Дипломат

Если б кто-то сейчас спросил Цзинь Гуань Яо, как он себя в самом деле чувствует, то однозначного ответа не было бы. Яо не мог уже разобрать, что было в самом деле проявлением его недуга, а что — действием тех средств, что давал ему господин Лекарь. Слабость, сонливость и головокружение не проходили ни на минуту с тех пор, как он очнулся после неудачного побега. Хотя сонливость была кстати: во сне время шло как-то быстрее и пребывание в запертых и изолированных покоях не было такой тягостью. Яо не мог дождаться, когда господин Лекарь таки сочтет момент подходящим, чтоб дать немного большую дозу своих снадобий и освободить господина Цзинь от этого ареста. Яо не раз намекал, что пора бы. Особенно сильно этого начало хотеться, когда Цзян Чен решил, что надо вернуться к их занятиям любовью. И сказать, что в передаче ян сейчас нет такой острой необходимости Яо так же не мог, чтоб не разрушить иллюзию того, что он при смерти. Однако господин Лекарь все медлил и опасался. Поводов для страха он находил десятки. Сначала боялся, что господин Глава все поймет и разгадает, но Цзян Чен и не подозревал ни о каком подвохе. Потом беспокоился, что ухудшение не заставит господина Главу впустить к господину Цзинь кого-то еще. Эту проблему Яо решил сам, заодно напомнив Цзян Чену, что ссоры между орденами недопустимы. Вышло как надо, пусть и с побочным эффектом в виде занятий любовью. Хотя это косвенно говорило о том, насколько плохим Цзян Чен считает состояние супруга, а Яо к подобным вещам было не привыкать. Позже господин Лекарь страшился, что господин Глава обвинит его в некомпетентности. Не обвинил. Болезнь Яо в самом деле была необычной и неизвестной. Теперь господин Лекарь перепугался того, что смерть господина Цзинь будет недостаточно естественно выглядеть. Хотя, по мнению Яо, человек, скончавшийся после месяца тяжелой болезни — вполне обычное явление. Спорить об этом было недосуг: все встречи проходили в присутствии настороженного Цзян Чена, который следил за каждым словом. Яо пытался намекнуть господину Лекарю, что тут происходит кое-что неприятное и даже насильственное, что может навести господина Цзинь на мысли о новой попытке добровольного ухода из жизни. Но господин Лекарь то ли не понял, то ли сделал вид, что не понимает. Зато Цзян Чен слова Яо понял вполне конкретно и велел господину Лекарю подобрать масло получше, а на ближайшие дни приготовить мазь, что заживляет ожоги и мелкие раны. Яо уже начинал приходить в тихое бешенство от этой ситуации. Это был на редкость простой план. Господину Лекарю надо было лишь создать иллюзию, что все становится хуже. Если глава Цзян не согласится на отъезд в Лань Лин к господину Ду, то дать снадобье, которым поят раненых, чтоб те не чувствовала боли от операций. Снадобье вызывало столь крепкий сон, что его можно было бы выдать и за смерть. Покинуть Пристань лотоса Яо был согласен как угодно, хоть в гробу. Лучше, конечно, в повозке, но гроб тоже сгодится. Тем более, что сейчас ему было куда идти. Цзинь Лин наверняка примет его, не огласив место пребывания. А там и до исцеления недалеко. У Яо было слишком много важных дел, чтоб он мог терять время и спать целыми днями. Была еще надежда на Таоцю, но та не показывалась на глаза. Тут Яо ее винить не мог: он был тоже не полез в запертые покои Вэнь Жо Ханя. Она вроде не попалась и никак себя не обнаружила. Через нее бы передать весточку Лань Хуаню, что все… нормально. Яо хотел бы написать ему очень много всего, поблагодарить за защиту на суде, сказать, что скучает, просто прочесть пару строк, написанных его рукой. Это бы его ободрило. Днем Яо приснилось, что к нему заходили названные братья, но едва ли Цзян Чен допустил бы к нему кого-нибудь их них. Яо хотел вечером осторожно узнать какие-нибудь новости, но Цзян Чен пришел в крайне дурном настроении и, не проронив ни слова, лег спать. Яо осталось лишь ломать голову все то недолгое время, пока он не провалился в сон после вечернего отвара. Утром, когда Яо наконец проснулся, Цзян Чена уже не было. Лишь накрытый миской почти остывший завтрак да лекарства ждали на столе.

***

Господин Ду прибыл к вечеру следующего дня, будто только сидел и ждал, когда его позовут. Цзян Чен не стал вдаваться в подробности, но Тао-Тао, похоже, могла в самом деле быстро связаться с Бай Ли. Цзян Чен еще ворчал на нее, что та не предупредила о том, что не человек. В ответ Тао-Тао совсем невежливо заметила, что едва ли ее взяли бы на работу, признайся кто она в самом деле. Тут Цзян Чену крыть было нечем. Не Мин Цзюе от этого раскатисто засмеялся. Приехал господин Ду не с одним учеником, а аж с двумя. Оттопыренные уши Бай Ли не узнать было невозможно. Оборотень вытянулся и несколько возмужал, окончательно превратившись из смешного мальчишки в симпатичного юношу. Уши только не поменялись. Собранные в пучок — уже почти по-взрослому — волосы их ничуть не прикрывали. А вот второго ученика господина Ду Цзян Вань Инь поприветствовал совсем уж невежливо и крайне удивленно. «Гули мать твою сожри!» — задушено прошептал он, поняв, кто же второй юноша, сопровождающий старого врача. В ответ Вэнь Нин залился краской. С главой Цзян он был ближе всего знаком в юности и запомнил его как человека резкого, но воспитанного. Таких выражений от главы Цзян он точно не ожидал. Хотя другими словами свое потрясение Цзян Чен выразить едва ли смог бы. Не Мин Цзюе, все еще оставшийся в Пристани лотоса, язык сдержать смог, но тоже выглядел потрясенным.  — Это мой новый ученик. Сю Чжуй Нин… — Ага… — только и смог кивнуть Цзян Чен. Вэнь Нин выглядел чуть старше, чем был в конце войны, но был так же молод и застенчив, как в тот момент, когда умер. Допустить визитеров у вечно спящему Яо Цзян Чен решил поскорее. Вэнь Нина отправили в дом господина Лекаря, чтоб готовить настойки. В спальне случился небольшой сюрприз: от шума Яо таки проснулся. Количество гостей его до крайности удивило. Визит Не Мин Цзюе вообще, кажется, более всего. Впрочем, глава Не пообещал зайти когда лекари закончат свое дело. Цзян Чен кивнул, соглашаясь. Ладно, он уже пустил их всех в свою спальню к супругу. Может, радость и немного пищи для ума облегчат состояние Яо? Господин лекарь суетился вокруг, покуда господин Ду осматривал господина Цзинь, выслушивал пульс и дыхание. Яо сидел в задранной и расстегнутой нижней рубахе. Даже при свете фонарей было заметно, что вид у него не цветущий. Цзян Чен ненадолго выглядывал, чтоб крикнуть кого-нибудь проводить главу Не в отведенные ему покои. У Яо было очень мало времени, что сказать нечто в самом деле важное. — Господин Ду, моя болезнь может оказаться не настолько серьезной, как кажется. Господин Лекарь давал мне кое-что, ухудшающее мое состояние. — Но я не даю вам таких снадобий, господин Цзинь! — вот это был сюрприз. — Я давал господину Цзинь снотворную настойку, дабы он не сделал ничего с собой. Про снотворную настойку услышал Цзян Чен. Доходящие почти до локтя искры с Цзы Дяня ничего хорошего не предвещали. Пока глава Цзян изливал свой гнев на голову господина Лекаря, лопотавшего, что настойку он давал, чтоб господин Глава мог спокойно отлучиться из своих покоев и заниматься делами, не волнуясь о том, найдет он супруга живым или мертвым, у Яо появилась возможность перекинуться парой слов с господином Ду и Бай Ли. — Я уверен, что меня убивает что-то в этом доме. Помогите мне выбраться отсюда, — шептал он оборотню. — Я постараюсь, господин Цзинь, — очень тихо, почти на грани слышимости кивнул Бай Ли. Наконец Цзян Чен окончил свою гневную триаду. Господин Ду, уже повидавший достаточно гневливых людей, учтиво поклонился. — В таком случае нам стоит остаться здесь на три дня и осмотреть господина Цзинь повторно, когда все лекарства покинут его тело. На том и порешили. Хотя неожиданно эти гости почему-то утомили Яо. Он уснул сразу после их ухода даже не поужинав. Может, дело было не только в снотворной настойке? Еще и Чжоу огорошил. Сообщил, что слышал от адептов, что те видели господина Лекаря с каким-то мужчиной в городе. Мужчина тот был не из здешних. Допрос господина Лекаря Цзян Чен решил отложить на утро. Сегодняшнего вечера с лихвой было достаточно. Тао-Тао чуть не выронила поднос, увидев Бай Ли, господин Ду и господин Лекарь до хрипоты поспорили о том.чем лучше лечить господина Цзинь и насколько эта болезнь связана с нервными переживаниями. Один Вэнь Нин сидел молча и только краснел за всех. и от его присутствия Цзян Чену было особенно неудобно: этот юноша помог ему достойно похоронить родителей и бежать из плена, а Цзян Чен побоялся вернуть этот долг. Эти тяжелые мысли не развеяла даже ночь рядом с Яо. Тот спал крепко, будто настойка все еще действовала. Не проснулся он и утром, когда Цзян Чен уходил. Господин Лекарь юлил, но Чжоу позвал четырех свидетелей, что слышали разговоры с неким господином с говором, будто тот из Гу Су. Господин лекарь заметался, словно его пймали на чем-то совсем уж непристойном, но после все же сознался, что в самом деле встречался в городе несколько раз с неким господином, желавшим знать о состоянии господина Цзинь и о том, как супругу главы Цзян живется в плену. Цзян Чен надеялся, что это Лань Си Чень, хотя подозревал, что это окажется Шао Сон Шу: выговор у того был довольно мягкий и вполне мог сойти за акцент из Гу Су. После некоторых колебаний, чтоб оправдать себя, господин Лекарь согласился позвать этого человека, чтоб господин Глава убедился, что господина Цзинь не травят по чьему-то наущению. Господин Лекарь отправился за стены усадьбы якобы на рынок, а за ним следом — небольшой отряд. Вернулись они лишь во второй половине дня. Цзян Чен велел вести обоих в зал, где он принимал посетителей, примерно представляя, с кем же там так сдружился господин Лекарь. Оказалось, что Цзян Чен рановато решил, что не может уже удивиться вообще ничему происходящему. Су Мин Шань стоял и смотрел на него в упор. Наверное, Цзян Чен ожидал тут увидеть кого угодно, но не его. —  Второго почему с собой не привели? — строго спросил глава Цзян. — Кого? — недоумевал Су Ше. — Сообщника твоего. — Я приехал один. У меня нет помощников или сообщников. Господин Су, похоже,был не меньше удивлен. Цзян Чен повторно выслал своих людей на рынок разыскивать Шао Сон Шу. Что-то подсказывало, что тот никуда не делся. Су Ше утверждал, что не планировал ничего вроде побега и не желал никому навредить. Просто хотел знать, как дела у Цзинь Гуань Яо. А когда стало известно, что тот болен, то Су Ше послал в свои владения слугу, чтоб тот привез корень жень-шеня, который там, по слухам, рос особо целебным. Цзян Чен почему-то не верил ни на полляна. Что за отношения у Су Шэ с Яо можно было лишь догадываться. Су Ше отрицал близкую дружбу и не рвался помогать Яо на суде, но вдруг оказался здесь. Мо Лин Су был одним из немногих орденов, кто принимал сторону Яо на советах. Именно Су Ше Яо оставил все бумаги, касающиеся кочевников. В общем, все это было странно. В организацию побега Цзян Чен верил куда больше, чем в корни жень-шеня. Следующим утром Шао Сон Шу стоял перед главой Цзян и лучезарно улыбался. Цзян Чен сидел мрачнее тучи. Су Мин Шань, похоже, не видел этого человека ни разу в жизни. Зато Не Мин Цзюе, не пожелавший остаться в стороне, был более, чем удивлен: — Ладно, я понимаю глава Мо Лин Су решил навестить приятеля, но какого демона болотного ты тут делаешь?! — Мне надо кое-что отдать лично господину Цзинь, — господин Шао был мил и весел как всегда, словно принимая все происходящее за шутку. Цзян Чен боролся с желанием надавать ему пинков, как Вей Ину в юности. — Что именно? — Цзян Чен уже устал от числа этих желающих помочь его супругу. То племянник, то Су Ше, будь он неладен, то лисицы, то господин Лекарь, то Шао Сон Шу. Наверняка где-то неподалеку бродит еще и Лань Си Чень. Вот ему бы тут точно лучше было бы появиться. Цзян Чен был уверен, что без первого господина Лань дело не обойдется никак. Может быть, это именно он подослал Шао. — Второй господин Не передал ему кое-что, — господин Шао выудил из рукава два цянькуня. Цзян Чен развернул один из них и вытащил на стол стопу книг и две карты. — Вот ведь хитрец! Нашел как выкрутиться! — Не Мин Цзюе был то ли раздосадован, то ли восхищен братом. Он внимательно разглядывал карты и свитки, становясь все более хмурым. —  Мне необходимо поговорить с третьим братом.