Дипломат

Экспедицию в бывшее имение Гао было решено собрать поскорее. На носу была зима, когда ехать куда-то было бы уже не так удобно. Яо настаивал, что стоит поторапливаться, чтоб не упустить момент, когда еще можно договориться и развернуть все эти орды обратно в степи. Времени и так было потеряно достаточно. Судя по новым картам кочевники стали заходить куда южнее, чем раньше. Яо был уверен, что степняки вполне могут наведаться в имение Гао, если увидят там дым из печных труб и учуют запах еды, и намеревался встроить там своеобразную засаду. Не Мин Цзюе согласился, что стоит разобраться с этим поскорее. У него на этот счет были свои соображения: лучше дать отпор кочевникам подальше от Цин Хе. Не то, чтоб его орден был совсем уж готов к масштабной войне, но надавать щелчков и тумаков степным варварам был вполне в силах, чтоб те вернулись туда, откуда пришли. Если уж два человека, которых глава Не считает достаточно умными и прозорливыми, будто сговорившись настаивают на одном и том же в этом должно быть зерно истины. Не Хуай Сан почти панически боялся того, что кочевники разграбят их дом и убьют кого-нибудь из семьи Не. Так что сильно засиживаться Не Мин Цзюе не стал, сообщив, что вернется через неделю с отрядом, который отправится на север. Выехал глава Не вместе с Бай Ли, спешащим вернуться в Лань Лин, чтоб передать новости юному главе и поехать к деду. Цзян Чен прямо-таки увидел в глазах Яо голодный блеск, едва Бай Ли упомянул про маринованное мясо. Правда, гостей в Пристани лотоса осталось предостаточно: господин Ду со вторым своим учеником, настаивающий, что они должны остаться из-за такого самочувствия господина Цзинь; господин Су, ведущий себя надменно, и словно ожидающий чего-то; Шао Сон Шу, который смирно ждал решения главы Цзян и разве что немного флиртовал со служанками по привычке. Но последний не доставлял хотя бы никаких проблем. Су Мин Шань официально пока под арестом не был, скорее был насильно приглашен в гости в Пристань лотоса. По факту кроме интереса к здоровью господина Цзинь предъявить ему было нечего. Да, подкупил местного лекаря, чтоб тот докладывал как дела, но не более. В конце-концов Цзинь Жу Сун имел право знать, как себя, чувствует его отец. Цзян Чена опять внутри грызла ревность: да что у Цзинь Гуань Яо с этим человеком?! Почему он оставил важные документы именно в Мо Лин Су, почему А-Сун обратился за помощью к этому человеку и тот не отказал, хоть это было неудобно и рискованно? Господин Ду так же решил, что жизнь главы Цзян слишком спокойна. Хотя бы пять раз в день, но господин Ду напоминал о себе: то надо было дать господину Цзинь лекарства или какие-то отвары и непременно сию секунду, чтоб не остыли, то принимался извиняться за то, что отношения орденов обострилась из-за него, то спешил напомнить, что господину Цзинь необходим свежий воздух. Цзян Чен злился и раздражался от такой навязчивости. Все же господин Лекарь с его снотворной настойкой сильно облегчил главе ордена жизнь: Яо мирно спал целыми днями и можно было не очень-то переживая заниматься повседневным делами. Господину Ду Цзян Чен, подумав, все же дал доступ в свои покои, чтоб тот не держал его среди советов и тренировок. Заклинателем старый врач не был, так что едва ли смог бы организовать побег. Чжоу на всякий случай поставил при входе самых надежных людей. Тут уж лучше перестраховаться. Господин Ду полаодил рядом с господином Цзинь довольно много времени. Цзян Чен пару раз заставил их за беседки и о свойствах трав и минералов и методов Сыма И. Но вроде ничего дурного не происходило несмотря на всю рискованности ситуации. Ещё проблемой неожиданно стал Вэнь Нин. Причем проблема была не в нем самом, а в Цзян Чене. Вэнь Нин вел себя тихо, редко попадался на глаза, занятый лекарствами, но само его присутствие заставляло Цзян Чена стыдиться. Нет, вовсе не лютого мертвеца, а самого себя. Вэнь Нин помог ему во время войны, пошел против собственного клана и ордена. Это был очень смелый поступок для такого стеснительного юноши. Но когда сам Вэнь Нин попал в беду после войны, то Цзян Чен ничего не смог сделать. Тогда положение ордена было слишком шатким. Сейчас, с высоты прожитых лет и опыта ситуация не казалось столь безнадежной. Даже выходку Вей Ина можно было бы память при желании. Тогда, однако, Цзян Чен еще не был искушен в политических играх, несколько переоценивал вчерашних союзников и мало знал о силе сплетен. Ему было жаль, что Вэнь Нин погиб столь молодым. Видеть сейчас его почти не изменившимся было… трудно? Цзян Чен не представлял, что именно сделал Вей Ин, но это нарушало все законы мироздания. Вэнь Нин ходил, дышал, ел и спал как все люди. Цзян Чену понадобилось четыре дня набираться смелости, чтоб поговорить с ним. Вэнь Нин не винил ему чем Юн Мэн Цзян. Лань Лин Цзинь пусть без огласки, но принес свои извинения. Цзинь Жу Лань еще не родился, когда Вэнь Нин умер, но извинился за своих покойных деда и дядю. Вэнь Нин расценивал новую жизнь как чудо и намеревался прожить ее мирно, помогая другим. И все же видеть даже после этого его Цзян Чену было неловко. Вей У Сянь достиг невозможного, а он, глава ордена с таким девизом, не сделал того, что мог бы! Еще у Цзян Чена было много сомнений насчет этой мысли Яо, что с кочевниками надо если не подружиться, то непременно поладить и договориться. Тут глава Цзян склоняются скорее к мнению главы Не: отправить незваных гостей вон прямо с порога. Яо же был крайне уверен, что это выйдет боком, но терпением и переговорами они все уладят. Эта дискуссия продолжалась почти всю неделю, что не было главы Не. Яо от настоек господина Ду стал куда бодрее, и беседы бывали довольно долгими. Цзян Чен пытался доказать свою правоту: — Ты думаешь, они нас будут слушать? Они — варвары, которые едят руками и не слезают со своих лошадей. Для них мы не отличаемся ото всех прочих, — кипятился он. — Тем лучше, — у Яо на этот счет было свое мнение. — Хотя ты явно преувеличиваешь насчет их дикости. Семья Оуян имеет корни примерно оттуда же, но это не мешает им быть уважаемым кланом заклинателей. — И ты уже знаешь, что им скажешь? — Зависит от того, с кем я буду говорить. — Если придумаешь, как загнать их обратно в степи, я пересмотрю условия твоего ареста.  — Даже так? — удивился в ответ Яо и отправился спать. Цзян Чен, утомленный дневными делами предпочел тоже не засиживаться. Когда он лег, Яо уже задремал. Цзян Чен не задумываясь обнял его со спины и попытался засунуть руку в запах одежд. Инь там или как, а привлекательности Яо не потерял даже располнев. Впрочем, долго наслаждаться оглаживанием супруга главе Цзян не удалось. — Цзян Чен, если ты не успокоишься, я отгрызу ночью твой корень ян, — пообещал Яо сонным голосом. — И ты сможешь взять его в рот? Мне казалось, что тебе это не слишком-то нравится, — попытался он съязвить в ответ. Лучше б Яо не просыпался как в предыдущие ночи. — Ничего, ради такого потерплю. — Может ты полежишь и потерпишь кое-что поприятнее? — Цзян Чен было попытался дотянуться до завязок чужих нижних штанов. Все эти малозаметные движения Яо, пытающегося откатиться, будоражили и разжигали страсть. — Я не шутил насчет откусить, — Яо точно был не в духе. Цзян Чену от такой категоричности только что оставалось ретироваться. Ладно, он попробует завтра. Или через пару дней.

***

Цзян Чен, пребывающий утром в несколько раздраженном и рассеянном настроении из-за нереализованных ночью желаний и необходимости сборов на север, сразу и не понял, что именно ему несет Лин Шэн. Подумал сначала, что это очередной запас дохлой мелкой живности, который опять собрали дети для Яо, а нянька нашла. Это что-то было накрыто шелковым платком. Лин Шэн поклонилась так, что прикрытый платком поднос оказался выше ее бровей. — Огромное спасибо, глава Цзян! И простите, что благодарю вас я, а не мой муж. Это было так неожиданно. — Муж? — Цзян Чен откровенно не понимал, в чем дело. Похоже, это была не очередная плошка дохлых мышей. — Я так рада, глава Цзян, что вы дали свое согласие! — Лин Шэн была и одета нарядно. — Согласие на что? — он все еще не понимал, в чем дело. — Как на что? Ваш племянник посватался к моей дочери! Лин Шэн поставила поднос на стол, поверх бумаг и сняла платок. Поверх шкатулки лежало письмо. Второе письмо*. Цзян Чен осел в кресло по ту сторону стола. Цзинь Лин собирался жениться! Вот уж внезапная новость! С другой стороны, к Лин Ми Цзинь Лин всегда был расположен. Но вот сейчас, когда всего несколько дней назад прозвучала мысль о том, что надо бы объединить ордена по средствам родственных связей это было весьма некстати. Положение было крайне затруднительным: Цзян Чен искренне хотел племяннику счастиливой жизни, но если светские власти решили, что заклинатели, живущие почти что сами по себе, представляют опасность, то это счастье может обернуться большим горем. Лин Шэн поклррилась и вышла. Глава Цзян так и остался сидеть. Размышления главы ордена прервал молоденький адепт: — Простите этого недостойного, что беспокоит вас и отвлекает от дел, но сами мы не можем решить, что делать. — Что у вас там случилось? Гуль на пристани появился? — гули по-прежнему были темой шуток. С тех далеких пор, как они вылезли, привлеченные пролклятием, всей толпой на берег, где их упокоил лично глава Юн Мэн Цзян, выросло целое поколение учеников, которые гулей не видели и плохо знало, что с ними делать. — Там у ворот слуга, говорит, что он из Лань Лин Цзинь, просит, чтоб его впустили. Это вполне мог быть слуга, которого послали вперед, чтоб предупредить о приезде господ. Цзян Чен предвкушал приезд Цзинь Лина и очень серьезный разговор. У него было что сказать племяннику. Задумтаь жениться в таком возрасте, да еще и слова не сказав никому?! — Веди его сюда! — скомандовал Цзян Чен. Кажется, будет на кого ищлить свои эмоции. Слуга был вовсе не в одеждах Лань Лин Цзинь. Даже для простого слуги из ордена Цзинь он был одет крайне бедно. В руках он держал неаккуратный сверток и выглядел крайне усталым, будто проьежал сотню ли. — Кто ты такой и почему соврал, что из Лань Лин Цзинь? — не только одежда, но манеры этого человека выдавали, что к знаменитому ордена он не имеет отношения. — Нижайше прошу меня простить, господин глава Цзян! Я в самом деле не из Лань Лин Цзинь, а из Мо Лин Су. Зовут меня Сян Чун, я младший слуга в доме господина. — И что ты тут забыл? — Я по поручению господина Су. Он послал домой за тысячелетним жень-шенем. Его близкий друг болен. Мы три дня бегали по лесу, но нашли, — слуга развернул полотно. Внутри было шкатулка, а в ней — тщательно упакованный крупный корень. То, что это в самом деле жень-день было очевидно. — Ладно. А соврал ты зачем? — Когда я прибыл в город, то узнал, что мой господин гостит теперь в Пристани лотоса. По какому-то недоразумению вчера меня не пустили сюда, а сегодня случайно прослушал слова госпожи, что в этом доме ждут гостей из ордена Цзинь вот и… Давненько Цзян Чен не ощущал себя так странно. Кто-то что-то сказал и это в самом деле так! Су Мин Шань говорил про жень-шень — и вот слуга принес шкатулку. Хотя за вранье слуге полагалось пяток плетей. Вэнь Нин и господин Ду оценили корень как крайне ценное средство, в самом деле полезное и нужное. Случилось это под торжествующий взгляд Су Шэ. Настойка в самом деле привела Яо в более бодрое состояние, и он вознамерился так же отправиться на север, пусть даже без духовных сил. Как будто не он был болен и не жил в Пристани лотоса под арестом. Цзян Чен напомнил о последних двух обстоятельствах. Яо за словом в, карман не полез: " Господин Ду уверяет, что свежий воздух важен дня моего выздоровления, а на севере воздух особо хорош. Но раз ты уезжаешь, то я как раз на эти дни запланирую побег. Ты же сам знаешь, сколько вокруг желающих мне помочь…» Крыть Цзян Чену было нечем. Яо таки выгнул свою линию.

***

Поместье Гао пустовало, но не было совсем разрушено. Дом немного отсырел, но пара дней с зажжеными печами вполне могла бы исправить дело. Кочевники, завидевшие издали дым, в самом деле не заставили себя ждать. Цзян Чен очень удивился тому, насколько они маленькие, щуплые и в то же время агрессивные. Лица приехавших до половины снизу закрывали воротнки, а сверху — меховые опушки шапок. Не Мин Цзюе хорошо подготовился к этой экспедиции. В поместье Гао было достаточно людей, чтоб эта горстка степняков оттуда не ушла живой. Не Хуай Сан так же внес свою лепту: среди людей Цин Хе Не были те, кто говорил на наречии кочевников, а все приехавшие были тепло одеты, чтоб мороз им был не страшен. Больше всего, правда, хлопот доставило перемещение Яо. Цзян Чен боялся, что тот простудится или убежит. Но все обошлось. Уехавший вперед отряд немного привел имение в порядок, а Яо туда доставил лично Цзян Чен. Не Мин Цзюе периодически бросал скептические взгляды на главу Цзян. Хотя из имения Гао бежать было особо некуда: вокруг на сотни ли были лишь обгоревшие деревни да снег, по которому не пройти. Кочевники себя ждать долго ы самом деле не заставили. И недели не прошло, как они явились к воротам имения. Группа всадников была не очень-то большая, человек пятнадцать. Явились они едва стало светло. Лошади вязли в снегу, но всадники упорно гнали их сугробам. Перд визитерами распахнулись ворота. Вероятно, для них это стало неожиданностью. Они в замешательстве стояли, не смея пересечь порог. — Добро пожаловать, гости! — спешил им навстречу из дома по утоптанному снегу Яо. Двор был расчищен и приведен в порядок первым делом. Лишь после прибыли груженые припасами несколько мулов. Везти сюда что-то в повозках было уже невозможно. Лошади кочевников топтались по снегу снаружи, ветер трепал волосы на непокрытой голове Яо. Лучники на крыше натянули тетиву своих луков. Внутри, у самых дверей, был наготове глава Не со своими людьми, чтоб вмиг ответить на возможное нападение. — Интересно, они нас вообще понимают? Может, стоило позвать сюда кого-то их ордена Не? — Цзян Чен вышел следом. Самонадеянность Яо порой не знала границ. — Почему не понимаем? — взвился кто-то из кочевника звонким, еще не поломавшимся до конца мальчишичьим голосом. Юнец, помладше Цзинь Лина. — В таком случае, заходите в дом. На улице холодно, а внутри натоплено и готов пир, — улыбку супруга Цзян Чен не видел, но был уверен, стоит на самая вежливая и обаятельная. Степняки переглянулись. — Ты хочешь заманить нас и убить! — прозвучал другой голос. — Как убил наших отцов и братьев! — Если б в моих мыслях было бы вас убить, то не надо было бы открывать ворота. Думаю, вы достаточно наблюдательны, чтоб знать, что здесь есть воины, могущие оказать вам сопротивление. Но я не хочу войны, а хочу узнать, что произошло, что в бой едут столь юные господа и помочь, если это в моих силах, — Яо умел быть убедительным, если надо. Степняки были насторожены. Цзян Чен подмечал детали: все всадники худые, одеты небогато и явно с чужого плеча, оружие у них не из лучших, к тому побывавшее во многих боях и не чищенное как надо. —  Может, смелые воины проводят меня к своему главе? Уверен, этот почтенный человек разглядит, что мои помыслы чисты, — похоже, Яо рассчитывал на что-то иное. Один из кочевников достал из-за плеча и положил на тетиву. Лишь после этого вперед выехал, поправляя шапку, всадник, который был в самом центре. Он опустил воротник, чтоб его было лучше слышно. Мальчишка, совсем мальчишка, у которого усы еще не проклюнулись. Чуть старше А-Ся. Он был меньше всех ростом и, похоже, те, кто постарше защищали его. — Чистые помыслы? Вы гоните на наши земли нечисть, которая уничтожает наши стада и убивает людей. Вы отравляете пастбища и насылаете скверну на скот! — звонкий голос звучал обвиняюще. Говорящий был уверен в том, что произнес. — В этом доме жили те, кто должен был уничтожать нечисть по всей округе. И если эти люди плохо делали свое дело, то я приношу вам извинения и хочу компенсировать убытки, — говорил только Яо. Цзян Чен старался спрятать Цзы Дянь рукавом, чтоб фиолетовые всполохи не были видны. Но все же о свеиы были видны на одеждах стоящего рядом Яо. Этот свет привлек внимание мальчика чуть старше. — Ты клодун с юга? — осторожно спросил он. Другие мальчишки осуждающе гтянули на него. — Что? — переспросил Яо. — На юге живут колдуны, которые умеют летать по небу. Они умеют властвовать над нечистью и поднимать мертвых. Ты так умеешь? — Я могу летать. И мертвых не поднимал, только упокаивал, — Яо признался с довольно простодушной интонацией.- Если у вас тут где-то бродят покойники, то я могу утихомирить их. — Тогда верни в могилы всех, кто встал вчера! —  из-под шапки главного из мальчиков раздался довольно гневный вопль.Шапка юному вождю была велика и постоянно съезжала на глаза. Он каждый раз ее поправлял и это выглядело довольно смешно. С этого момента разговор пошел лучше. А когда из приоткрытой двери в дом потянуло тепло и и запахом еды, то отважные воины степей мудро нашли, что разговаривать удобнее за чаем когда лошади в теплом хлеву. Не Мин Цзюе на это мамолетнее воинство неожиданно подействовал как-то успокаивпюще. Мальчишки заулыбались. Оказалось, что глава Не смахивает на героя степных сказок. А уж раз им пришел помочь такой богатырь, то значит все хорошо. Мальчишка в вечно съезжающей шапке оказался последним сыном вождя небольшого племени. Сейчас он руководил уже остатками прежде весьма многочисленной общины. Мирным пастухам пришлось срочно становиться воинами, когда на них земли пришла сначала скверна, а после другое племя, которое их выживало. Деваться им было некуда. Из степи, где они жили их выгнали, перелив таьуны коней, лишив средств к существованию и возможности даже поставить свои дома хоть где-нибудь. Яо предложил этим людям остаться в имении Гао. Зимой теплая крыша над головой еще никому не повредила. Через день вокруг стен стоял с десяток войлочных шатров.Еще было несколько связок жердей, которые не использовали. Вероятно, хозяева этих шатров умерли. Жерди на плечах несли вчерашние мальчишки да женщины. Похоже, взрослых мужчин в племени вовсе не осталось. Куда они делись рассказала одна из пришедших женщин. Сначала в племя пришла болезнь. От нее за несколько недель умерли почти все мужчины. Те, кто выжил, замерзли во время перехода, когда их гнали другое племя ил погибли от стрел. И все эти покойники встать и преследовали тех, кто выжил. По слухам, ими управляют колдуны, которые носят мечи. Заклинатели слушали эту женщину с неким скепсисом. Кто-то в самом делеивстал на темный путь или это все только слухи? Однако, в этой ситуации бал плюс: нечисть хотя бы не придется искать по всем окрестностям. Через три дня, когда все кое-как разместились и обжились в тесном для стольких людей доме и трех поставленных во дворе войлочных шатрах, мертвецы среди ночи дошли стен имения. Мертвецов, довольно бодро переваливающихся по сугробам, заметил дозорный из клана Не и разбудил всех, кто мог держать оружие. Толпа шла огромная. Юный глава кочевников был уверен, что тут не только его племя, но и ещё кто-то. Охота оказалась очень славной. Перепало всем: и ордену Цзян, и Не, и господин Цзинь помахал мечом от души. Упокоенных мертвецов осмотрели уже утром, когда их ряды закончились совсем. Тут в самом деле был и не толькотю кочевники.Кто-то поднял и давно мертвых жителей окрестных деревень. Упокоить их оказалось не сложно, но довольно времязатратно. Юного вождя эта битва впечатлила, и он желал научиться вот так же запросто разбираться с нежитью.