Дипломат

После инцидента с прогулкой в доме все притихли. Даже молчаливая Янь-Янь мыла полы с какими-то особенно мрачным выражением на лице, хоть с служанок были сняты все подозрения. В голове, конечно, не укладывалось, что помощником господина Цзинь оказался единственный сын главы Ордена. Однако, один из охранников припомнил, что видел, как Цзян Ся принес дохлую лягушку к садовому павильону, но не придал этому значения. И не признался, когда спрашивали про посторонних: наследник ордена человек уж точно не посторонний. Взбучку охране Цзян Вань Инь устроил знатную. Чжоу не знал, как ему оправдываться за такого дурака, отряженного охранять преступника. Так что вина Цзян Ся косвенно подтверждалась и в случае с мазью. Про мазь Цзян Чен, правда, и не спрашивал. Наследник Цзян был выпорот отцом лично и в назидание теперь должен был ходить с сопровождением ближайшие недели две. На большее главу Цзян обычно не хватало. Цзян Ли досталась лишь брань, что та не сказала отцу о происходящем. Наказать дочь, которая, подняв невинный взгляд, сказала, что очень хочет стать заклинательницей, у Цзян Вань Иня рука не поднялась. В общем и целом конфликт был решен, а господин Цзинь опять упрятан в запертые покои главы ордена. Цзян Чен уже готов был расслабиться и выдохнуть, что все относительно легко обошлось. Яо вел себя смирно, в дела не лез и даже не намекал, что хочет чего-нибудь эдакого. Видимо, этой незадавшейся рыбалки хватило. Или он в самом деле там что-то сожрал. О последнем Цзян Чен предпочитал не думать, чтоб не вспоминать, с каким удовольствием его супруг уминал ту лягушку. И только все начало возвращаться к обычной жизни, как Пристань лотоса опять встряхнуло. Теперь несколько серьезнее, чем от детских шалостей, хоть и о них пришлось вспомнить: Лин Шэн нашла миску с дохлыми лягушками, которую припрятала А-Ли. И это было не самой шокирующей новостью за день. Оказалось, что Цзинь Жу Лань все же не забросил идею забрать дядю отбывать наказание в башне Кои, и весь орден Цзинь его неожиданно поддержал. Письмо, прибывшее через три дня после злополучной прогулки Яо на пристань, было практически ультиматумом. Орден Цзинь требовал выдать Цзинь Гуань Яо, иначе мирные отношения орденов могли оказаться под вопросом. Прочитав это Цзян Чен страстно захотел выпороть племянника. Это дело его не касалось. Цзинь Гуань Яо уже давно был делом ордена Цзян, и много лет никого это не волновало. Ситуация была мягко говоря сложной и неоднозначной. Даже Первый советник не мог сказать, как поступить лучше. Не отдать господина Цзинь ордену Цзинь могло означать охлаждение отношений и, возможно, штурм Пристани лотоса в худшем случае. Отдать — уронить свой авторитет как старшего родственника перед всем миром заклинателей, но, если постараться, можно было выставить это все в приемлемом свете и обойтись малой кровью.Отдавать супруга, однако, сам Цзян Вань Инь был не намерен. Второй советник, подумав, предложил и еще вариант: все же сообщить господину Цзинь о происходящем. Возможно, он знает о причинах этих требований и как-то подскажет, что лучше сделать. Первый советник признал, что в таком решении может быть смысл. Цзян Чен согласился. Ему так же не пришло в голову ничего более приемлемого.

***

— Если ты не потерял интерес к внешнему миру, то я принес тебе еще новостей, — Цзян Чен подошел к изголовью кровати. — Кочевники продвинулись в нашу сторону? — Яо, до этого вроде как дремавший, попытался резко сесть и схватился за голову. — Нет. Твой племянник вконец обнаглел! — Наш племянник, Цзян Чен, наш, — поправил Яо. — Что случилось в этот раз? — Он требует, чтоб ты отбывал наказание в башне Кои! — Не скажу, что не понимаю это желание. Некоторые дела ему в силу возраста даются с огромным трудом без моих советов. Если ты позволишь написать ему, думаю, конфликт можно будет сгладить, — Яо не сказать, что обрадрвала эта новость, но обнадежила. Кажется, сторонников у него больше, чем он думал. — Нельзя. Он требует твоей выдачи от лица ордена Цзинь. У Яо заколотилось сердце. Цзинь Лин сделал серьезный ход. Это было выгодно Яо лично, но могло слишком обострить отношения орденов, что сейчас будет некстати. — Это уже в самом деле серьезно. Что ты намерен делать? — Оставить тебя здесь. Я судил тебя в моем ордене и согласно моим законам. — Этого не отнять. Но сейчас не время для ссор, — напомнил Яо. — А мы и не ссоримся. Я просто поставлю Цзинь Лина на место и все. — Это будет означать войну между орденами. Ты всерьез намереваешься затеять свару с Цзинь Лином? — И ты будешь призом победителю. — Отлично. Я даже комментировать не хочу то, что ты меня рассматриваешь как вещь, — Цзян Чен поджал губы. Чувство юмора с Яо у них совпадало по сей день не очень. — Война подорвет оба ордена. Не стоит затевать ее сейчас, если у тебя есть хоть немного благоразумия. — Ничего, справимся. В любом случае, я считаю это требование уже излишним. Вообще с чего? — Возможно, Цзинь Лин волнуется за меня. К тому же я был неплохим советником. И есть ещё кое-что, — Яо не хотел поднимать эту тему, но сейчас это будет полезно. Может быть, даже смирит гордость главы Цзян. — Что ещё? — Моя болезнь, про которую я думал, что это яд… Она сейчас течет немного иначе, но никуда не делась. — Ты хоть сам предполагаешь, что с тобой такое? — Цзян Чену хотелось бы вообще в этот день не знать никаких новостей. Ни про болезнь, ни про племянника, ни про миску. — Нет. Я не понимаю, что происходит, и почему в этот раз все быстрее. В башне Кои меня травили, но чтоб довести до такого потребовалось три года, а не три месяца. — Когда это началось? — Цзян Чен был взволнован. С одной стороны, у него были подозрения, что Яо несколько преувеличивает, с другой — господин Лекарь говорил, что все в самом деле плохо. — Не знаю. До моего приезда сюда этот недуг никак не давал о себе знать. Меня словно убивает сама Пристань лотоса. Ты не получал каких-либо подарков или не находил проклятые вещи, пока меня не было? — Какие вещи? Орден Цзян уничтожает темную ци и ее вместилища там, где находит. К тому же Вей У Сянь улучшил охранные заклинания, чтоб они не пропускали темную ци. Дело явно не в моем доме. Не забывай, что в башне Кои тебе было еще хуже. Дело не в том, где ты. — Предположим. Но я, хоть и думаю целыми днями, не нашел никаких сходств между моей жизнью в башне Кои и здесь. В башне Кои на меня покушались, я валился с ног от усталости. Здесь в последние полтора года я не занимался ничем таким, чтоб меня утомляло, но болезнь прогрессировала быстрее. — Может она связана вовсе не с твоей нагрузкой? Что-то же общее было в это время? — Ну, кое-что в самом деле было… — Так говори, что?! — Цзян Чен готов был ухватиться за любую ниточку. Возможно, расследование причин болезни Яо примирит и с племянником. — Все то время я был в ссорах с Лань Си Ченем. — Ты хочешь сказать, что помираешь от неразделенной любви, как в романах?! — это казалось чем-то еще более невероятным, чем визит на гору Пэнлай. —  Я не знаю, — вздохнул Яо. — Как бы то ни было, я все же болен, а господин Лекарь мало знает о моем недуге. Если ордена рассорятся, то он не сможет даже совета спросить. — Господин Лекарь не дурак. Или… — Господин Ду лечил меня много месяцев, Бай Ли готовил для меня снадобья. Без духовных я очень быстро сдаю. — Я буду возвращать их тебе периодически. — Я не знаю, хватит ли этого. В башне Кои я тренировался и растил золотое ядро. В Нечистой Юдоли я достиг того предела, за которым может начаться искажение ци и, если честно, я не знаю, какая из смертей меня пугает больше. — Ты не умрешь, — Цзян Чен совсем не был в этом уверен. Он так думал, глядя, как Яо молодеет от поедания волшебного персика. Но почему сам Цзян Чен чувствовал себя великолепно, а Яо это не помогло?

***

Ночью Яо проснулся полураздетым от того, что Цзян Чен возил смазанным маслом пальцем по самому сокровенному. Что означали эти действия тайной не было давным-давно.  — Не надо, оставь меня… — Яо попытался отодвинуться, но Цзян Чен весьма крепко держал его поперек живота. — Ты же сам знаешь, что это необходимо, — Цзян Чен своего занятия не прекратил, а продолжил даже настойчивее, чтоб Яо не смог бы резко отстраниться или развернуться, не причинив себе боли. — Не думаю. Я сейчас слаб, а без Лань Хуаня это все бесполезно. — Ну и где я его сейчас найду? Или ты все же хочешь, чтоб я позвал кого-то другого третьим? — в принципе, долгая подготовка после года довольно интенсивных занятий любовью уже особо не была нужна. Тело Яо вполне привыкло. — Ни за что! — этот гневный ответ совпал с первым и довольно резким толчком. Так что Яо теперь лишь оставалось сдаться на милость супруга да закусить подушку, потому что приятно не было совсем. Однако инь, заполнившая тело, жаждлала, требовала, вожделела чужой ян. Яо уже научился опознавать это ощущение, казавшееся таким естественным. Инь заставляла чуть напрягаться, чтоб ощущать любое движение внутри сильнее и отчетливее. Яо поддался на зов инь и прильнул к супругу.