Дипломат

Разговор с сыном оставил у Цзян Чена очень странный осадок. А-Ся явно не обо всем рассказал. Как от него добиться правды было вопросом… интересным, особенно учитывая, что наказать сына он был обязан. То, что правдивой истории не стоит ждать и от Яо Цзян Чен так же был уверен. В собственных покоях главу Ордена господин Лекарь встретил не лучшими вестями: легче господину Цзинь не становилось. Все имеющиеся снадобья были почти бесполезны. Главе ордена стоило подумать над тем, чтоб вернуть духовные силы супругу: только это даст реальную надежду на выздоровление. И, учитывая давнее искажение ци, лучше бы их не блокировать надолго. Яо в самом деле стало не лучше, а даже хуже. Цзян Чен велел господину Лекарю уйти и, скрепя сердце, вновь вернул супругу возможность воспользоваться ци. Можно, конечно, было просто влить свою, но, памятуя, какие бывали последствия от такого раньше, Цзян Чен все же решил не рисковать. В конце-концов сейчас Яо был не в том состоянии, чтоб куда-то бежать. Цзян Чен улегся рядом, обнял горячего, как жаровня в холода, супруга и прошептал: «Тебе надо исцелить себя поскорее». Яо, все еще замерзая, прижался спиной покрепче к источнику тепла. Цзян Чену даже показалось, что супруг попытался то ли что-то сказать, то ли кого-то позвать, а потом вжался в чужое тело, будто хотел стать с ним одним целым, будто это был какой-то островок спасения среди всех невзгод. Цзян Чен провел рукой по еще чуть влажным каштановым волосам, успокаивая. Яо повернулся на другой бок, лицом к нему и неразборчиво прошептал что-то вроде: «…ань…» Останься? Перестань? Лань Хуань? Понять это было невозможно. Да и надо ли? А-Ли, простудившись позапрошлой зимой, в лихорадке звала маму, которую в жизни не видела и вообще никого никогда не называла так. Цзян Чен решил не брать это в голову, чтоб не разрушать прелесть момента. Яо лежал головой на его плече, обняв, буквально вцепившись в него обеими руками. Пусть и вызванные лихорадкой, но эти объятья были приятны Цзян Чену. Никогда в жизни Яо так крепко не обнимал супруга, ни в одну из их многочисленных ночей. Цзян Чен крайне плохо спал, то и дело просыпаясь. Крепкие объятья пробудили некоторые желания, которые в другое время глава Цзян вполне был мог реализовать, только не сейчас. Цзян Чен придумал в полусне десяток причин, почему нельзя. Но вот у плоти как всегда было свое мнение. Это очень мешало. К тому же Яо почти не переставая возился, укладываясь удобнее, прижимаясь и пригреваясь, то и дело даря какие-то случайные неосознанные прикосновения, задевая по самым чувствительным местам. Легче от этого, естественно, не становилось. Уже глубоко за полночь Цзян Чен поймал почти обжигающе горячую руку и положил туда, где хотелось ощущать ее более всего: себе на грудь, прямо на сердце. Кажется, чужое сердцебиение немного успокоило и самого Яо. Он стал менее активно вертеться. К утру, правда, относительный покой кончился: лихорадка стала спадать. Яо стало жарко, он начал потеть, выбираться из-под одеяла и отодвигаться от Цзян Чена. Тот был почти рад этому. Эта ночь с разбуженной чувственностью и волнением скорее измотала, чем освежила. Проспав час до рассвета Цзян Чен встал. Чтож, совет господина Лекаря в самом деле оказался правильным. Яо наконец-то спокойно спал, сбросив одеяло и разметав по постели волосы. Его влажные от пота одежды ожидаемо были в беспорядке. Выглядело это как-то даже соблазнительно. Цзян Чен мысленно в очередной раз себя одернул. Нельзя. Не сейчас. И все же рука будто сама тянулась погладить, приласкать. Цзян Чен притронулся к точкам на спине, чтоб заблокировать опять духовные силы супруга, пока тот не проснулся. Пробудился Яо всего на час позже и в уже был в куда более лучше состоянии, чем накануне вечером. Цзян Чен счел, что можно и его спросить, что произошло. — А теперь скажи, что вчера такое случилось? — Я подскользнулся на пристани, — Яо уселся в кровати и жадно пил воду чаша за чашей. — Как ты, гули тебя загрызи, вообще попал на нее?! — А-Ся хотел, чтоб я вышел подышать воздухом, как рекомендовал господин Лекарь. — И ты, конечно же, долго ему сопротивлялся и не хотел выходить? — Цзян Чен прям кожей ощущал лживость слов супруга. — Нет. Как я мог его ослушаться, когда он — второй после тебя в Пристани лотоса… Я вообще подумал, что ты разрешил ему прийти навестить меня, коль он смог пройти сквозь все охранные заклятия. — Бежать ты, конечно же, даже не думал… — Бежать? — Яо, кажется, удивился самой этой мысли. — Цзян Чен, я еле ноги волочу. Вспомни, сколько дней я не вставал до этого с постели, потому что у меня не было сил, — Цзян Чен поджал губы. То, что Яо ослабел не было преувеличением. То ли отсутствие духовных сил, то ли свежего воздуха сделало его будто старше, и он в самом деле ослаб. — Да и куда мне бежать? Лань Хуань неизвестно где, Не Мин Цзюе вернет меня сюда и еще оставит охрану, чтоб знать, что я никуда не делся, в башне Кои семья Цзинь наверняка поспешит от меня избавиться. Они и в лучшие времена меня недолюбливали. Укрывать преступника они вряд ли станут. Бежать в никуда больным и без средств — великая глупость, — слова звучали разумно и успокаивающе. — Точно? — Цзян Чен во всем этом ощущал подвох. Яо так запросто все рассказал! С чего бы? — Стал бы я тогда просить принести чай в беседку и оповещать прислугу, что вышел из покоев? Я лишь хотел немного полюбоваться видами озера и чуть-чуть побродить по саду, не более. — Почему ты оказался в воде? — Это случайность. — И ты туда не прыгал? — Я не собирался туда прыгать. — Я ясно видел, что ты не подскользнулся. Какого демона тебя туда понесло? Жить надоело? — Цзян Чен закипал, сам не понимаю почему. Пожалуй, он был скорее напуган тем, что Яо едва не утонул, чем вероятным побегом. Яо поджал губы и не ответил. — Лекарь меня пытался убеждать, что ты спишь и видишь, как бы порвать с этой жизнью. — Я задумывался об этом, — Яо не хотел, чтоб истинные причины произошедшего выплыли наружу. Он понятия не имел, что сказал А-Ся, но догадывался, что наследник Цзян солгал, иначе очнулся бы Цзинь Гуань Яо вовсе не в спальне, а в каком-нибудь куда менее комфортном месте. — Задумывался? — в голосе Цзян Чена было многовато язвительности. — Что-то мне подсказывает, что там случилось что-то другое, — Яо виновато опустил взгляд и принял самый смиренный вид, ожидая бури. — Ты не такой дурак, чтоб попытаться без духовных сил пролезть через охранные заклятия или пробить их лбом. Ты не толкнул моего сына вперед себя и не взял в заложники, — рассуждения были весьма логичны. Цзян Чен сделал паузу. Яо вскинул напряженный взгляд. — Только не говори, что там плавало что-то дохлое и ты не удержался. Яо отвел глаза и понурил голову. Цзян Чен очень укоризненно посмотрел на него. Яо тяжко вздохнул, подтверждая правоту этих слов и выражая свой стыд по поводу столь позорного происшествия. — Да гули тебя искусай! — в голосе Цзян Чена слышалось облегчение, хоть и порядком приправленное раздражением. — Ты что, настолько не можешь себя контролировать? Что это хотя бы было? — Рыба… Цзян Чен закатил глаза, таким образом говоря все, что он об этом думает и тут резко рассмеялся. — Ты ей намеревался зубами вцепиться в бок? — Цзян Чен хохотал и не мог успокоиться. — Не смешно, — насупился Яо. — Но… что-то вроде того… — и попытался неловко улыбнуться. Кажется, грозы не будет. Все еще смеясь и причитая о нетрадиционных методах рыбалки, Цзян Чен отправился завтракать, оставив Яо одного в покоях. Это было кстати. Яо надо было хорошенько обдумать все, что произошло вчера и придумать способ как-то еще покинуть Пристань лотоса. Сейчас шансы это сделать многократно возросли. Побег не удался. Все было слишком спонтанно и необдуманно. Надо действовать иначе, более слаженно и менее заметно. Таоцю вроде не обнаружила себя, а значит связь с Лань Хуанем не утеряна, и Яо есть к кому бежать. Стоило так же хорошенько обдумать все то, что сказал на пристани А-Ся. Повезло, что никто этого не слышал. История была почти невероятная. Цзян Ся собирался помочь господину Цзинь сбежать. Да, именно так. Яо это немало удивило. Еще сильнее было удивление, когда он узнал причину такого поступка. Оказывается, А-Ся помогал А-Суну! Это в самом деле было неожиданностью. А-Сун всегда был смышленым и любознательным, но Яо не ожидал, что в голове его тихого сына может родиться такой план. Несмотря на свой маленький возраст, А-Сун подумал о важных вещах. О помощи он попросил именно А-Ся, с которым они были дружны. Яо даже обругал себя мысленно за то, что так мало знает о собственном сыне. Оказывается, А-Ся считал именно А-Суна старшим братом, а вовсе не Цзинь Лина. Так уж вышло, что Яо пришлось много времени уделять Цзинь Лину и его образованию, исполнению многочисленных обязанностей в башне Кои. И сколько бы он не корил себя, уделять родному сыну достаточно времени он не мог. Когда-то, еще в юности, Яо пообещал себе, что когда у него самого будут дети, то они не будут расти не зная отца. В жизни же выходило ровно наоборот. Яо не оставил А-Сы растить ребенка одну, содержал сына и его мать, навещал его, но все же это было далеко от понятий нормальной семьи. А-Сун чаще видел Цзян Чена, чем родного отца. Яо пытался забрать сына с собой в башню Кои, но это едва не закончилось очень печально. Тут Яо был не сильно лучше отца. Со всеми этими заговорами и все растущей угрозой он все реже навещал А-Суна. Сейчас Яо вовсе не знал, как у того дела. Предполагал разве, что в башне Кои Цзинь Жу Суна не смеют более обижать. Клан Цзинь оценил ум и наблюдательность младшего из юных господ основной ветви. Семейный дракон, считавшийся лишь приданием уже не первое поколение, вдруг стал реальностью. Сразу отпали все сомнения в родстве Цзинь Гуань Яо и Цзинь Гуань Шаня: дракон не потерялся тем, в ком не текла кровь рода Цзинь. А-Сун же стал почти вровень с Цзинь Лином, избавившись даже от сомнительного статуса незаконности рождения. После происшествия с драконом пошли слухи, что А-Сы на самом деле — тайная наложница Цзинь Гуань Яо,взятая ради рождения ребенка, как того требовало уважение к предкам. Не даром же Цзинь Гуань Шань при всех признал своего младшего внука. Стал бы он брать на руки ребенка от какой-то девки, что прислуживает в доме? Кто был автором этих слухов Яо, будучи в бегах, выяснять не мог, но предполагал, что распускает их само семейство Цзинь, чтоб пятен на репутации было как можно меньше. Все же ребенок от наложницы и ребенок какой-то служанки — вещи совершенно разные. Наверняка сейчас так же в заботе о престиже семьи и ордена имя Цзинь Гуань Яо вслух не произносили и не вспоминали лишний раз. Яо еще летом задавался вопросом, случилась ли первая охота Цзинь Жу Суна? Время как раз подходило. Меч, подаренный отцом, А-Сун научился держать весьма неплохо. Яо, уже вернувшись в Пристань лотоса, навещал сына, и тот как-то похвастался своими умениями. С такими навыками в самом деле уже можно было выйти на первую охоту. Однако Цзян Чен не упоминал ни о чем подобном, но он не говорил в принципе ни о чем, что не касалось кочевников. А-Ся же рассказал о том, что первая охота А-Суна должна была случиться летом, но не случилась. А-Суну хотелось, чтоб его отец был рядом в такой важный момент. Яо было в самом деле жаль, что он не смог нормально исполнить хотя бы эту отцовскую обязанность. Пусть даже с заблокированными духовными силами. Само присутствие было важно. Он и так не уделял А-Суну столько внимания, сколько надо бы. Хотя А-Сы привила их сыну уважение и любовь к отцу, но и отцу следовало бы давать своему сыну больше.Но истинных масштабов этой любви Яо не представлял. А-Сун составил весьма неплохой план. А-Ся там отводилось важное место. Яо подозревал, что Цзинь Лин так же был в курсе происходящего, потому что некоторые предположения об охранных заклятиях были слишком уж верными, а участие господина Паня во всем этом делало подозрения еще весомое. А-Ся должен был вывести господина Цзинь за границы Пристани лотоса, а далее господин Пань помог бы доплыть до Лань Лина. Все было довольно просто. А-Ся в самом деле почти исполнил этот план и довольно чисто. Они дошли до мостков над водой. Тут было проще всего выбраться. Надо было лишь спуститься вместе в воду и переплыть заклинание. В воду прыгнуть друг за другом они успели. Яо, уже видя издали подбегающих адептов, велел А-Ся говорить, что все вышло случайно, если их поймают, и сказал, что мальчик прыгал в воду вторым, а не первым, как собирался. Это было шибкой. До границы усадьбы, отмеченной охранным контуром, А-Ся доплыть не удалось: его нагнал прыгнувший следом в воду адепт. А-Ся толкнул дядюшку, надеясь, что этого будет достаточно. Яо, подстегнутый волной чужих духовных сил, которые А-Ся еще не очень-то контролировал, под водой налетел на стену из заклятий, сильно ударился о нее и едва не утонул. А всего-то в одной десятой ли от этого места был плот, на котором можно было доплыть на середину озера к лодочнику Паню. И весь это план рухнул по той причине, что их не вовремя заметили. Раньше, чем было нужно. Однако, у Яо появился и неожиданный союзник, который мог бы помочь во второй попытке. Вечером, когда Цзян Чен ушел говорить с сыном и выяснять все подробности, наедине с Яо остался господин Лекарь. Вот он-то и удивил. Яо всегда считал его верным слугой ордена Цзян, который слова поперек не скажет, но не тут-то было. Едва Цзян Чен ушел, как заговорил господин Лекарь. Яо из-за лихорадки с некоторым трудом воспринимал его слова. " Господин Цзинь, ну что же вы с собой делаете! И как я виноват перед вами! Я столько лет молчал, не смея возразить господину Главе и надеясь, что все ваши с ним трения носят временный характер, что вы свыкнитесь, что все ваши травмы лишь проявление страсти ", — лекарь говорил тихо, почти шепотом, то и дело бросая взгляды на дверь."Но если вы опять что-то сделаете с собой, я это себе не смогу простить. Я уговорю господина Главу, чтоб вернул вам духовные силы. И… я видел в городе кое-кого, кто спрашивал о вас…" Кого именно видел господин Лекарь сказать не успел. Но его слова обнадеживали. Возможно, Яо сможет передать послание А-Ся или Таоцю. Надо было придумать лишь еще один план. И в самом деле навестить А-Суна.