принципе, в этом происшествии ничего особо страшного не было. Но что Яо вообще забыл на столе, зачем вопреки запрету полез туда? Никаких в самом деле важных бумаг Цзян Чен сюда не носил, предпочитая оставлять их в запертом шкафу в библиотеке или у Первого советника. — Случайно, — это прозвучало почти смущенно, но едва ли Яо сожалел об этой выходке. — Ну может ты случайно поймешь что там произошло? — Цзян Чен уже в какой раз жалел, что не поехал сам ловить того оборотня. Гонец прибыл тогда, когда состояние Яо было особенно тяжелым, и Цзян Чен распекал господина Лекаря, чтоб тот и не просил вернуть господину Цзинь духовные силы. Ишь, чего удумал! А случай-то в самом деле оказался нетривиальный. В одной из зажиточных деревень некий муж решил подглядеть за своей супругой в купальне. Уж почему этому человеку взбрело в голову на старости лет озорничать сказать было сложно. Супруга его была его сильно младше, но не сказать, чтоб совсем уж молода. С чего почтенного господина, отца и вскорости деда потянуло мальчишеские забавы? И вот муж, предвкушающий зрелище, достойной весенних картин, приник к специально просверленной в стене комнаты супруги дырочке и обомлел. Слуги принесли по просьбе госпожи огромную бадью, где можно было бы поместить и троим взрослым людям, и наполнили ее водой. Госпожа отослала всех, не позволив служанке даже помочь ей разоблачиться перед омовением. Вид совсем обнажившейся жены пробудил в муже вполне понятные и естественные желания, да так, что тот даже подумывал наведаться к жене, чтоб реализовать их поскорее. Вот тут-то и началось самое интересное. Прекрасная госпожа, лишь войдя в воду, превратилась в черепаху и стала с наслаждением плавать. При этом то, что это была именно его жена, у господина сомнений не было: у черепахи на голове была серебряная шпилька, что он лично подарил жене на годовщину свадьбы. Муж ворвался в комнату, желая увидеть все нормально и убедиться, что ему померещилось, но нет. Черепаха выпрыгнула из воды, спрятала голову и лапы, встала на ребро панциря и укатилась в сторону озера. Только ее и видели. — Записи не очень-то понятны. Господина, женатого на черепахе, стоит еще раз подробно расспросить и тогда уже решать, что делать. — С его слов все предельно понятно, — в принципе, основные детали были ясны. Женщина точно не была человеком. — А мне интересно, каким образом держалась шпилька на черепашьей голове? — тон у Яо был довольно веселый. — Нашел тоже что спросить, — проворчал в ответ Цзян Чен, но без всякой злобы. Хотя это в самом деле было интересно. Черепаха сохранила женскую голову или как? Об этом не было ни слова в отчете. Умел Яо задать странный вопрос! — Ты же ведь так страдаешь над этим свитком, потому что не поймешь со слов свидетелей оборотень это или нет? — Не то чтобы… Скорее думаю, не вырастет ли из этой черепахи вторая Сюань У*? — Ну если жители той местности не будут есть черепаший суп и злить ту черепаху — то вряд ли, — Яо был задумчив. — Может, еще скажешь, то в ее честь надо храм сложить? — Кто знает? Не все духи злы и не все, кто принимает вид человека — оборотни. Семейный дракон помог разбогатеть Лань Лин Цзинь. Думаю, стоит расспросить подробнее черепашьего мужа, не принесла ли ему женитьба богатства или какой-то еще удачи, — Цзян Чен поймал себя на мысли, что ему от этого разговора хорошо и спокойно. Он скучал по таким вот полушутливым обсуждениям охот или каких-то еще дел. С Яо все эти загадки решались как-то легче. — Как будто без тебя бы я не понял, - Яо был прав относительно того,что следовало подробнее выяснить природу жены-черепахи. - И все же, зачем ты туда полез? - спохватился Цзян Чен. — Надеялся, что среди писем будет ответ из Цин Хе Не. Первый брат слишком долго молчит. Это подозрительно… Этот начавшийся было разговор прервал тихий стук в дверь. Тао-Тао обычно стучала куда смелее, и это точно была не она. И точно — за дверью стояла А-Ли, приподняв поднос в чайником и несколькими небольшими мисочками довольно высоко, чтоб показать свое уважение. — Дядя Цзинь, примите от меня эти чай и угощение, — девочка не видела, кто к ней вышел. — А-Ли, почему пришла ты, а не Тао-Тао? — Папа? — А-Ли смутилась. — Я могу увидеться дядей Цзинем? Господин лекарь сказал, что ему лучше… — Понимаешь, А-Ли, — Цзян Чен не знал, какие слова помягче подобрать, чтоб сообщить, что ничего не изменилось и увидеть Цзинь Гуань Яо дочери он не поможет, — он еще не до конца выздоровел и не принимает гостей. — Жалко… Я так старалась, — девочка была удручена этим отказом. А-Ли всегда очень радовалась, когда отец ее хвалил. Цзян Чен решил немного поднять настроение дочери. — Я хочу посмотреть, что ты там приготовила такое дяде Цзиню. Люн И говорит, что у тебя получается все красивее и красивее выкладывать блюда… — в ответ девочка почему-то побледнела. Цзян Чену даже показалось, что она чуть дрожит. С чего его дочери так волноваться, если все в доме находят ее сервировку вполне симпатичной? — Папа, а может сделаем дяде Цзиню сюрприз? — кажется, А-Ли не успела всего чуть-чуть. Цзян Чен поднял крышки двух мисочек. В одной лежала свежая лепешка, в другой, наверное, должен был бы быть мед. Яо его любил, а господин Лекарь считал это лакомство целебным. — А-Ли, что это такое? — вместо меда во второй мисочке лежала дохлая лягушка.  — Ты знаешь, что такие вещи делать невежливо? - Цзян Чен попытался взять миску с лягушкой, чтоб убрать ее с подноса. А-Ли чуть отступила, не давая ему это сделать. — Нет, это для дяди Цзиня, — возразила девочка, пытаясь отвернуть с подносом, чтоб скрыть столь экзотическое угощение. — Что же он тебе сделал такого нехорошего, что ты несешь ему такое? Если ты решила так высказать ему свое неудовольствие… — Цзян Чен даже присел на корточки перед дочерью. Если Яо обидел чем-то А-Ли, то с рук ему это не сойдет. — Я всего лишь хотела его порадовать… — А-Ли совсем засмущалась, а Цзян Чену таки удалось получше разглядеть коронное блюдо этого маленького банкета. Лягушка была не просто была брошена в пустую миску, а красиво уложена, будто кто-то старался придать ей более симпатичный вид. Лапки у нее были подогнуты, а на спинке было несколько капель густого соуса. Запах соуса даже почти перебивал вонь. — Порадовать? — переспросил Цзян Чен, уже мысленно злясь. — Это секрет, — А-Ли не очень-то хотела говорить об этом и явно была огорчена тем, что кто-то увидел этот подарок кроме получателя. — Но папе же ты можешь сказать? — Цзян Чен в уме уже прикидывал, что сделает с Яо, когда тот поправится. — Ему нравится, как пахнут мертвые рыбы и лягушки… "Мэн Яо, гуль тебя дери!" — вслух при дочери этого сказать нельзя было. Он раз десять просил, чтоб Яо не показывал свой недуг детям. И сам Цзян Чен не знал, что все дошло до такой степени. — Вот значит как? Ну тогда, думаю, он обрадуется, — ободрил глава Цзян дочь. — А когда можно будет вновь с ним порисовать? — расцвела в ответ А-Ли. Она была уверена, что ее отругают. Тао-Тао точно видела лягушку, которую принес А-Ся и сунул в маленькое окошко в кухне, через которое втаскивали мешки с рисом и дрова. Служанка ничего не сказала и даже прикрыла А-Ли своим подолом, пока лягушка не оказалась под крышкой. А-Ли знала, что то, что нравится дяде Цзиню ему точно не приносят, а сам факт того, что такое окажется в еде, могут посчитать оскорблением. Однако папа все понял и пообещал передать дяде Цзиню. А-Ли теперь была еще больше уверена, что ее отец — самый лучший на свете. — Дядя Цзинь сейчас болеет, вот когда он поправится… — И ты не отправишь его обратно? — А-Ли слегка улыбнулась. — Посмотрим… — Цзян Чен не мог сказать, как все будет на самом деле. Мисочку с лягушкой он, однако, оставил и забрал из рук дочери поднос. Интересно, не могли ли его дети принести что-то в садовый павильон? Заклинание могло пропустить туда А-Ся, как обладателя крови Цзян… Мысль была нехорошей. Цзян Чен решил обдумать ее позже, когда закончит с написанием своих рекомендаций в деле о жене-черепахе. Яо дожидался своего угощения в этот раз смирно сидя на кровати. Видимо, его любопытство и жажда деятельности на сегодня были полностью удовлетворены. Или он просто не хотел злить супруга еще больше. — Вот. - Цзян Чен поставил поднос на кровать подле сидящего супруга. Вышло довольно резко и поспешно. Соус, конечно, почти перебивал вонь от дохлой лягушки, но в том-то и дело,что почти. - Там тебе подарок… — Надо же… Яо первым делом стащил крышку именно с той мисочки, где была лягушка и выглядел так, будто увидел что-то волшебное на дне чашки. — А теперь скажи-ка, почему моя дочь несет тебе эту гадость? — Возможно, у нее просто очень доброе сердце, - Яо уже примеривался, как лучше схватить лягушку и не запачкаться в соусе. Палочек на подносе не было. — Я просил тебя не делать такое при детях! — Не поверишь, но А-Ся куда наблюдательнее, чем ты думаешь, — Яо уже с огромным удовольствием, слышавшемся в голосе, жевал лягушачью лапу. Цзян Чен на это глядя почему-то не испытывал омерзения. — Поверю. Мне, может попросить, для тебя заквасить на кухне свинины, чтоб была как та вонючая из Ци Шаня? — Цзян Чен и сам не понимал, всерьез он это или с сарказмом. — Боюсь, Люн И такого не переживет. Пожалей бедную женщину, что сорок с лишним лет служит твоей семье. Да и как в Ци Шане она вряд ли замаринует… — Яо продолжил смаковать лягушку. Цзян Чен не мог припомнить, чтоб Яо что-то ещё ел с таким же наслаждением. — Хоть в лепешку ее что ли заверни! — Цзян Чену, наверное, хотелось бы все же видеть в руках Яо что-то более… нормальное. — Кого? Люн И? — Лягушку свою! — Цзян Чен уже почти злился, но в то же время это напоминало его препирательства с Вей Ином и от этого было как-то уютно. Даже если смотреть и знать, что там с таким удовольствием лопает супруг. — Так вкуснее, — парировал Яо.