Дипломат

Сказать, что Цзинь Гуань Яо был разочарован — не сказать ничего. С одной стороны он получил то, чего так жаждал: покинул стены спальни и стены своей тюрьмы. С другой это было пределом того, что он мог сейчас достичь. Ещё в Пристани лотоса господин Ду поведал, что Цзинь Лин крайне обеспокоен здоровьем дяди, на руках которого он вырос. О Тао-Тао господин Ду так же знал, но, к сожалению, теперь о ней знал, благодаря главе Не, и глава Цзян. Лишь из-за суматохи глава Цзян не наказал или не выгнал ее. Та, впрочем, предпочитала никому лишний раз не попадаться на глаза. Служанки и так судачили о той странной сцене с главой Не. Тао-Тао отовралась, что муж ее сестры имеет знакомство в главой Цин Хе Не, а тот, как известно, любит детей. Господин Ду предлагал исполнить тот план, что так ловко саботировал господин Лекарь. В Пристани лотоса был сейчас так же Су Мин Шань, который мог в случае чего подменить тело супруга главы Цзян перед самыми похоронами. Но в этом плане была и опасность: состояние здоровья господина Цзинь в самом деле было плохим, а настойка могла сделать его еще хуже или даже убить. Умирать сейчас Яо не планировал. Однако господин Ду оказался бесценным источником информации и внес ранообразие в сидение в четырех стенах. Своей настойчивостью старый лекарь добился почти свободного входа в покои главы Цзян, и развлекал господина Цзинь беседами, коль более ничего пока не мог сделать. Новостей было много. Цзинь Лин задумал жениться. В принципе, семья Цзинь это даже одобрила, потому как реальных наследников из прямой ветви было всего трое: сам Цзинь Жу Лань, Цзинь Гуань Яо, пребывающий в заточении и крайне сомнительных статусе и положении, и Цзинь Жу Сун, вокруг происхождения которого наконец-то утихли споры. Некоторые дамы из клана Цзинь даже принимали у себя А-Сы, как мать второго молодого господина Цзинь, так что его положение в башне Кои было прочным. Невесту юный глава Цзинь уже выбрал. В принципе, незадолго до ареста Яо беседовал с племянником и говорил, что тому, возможно, придется жениться как можно раньше и что главе великого ордена надо выбирать себе невесту разумно. Будущей госпоже Цзинь выпадет много обязанностей, и она должна суметь их выполнять. О первом господине Лань господин Ду ничего не знал. Тот нигде не появлялся, и он нем не было никаких слухов. Однако орден Лань возглавил теперь Лань Ван Цзи, и новая политика вполне соответствовала имени главы. Орден Лань отошел почти ото всех политических вопросов, но уделял много внимания порядку на своих и соседствующих землях. Так же большой новостью был поход на север, который случится через несколько дней. Не Мин Цзюе не сказал, что пришлет отряд так скоро. В Пристани лотоса царила суета. Яо решил использовать этот шанс. К удивлению Цзян Чен не стал сильно артачится и выспрашивать, откуда об этом узнал сам Яо. Наверное, тут сразу стоило заподозрить подвох, но Яо решил рискнуть, понадеявшись на удачу. Удрать по дороге не получилось: Цзян Чен решил побыть крайне заботливым и, чтоб больной супруг не простыл по пути, использовал талисман перемещения прямо в поместье Гао, откуда бежать было некуда. Кочевники, если верить картам, уничтожили там все вокруг на сотню ли, а мороз не оставил бы шанса просто так выжить без еды и золотого ядра. К тому же оказалось, что в имении Гао находился не только отряд Цин Хе Не, но и глава этого ордена лично. Бежать из-под носа у Не Мин Цзюе было бы несусветной глупостью. Впрочем, тот так же не был дураком и велел своим людям приглядывать за господином Цзинь. По счастью, кочевники имение не разнесли до основания, а лишь показательно разгромили. Двери и окна удалось починить, печи внутри были исправны. Души убитых тут слуг к моменту прибытия Яо уже расспросили и упокоили, чтоб не выли по ночам от тоски. Теперь оставалось лишь ждать. Это было скучно. Яо надеялся, что ему удасться уболтать кочевников или, напротив, разозлить их, чтоб его взяли в плен, и таким образом сбежать. Хотя… сейчас его побег был самым бесполезным действием. Надо было удержать стабильность между орденами, потому как от скуки даже здесь уже начались пересуды между адептами о том, какой из орденов сильнее и лучше. Яо такие разговоры мягко пресекал: сейчас для них не время. То ли от свежего воздуха, то ли от регулярных медитаций, то ли от смены обстановки Яо стало лучше. Господин Ду положил для господина Цзинь столько лекарств, что хватило бы на год, и сделал прекраснейший чай из того жень-шеня, что привез Су Ше. Но почему-то тут Яо не приходилось постоянно бодриться, хоть погода была холодная, пища простая, а обстановка в доме почти походная. Однако Яо себя ощущал лучше. От этих перемен он ещё сильнее уверился, что дело именно в Пристани лотоса. В доме Гао было тесновато, спать приходилось всем вместе на полу для сохранения тепла. Но Яо был рад такому дискомфорту: Цзян Чену пришлось унять свои желания, чтоб не опозориться и не обморозить свой корень ян. Кочевники, на которых надеялся Яо так же оказались сплошным разочарованием. Какие уж тут свирепые степные воины, о которых писал Не Хуай Сан! Возможно, эти воины в доспехах и с копьями вообще существовали лишь в воображение купцов, желающих рассказать что-то впечатляющее второму господину Не и повыгоднее продать ему какую-нибудь диковинку под свои сказки. К воротам прибыли совсем мальчишки, едва умеющие держать в руках оружие. Хотя как раз их-то оказалось легко уговорить спешиться и зайти в дом. Там, в тепле, сытые они стали куда миролюбивее и разговорчивее. Они оказались из племени пастухов, которых согнали с родных мест пару лет назад. Оружие в руки они до этого брали только для охоты да защиты своих табунов и отар. Так что от А-Ся как от воина было бы толку больше, чем от всей дюжины приехавших юнцов. Воевать эти мальчишки не умели, хотя это их отцы разгромили имение Гао, которое в тот момент уже пустовало, надеясь найти тут источник болезни, выкосившей стада и людей. Хотя эти подростки все же оказались не так уж бесполезны. Их упоминания про колдунов с юга, скверну и людей в шапках, похожих на седло с высокой лукой, дали хорошую пищу для размышлений. Яо порадовался, что не взял свое ушамао сюда. Мог бы выйти конфуз. А так удалось установить почти доверие. Яо даже рискнул позвать это племя в имение Гао, чтоб они не замерзли или не были сожраны собственными мертвыми родственниками. Пришедшие следом за племенем мертвецы оказались грубой подделкой. Кто-то поднял их, но не мог ими управлять. Одной трели Вей У Сяня хватит, что очистить все на тысячу ли окрест. Заклинатели за три часа уложили всех, кто пришел к стенам имения. И то, большую часть этого времени заняло ожидание, когда мертвые подойдут поближе, чтоб не искать их после по лесам. Кочевники хотели бы похоронить своих сородичей как надо, со всеми почестями. Яо предложил сжечь всех, кто выбрался из могил для надежности. Но, конечно, со всеми дарами и почестями, чтоб покойные ни в чем не нуждались на том свете. Но сжечь. Костер получился знатный. Адепты Не нарубили достаточно дров, чтоб избавиться ото всех тел. Кочевников такое отношение и щедрость впечатлили. «Колдуны с юга» оказались не такими, какими их преподносили слухи. Юный вождь теперь страстно хотел побывать на юге, чтоб научиться так же, и очаровался Не Мин Цзюе. Главу Не кочевники так вовсе посчитали героем легенд, и лучше было не разрушать эту иллюзию. Так же кочевники рассказали о еще нескольких таких же мелких племенах, как их собственное. С этим Яо так же стоило разобраться. Жить внутри стены, что обеспечивала защиту от ветра и зверья кочевникам понравилось. Цзян Чен позволил им остаться. Однако, повседневная жизнь никуда не делась. Главам орденов стоило бы вернуться к своим обязанностям. Оставив некоторое количество адептов, главы Не и Цзян отправились по домам, чтоб заняться делами и планированием дальнейших действий. Яо в Пристань лотоса вернулся опять миновав дальнюю дорогу. Цзян Чен решил вновь пожертвовать частью своих духовных сил. В Юн Мэн они переместились поздним вечером, чтоб как следует выспаться перед завтрашним днем. В доме все уже спали, когда господа таки вошли. После долгого дня на морозе юнмэнская промозглая зима показалась очень теплой, а усталость накрыла с головой. Яо лишь умылся и сменил одежды, прежде, чем лечь спать. Цзян Чен ушел за углями для жаровни или кем-то, кто их принесет. Яо уснул не дождавшись его возвращения. Среди ночи, как показалось Яо, его разбудить навязчивые объятия. — Цзян Чен, да сколько можно! Дай поспать! — еще не совсем проснувшись проворчал он. И откуда у Цзян Чена столько энергии? — Да ладно тебе. Я соскучился, — глава Цзян развернул сонного, недовольного супруга к себе лицом и попытался поцеловать. Яо, правда, в восторг не пришел и вцепился до крови в губу. — Ты совсем с ума сошел?! — Цзян Чен отпрянул. Такого раньше между ними не случалось. Кажется, настолько всерьез Яо сопротивлялся только в их самую первую ночь. — Что это было такое?! — Считай, что во мне наконец взыграла страсть, — Яо задумчиво, но с явным удовольствием облизнул яркую от чужой крови нижнюю губу. Этот жест был таким эротичным и вызывающим, что невозможно было терпеть. Цзян Чен перекатился, подмяв супруга под себя, ловко стянул чужие нижние штаны и соединил их тела. Теперь это выходило на удивление легко. То ли инь, то ли частые тайные утехи возымели свое действие. Цзян Чен, все ещё не отпуская, супруга, опять перевернулся, чтоб Яо оказался сидящим сверху. — Ну раз в тебе кипит страсть, то дай ей выход, — улыбнулся глава Цзян. В ответ и на лице его супруга возникло какое-то хитрое, даже немного хищное выражение. Глаза сверкнули. Он чуть приподнялся и опять опустился на чужой корень ян. Цзян Чен от удовольствия закатил глаза. Поход на север в этом плане был сущим адом: Яо даже обнять нельзя было, не говоря уж о чем-то большем. Яо двигался, сидя на коленях Цзян Чен, лицом к нему, но не глядя в глаза. Его взгляд был чуть опущен и отведен в сторону. Наверное, свети фонарь поярче, был бы виден и стыдливый румянец. По крайней мере Цзян Чену казалось, что Яо смущен. В самом деле, поза была довольно откровенная, оставляющая Яо полностью на виду, а он такое не очень любил. И тут Яо, вопреки своему обыкновению, потянулся к супругу. Цзян Чен внутри весь трепетал. Может и на Яо это воздержание после их почти еженочных упражнений действовало так же? Яо чуть лизнул прокушенную губу супруга, а потом, оставив своими губами влажную дорожку, спустился по шее супруга. Это распалило Цзян Чена дальше некуда. Он даже не подозревал, что такая простая ласка будет столь приятна и будоражуща. Яо чуть прикусил основание шеи. Слегка, ласково, не забывая при этом двигать бедрами. Казалось, удовольствие от шеи стекает в пах, делая горячий поток еще полноводнее. Яо еще начал как-то немного быстрее двигаться, сделав ощущения острее. «Женушка, не останавливайся…». Цзян Чен был очень и очень близок к пику. И вот тут Яо вдруг со всей силы вцепился зубами в мышцу в основании шеи. Цзян Чен только смог заорать что-то неразборчивое вроде:"Гуль тебя искусай, Мэн Яо!», но все слова и боль потонули в совсем иных, более чем приятных ощущениях. Сияющий пик в это раз был долгим и настолько интенсивным, что боль исчезла. Было только ощущение горячих губ на плече и чего-то липкого, стекающего по ключице на грудь. — Твою ж мать! — Цзян Чен, едва экстаз прошел, за волосы оттащил Яо от своего плеча. По груди в самом деле стекала тонкая стройка крови. — Полегче! Чего ты в меня вцепился?! — Яо зажмурился. Его губы были будто накрашены. Яркие, блестящие, будто спелый плод. Цзян Чену хотелось сейчас впиться в них. — Тогда, гуль тебя искусай, тоже будь понежнее что ли, — Цзян Чен чуть ослабил хватку в волосах, а Яо приоткрыл глаза. И тут же их широко распахнул, глядя на свежую рану, оставленную им самим. — Удивительно, что ты меня об этом просишь, — обычно эта просьба звучала из уст самого Яо: глава Цзян был любовником темпераментным и порой излишне увлекался. Яо протянул руку, собрал кровь с груди супруга, и потащил пальцы в рот, будто они были в меду. Выпускать корень ян супруга он тоже сегодня не торопился. Еще и чуть сжал внутри, добавляя ощущений. — Интересно, если б на моем месте был Цзе У Цзюнь, ты б его тоже искусал? — Цзян Чен ворчал, но… Таких страстных занятий любовью с Яо было крайне мало. Тем они были ценнее. Плечо? Неприятно, но в жизни с ним случались раны и пострашнее. Яо, похоже, поддался инь, раз в нем вдруг вспыхнули такая страсть. В конце-концов сам Цзян Чен в моменты страсти себя тоже порой не контролировал, делая больно слишком интенсивными движениями. — Вряд ли… Он бы до такого не довел, — Яо облизнул совершенно чистые пальцы и приподнял бедра, чтоб разъединиться с супругом. Его взгляд стал каким-то мрачным. Он не спешил удрать мыться, как обычно и, казалось, думал о чем-то ином. Наконец он как-то осторожно произнес: — Знаешь, мне, кажется, лучше отправиться спать отдельно. — Ага. И в наморднике. Давай мойся и ложись. Яо поднялся и отправился за ширму приводить себя в порядок, думая о том, насколько скверно было то, что произошло.