Дипломат

Цзян Чен распустил совет, однако господин Лекарь решил задержаться на несколько минут, чтоб убедить главу ордена, что господин Цзинь намерен покончить с собой и никак иначе. Все торопились вернуться к своим обязанностям: у Люн И вот-вот должен был приготовиться обед и пора было начинать накрывать столы для адептов, Чжоу спешил раздать новые распоряжения охране и младшим помощникам. Господин Лекарь тоже должен был поскорее отправляться готовить все послеобеденные снадобья для господина Цзинь, но позволили себе такую вот вольность. Ему очень хотелось донести свою мысль до господина Главы, напомнить, что произошло в Пристани лотоса много лет назад, когда молодой главе Лань Лин Цзинь был еще совсем маленьким ребенком. Цзян Чен прервал эту речь жестом и сообщил, что идея ясна, а господину Лекарю надо бы пойти заняться своими обязанностями. Сам глава ордена предпочел остаться в тишине и немного подумать. Все же слова господина Лекаря стоило немного переварить и решить, прав он или нет. Все в этой болезни Яо был странно — тут не отнимешь. А если господин Лекарь не так уж и не прав? Яо обладал деятельным умом, ему постоянно надо было что-то решать, читать, обдумывать. Изоляция для него была весьма суровым наказанием. Он много рассказал Цзян Чену о кочевниках, указав на проблему, которую он знал, что не сумеет теперь решить сам. Яо отлично знал, какое будет наказание за его проступок — сидеть так до конца своих дней запертым в небольшом помещении без контакта с внешним миром. Не было ли это в самом деле для него хуже смерти? Не мог ли он в самом деле от отчаяния… Цзян Чен не хуже господина Лекаря помнил отчаяние в исполнении Яо. Помнил, как много лет назад сам несся через кусты и клумбы среди ночи по саду, помнил, как отвязывал ленту в беседке. Помнил и как всего пару лет назад Яо был равнодушен к собственной смерти, когда терял ян. Если ему сейчас стало хуже, то не мог же он?.. Или мог, чтоб опять не проходить через все это: бессилие, старость, страх не дожить до завтра? Или, может, дело было в его поражении? Яо решил проиграть достойно, принять свое бессилие, покориться судьбе и не портить жизнь сыну? С этими мыслями Цзян Чен решил вернуться в покои и приглядеться к самому Яо. Они проводили вместе достаточно времени сейчас, чтоб что-то такое можно было утаить. В покоях было тихо-тихо. Цзян Чен сначала подумал, что Яо спит, хотя тот обыкновенно встречал его с советов и пытался что-нибудь разузнать. Могло же Яо сморить перед обедом или он мог уснуть от скуки, коль Цзян Чен вернулся многим позже, чем обычно? Почему таком случае не слышно дыхания? Яо сейчас дышал шумно и часто кашлял. Внутри у Цзян Чена похолодело. А ведь здесь были под потолком декоративные балки, через которые при желании вполне можно было перекинуть, скажем, тонкий пояс, которым обыкновенно завязывают нижние одежды. Яо уже один раз провернул похожий фокус, почему не повторить сейчас? И ведь для того, чтоб повеситься не обязательно лезть под потолок! Изголовье кровати тоже подойдет, если сесть на пол. Яо с его ростом так даже удобнее. От этих мыслей Цзы Дянь заискрил, а волоски на руках встали дыбом от нервного напряжения, словно на ночной охоте. Цзян Чен резко глянул за ширму, что отгораживала теперь кровать. Постель была пуста и сбита. Однако никто, к счастью, не болтался ни на балке рядом, ни на изголовье. Цзян Чен прошел в другой угол комнаты, где оборудовали отхожее место. «Если ты там, то лучше ответь!» — напряжение росло с каждой секундой. Однако и за этой ширмой не было никого. Яо вообще не было в комнате! «Как такое возможно?!» — Цзян Чен был в бешенстве. Он ведь только что разбирался, кто же помощник Яо, и, кажется, заставил этого неизвестного действовать. Или этот некто был просто настолько наглым? Вряд ли это был кто-то из служанок: попасть в покои главы мог только заклинатель и весьма неслабый. Кто?! Кто посмел?! Теоретически это мог бы быть Лань Си Чень, но о нем давно не было ничего слышно. Цзян Чен даже не был уверен, кончился ли у того срок наказания в ордене. И… Цзян Чен бы точно знал, если б на территорию прошел кто-то посторонний. Однако охранные талисманы молчали. Значит это кто-то из своих. Цзян Чен резко развернулся и вышел из своих покоев. Надо было поймать Яо, пока он был еще в стенах Пристани лотоса. «Чжоу! Срочно собирай людей на поиски! Мой супруг сбежал!» Для Чжоу эта новость была так же большой неожиданностью. Об уме и хитрости господина Цзинь он был наслышан, но удрать из-под защитных заклинаний будучи без духовных сил и в лихорадке — это совсем уж невероятно. Можно было лишь поразиться такому происшествию. В усадьбе поднялся переполох, словно опять начался пожар. Никто господина Цзинь не видел, хотя один из адептов все же указал путь, сообщив, что думал, что видел в саду господина Главу с детьми. Цзян Чен сквозь зубы пообещал позже дать взбучку всей охране: это ж насколько безглазыми надо быть, чтоб не заметить что господин Глава резко уменьшился в росте и приобрел другой цвет волос?! По саду пришлось побегать, чтоб понять, что Яо там нет. Однако кто-то из адептов видел юного господина Цзян неподалеку от беседки. Цзян Чен ощутил себя так, будто все это уже было. Лунная ночь, Яо в одних нижних одеждах, беседка… Мысль что расхаживать лишь в одних нижних одеждах уже холодновато посетила Цязн Чена как-то поздно. Появись кто-то сейчас в таком виде на садовых дорожках — это бы точно вызвало подозрение. В беседке, однако, не оказалось ни детей, ни супруга. Но все же пропажа таки нашлась. Яо Цзян Чен увидел издали. Тот стоял на пристани и издали в самом деле чем-то напоминал самого Цзян Вань Иня. Каштановые волосы были завязаны в пучок, а одет Цзинь Гуань Яо был в дорожные одежды самого главы ордена Цзян. Если не приглядываться, то в самом деле издали можно было спутать, если не знать главу лично. Кажется, Яо понял, к чему все идет. До этого он о чем-то говорил с А-Ся, потом потрепал наследника Цзян по макушке, причем ребенок еще от этого понурил голову. Зато Яо с легкой улыбкой посмотрел на собирающих адептов, сделал полшага назад по дощатому настилу, не удержал равновесие и рухнул в воду. «Да чтоб твою мать гули обглодали!» — Цзян Чен не мог точно сказать, произнес он это вслух или все вокруг поняли, о чем он подумал. Цзинь Гуань Яо только что упал с пристани в холодную осеннюю воду и что-то не спешил выныривать. То, что супруг господина Главы пловец некудышный и купаться не любит в Пристани лотоса знали абсолютно все. Цзян Чен понесся к озеру, на ходу скидывая сапоги. Бежать было еще прилично. Тут еще как на зло по дороге натолкнулся на Тао-Тао, что несла куда-то чай и еле удержала поднос, и почти споткнулся об А-Ли. И вот тут в воду зачем-то прыгнул еще и А-Ся! Цзян Чен не стал ломать голову, по какой причине его сын решил выкупаться в столь неподходящую погоду. Надо было скорее вытаскивать этих двоих из воды, пока Яо в самом деле не утонул, а А-Сы не простыл. Впрочем, Цзян Чена опередили. В воде уже была пара адептов. один весьма резво тащил обратно на берег наследника ордена, а второй нырнул в поисках господина Цзинь. Супруга Главы ордена они еще не нашли: вода была мутноватой. Так что Цзян Чен и сам прыгнул в воду. Яо пришлось хорошенько поискать. Обнаружили господина Цзинь у самого дна среди стеблей отцветших лотосов довольно далеко от пристани, ровно там, где проходила граница защитных заклинаний. Он, успев наглотаться воды и потерять сознание, лежал на самом дне. Дотащить до пристани бессознательного супруга было делом нехитрым. Куда более простым, чем отбивающегося сына. Яо просто надо было не держать за шею и все. Пока Цзян Чен нырял в воду спустились еще двое его людей, чтоб помочь. Это было не лишним. К тому моменту, когда Яо удалось затащить обратно на мостки, А-Ся уже сидел завернутым в верхние одежды Чжоу и упрямо не желал уходить. Вокруг хлопотали Тао-Тао и А-Ли, пытаясь напоить его горячим чаем, чтоб он не простыл. Яо, правда, приходить в сознание не спешил и его пришлось здорово потрясти, чтоб хотя бы вылить воду из легких. Цзян Чен решил разблокировать духовные силы супруга, чтоб проверить жив ли тот. Золотое ядро было цело и не исчезло, а значит и у господина Цзинь были все шансы, хоть он уже и не дышал. Когда ци наконец потекла как положено, Яо начал кашлять, приходя в себя. Цзян Чен велел нести супруга в купальню. Мало того, что Яо весь был вымазан илом после лежания на дне, так еще было неизвестно, чем это обернется при имеющейся лихорадке. В купальне Яо окончательно очнулся, и Цзян Чен решил, что потоки ци лучше опять остановить, пока его супруг не выкинул еще что-то. Яо даже и не сопротивлялся, не до того ему было. Он грязь-то еле смог с себя смыть. К вечеру Яо сам стал таким же горячим, как те камни, что Нинь подкладывала в воду. Господину Лекарю в самом деле прибавилось работы, как он и опасался днем. Цзян Чен сверлил стену злым взглядом, пытаясь понять, что вообще произошло. Яо прыгнул в воду с пристани зачем? Пока спросить это у самого Яо было невозможно. Стоило побеседовать еще раз с сыном. Днем разговор не задался. А-Ся явно пребывал в некой растерянности и двух слов связать не мог. Цзян Чен даже разрешил ему отправиться отдыхать вместо уроков. Сын должен был быть у себя в комнате под присмотром Лин Шэн. Оставив супруга заботам господина лекаря Цзян Чен отправился поговорить с сыном. а-Ся уже вполне пришел в себя и был занят тем, что демонстрировал сестре при помощи палки, которой поправляют шторки на окнах, приемы боя на мечах. А-Ли внимала ему так сосредоточенно, как никогда до этого. Цзян Чен даже залюбовался этой картиной. У А-Ся был непростой характер — да в кого он был бы таким? — и он частенько дразнил сестру в последнее время. Сейчас же между детьми была почти идиллия. — А-Ся? — Папа? — А-Ся мне надо поговорить с тобой. А-Ли как-то сжалась, будто ожидая, что ее будут ругать. Да и А-Ся тоже стал каким-то напряженным. Отец и сын вышли в коридор, дошли до библиотеки. В такой час там никогда никого не было. — А-Ся, расскажи все, что случилось днем. Я хочу знать все, что ты видел. — Я… я не видел ничего. — что ты делал в саду? — Мы… просто гуляли. Дядя Цзинь немного поиграл с нами, и мы хотели поить чая в беседке. — Скажи, ты видел кто ему помогает? — А-Ся притих. — Кто это был?! — уже с нажимом повторил Цзян Чен. Сейчас было важно знать, где в доме шпион. — Отвечай! — Я не знаю. — А-Ся, ты понимаешь, что этот человек мог тебе навредить? — Дядя Цзинь не навредил. Мы просто гуляли, как советовал господин Лекарь. — Я не про него. — Там больше никого не было. — А-Ся, ты что такое говоришь? — Цзян Чен не сразу понял, что сказал его сын. — Ах ты паршивец! — сдержать эмоции было невозможно. Ну пусть только Яо очнется — Цзян Чен все ему выскажет. Может даже выпорет, чтоб выбить дурь из головы. — Ты — злой! — а-Ся резко развернулся. — Папа, почему ты такой злой? — Я?! Я вообще-то за тебя боюсь. А если б его помощник тебя убил? Если б тебя взяли в заложники? Если б ты утонул? — последнее учитывая детство А-Ся, наполовину проведенное в воде казалось маловероятным, но все же. — Отец, я уже большой. И кому меня убивать, если там были только мы? — А-Ся, подробно расскажи мне, что произошло. — Мы с А-Ли пошли проведать дядю и узнать, как его здоровье. Обычно он не отвечал нам, а сегодня ответил, — Цзян Чен слушал и мрачнел. Похоже, заклинания были нетронуты не из-за искусности помощника Яо, а по совсем иной причине. — обычно? — Мы. мы несколько раз приходили к павильону, — да уж, охрана там была логична. наследников Цзян посторонними уж никак нельзя было назвать. — И кое-что принесли дяде, когда он начал кашлять. Цзян Чену захотелось ударить себя по лбу от досады. Он предусмотрел все, кроме этого. Дети ведь в самом деле могли легко пробраться к аптечному сундучку в комнате Яо почти в любое время, догадаться что-нибудь оттуда достать и отнести лекарство. — И ты решил помочь дяде Цзиню выйти погулять? — судя по напряженному молчанию сына Цзян Чен попал в яблочко. — Отвечай! — Да, — А-Ся склонил голову. Он в самом деле был виноват, хоть не хотел ничего дурного. Сейчас было самое время улизнуть, но отец, предвидя этот маневр, схватил его за руку. — Нет уж постой, я еще не все сказал! За такие проделки тебя надо выпороть как следует! Ты понимаешь, что помогал преступнику?! — Папа, я просто соскучился по дяде Цзиню. Ты проводишь с ним все дни и ночи, а я и А-Ли вообще его не видим! Что я напишу А-Суну? — Ты, ты пишешь Цзинь Суну? — это была новость. Цзян Чен аж опешил. Ему запретили общаться с сыном Яо, а А-Ся нет? Почему он об этом не знал? — Я… Я… — Говори уже! Я его не видел уже несколько месяцев! — то, что отец любит А-Суна и волнуется, пусть в такой вот агрессивной форме, А-Ся знал. Кажется, разговор начал переходить в более мирное русло. — Я пишу его маме, а она передает ему письма. Он хотел знать, все ли в порядке с дядей Цзинем, то есть с его папой, — у А-Ся все равно уже наворачивались слезы. Злить отца он ужасно боялся. — Так, не хныкать, — Цзян Чен приобнял сына. В раннем детстве А-Ся был очень плаксивым, словно решил плакать и за сестру тоже. — Я-я-я… не буду… — Ты мог просто спросить у меня… — Но ты… ты бы ведь не разрешил увидеться… — Да, не разрешил, потому что господин Цзинь наказан, — Цзян Чен не любил когда дети плакали. Слезы его пугали еще с детства. Он не умел жалеть, не знал, что сказать. — А я? — Тебя тоже придется наказать после такого. Это ведь ты помог господину Цзинь выйти в сад? — А-Ся подумал и кивнул. Цзян Чен был разочарован и в то же время обрадован. Его собственный сын по наивности помог Яо выйти — это было не очень хорошо. Однако, в доме не было никаких лишних сильных заклинателей, что не могло не радовать. — А в воду ты зачем полез? — Ну он же… он же утонул бы…