Дипломат

Цзян Чен испытал ощущение того, что все это уже с ним было, когда утром его разбудил Чжоу вместо служанок или пробравшихся в спальню отца детей. «Господин Глава, просыпайтесь. Пристань лотоса в осаде!» Цзян Чен едва на свалился с постели от такого известия. Это какой-то дурной сон? Или он вернулся в тот момент, когда А-Лину было семь? Яо, стыдливо натягивающего на себя одеяло, однако, рядом не оказалось. Лучше б был. Цзян Чен не спал добрую часть ночи, думая, что делать с супругом, так что настроение из-за недостатка сна и свалившихся проблем у главы Юн Мэн Цзян и без осады было прескверным. Тао-Тао, гули бы ее покусали, единственная, кто мог хоть что-то прояснить относительно теперешней природы Яо, сбежала. Она, наверное, не была единственной на всем белом свете, кто мог бы пролить свет на происходящее, но второй, на кого надеялся в этом смысле Цзян Чен, этих надежд не оправдал. Цзян Вань Инь был в тупике относительно того, как поступить. И не только глава Цзян не знал что ему делать дальше — бывший глава Лань также был на редкость обеспокоен происходящим. Цзян Чен ни разу не видел его таким до этого, даже когда Яо умирал. Тогда Лань Си Чень пытался что-то сделать, не боясь руками зажимал раны, и готов был отдать что угодно ради хорошего самочувствия Яо. Сейчас же Лань Си Чень был растерян, пытаясь хотя бы понять, когда все это началось и можно ли в принципе что-то тут поделать. Господин Вей сильно озадачил, сказав, что это не проклятие или что-то подобное, что можно разрушить или обратить. Это было вообще непонятно что. А Цзян Чен так надеялся, что Вей У Сянь опознает это нечто, сыграет пару трелей и Яо станет прежним. Цзян Чен уже вторую ночь нормально не спал, вспоминая, когда его супруг изменился, как, что было до того, что могло стать причиной. Яо все это время был на виду, не делал ничего подозрительного и не использовал темный путь. Лань Си Чень смог осмотреть его вечером,прежде чем уйти в свои покои так же мучаться бессоницей, как и глава Цзян. Яо де обе эти ночи беспробудно спал, опоенный снотворной настойкой. Господин Лекарь говорил, что это сильное, но опасное средство, которое не следует долго принимать. Хотя он был не уверен,что господину Цзинь что-то вообще может повредить в таком состоянии. Цзян Чен и сам был бы рад хлебнуть чего-то снотворного: уснуть без Яо было сложно. То укус в основании шеи не желая заживать ныл, то постель казалась то слишком мягкой, то слишком жесткой, то голова была полна всяких разных мыслей, гнавших сон,то рядом не хватало чужого тепла. Сегодня лишь под утро, навестив крепко спящего Яо он сам смог задремать. Зачем он ходил к супругу Цзян ответить не мог даже себе. Хотелось. Ненормально влекло. Он даже задумался о том не была ли эта странная привязанность к Яо вовсе не его собственными чувствами, а влиянием того, во что превратился Яо. Хотя некогда он ведь не стал искать других путей забрать племянника из башни Кои по той причине, что Яо ему все же понравился, как бы в тот момент сам Цзян Чен это не отрицал. Но сейчас его едва начавшийся хрупкий сон главы Цзян был прерван. Тревожные мысли опять закружились вихрем в голове. Кто посмел? Почему?! Что за наглецы заявились в такую рань?! Лишь бы никто не прознал, что глава великого ордена в браке с нечистью. И гуль с ним, с позором для Цзян Чена лично, которого будет не оберешься. Если о состоянии Яо станет известно кому-то не дружественному Юн Мэн Цзян, то смерти Яо не миновать, а сам орден может распасться. Как бы не был могущесвенен орден Цзян Чена, как бы не был почетен статус одного из великих орденов, но он был одним из. Если остальные ордена вместе надавят, то в самом лучшем соучаемвсе кончится тем, что Цзинь Гуань Яо придется казнить, убить как обычную нежить прямо этим же утром. Яо, опоенный снотворным зельем, себя едва ли поведет как та жена-черепаха, которая смогла удрать. Цзян Чен стряхнул остатки сна, прогнал все эти бредовые мысли и сел в кровати. О состоянии Яо пока знали лишь самые доверенные лица. Тао-Тао не пойдет в какой-то другой орден рассказывать о таком, иначе выяснится, что она и сама нежить. Тао-Тао глухой не была и удрала она с юным господином Лань. Это что-то совсем иное. Цзян Вань Инь нахмурился, определенно не обрадованный такими новостями:  — У кого в этот раз хватило наглости пытаться взять Пристань лотоса в осаду? Помощник поклонился и с некоторой опаской ответил: — Это ваш племянник, господин Глава, юный глава Цзинь. — Да какого гуля тут происходит? — ответ помощника словно поджег фитиль под фейерверком. У господина Главы аж молния по руке пробежала, от самого пальца, где был надет Цзы Дянь, и до локтя. Чжоу благоразумно отступил на полшага, чтоб не попасть под горячую руку. Известие господина Главу определенно взбодрило и привело в еще более худшее настроение, чем было вчера вечером после отъезда господина Вея. Цзян Чен, ругаясь на чем свет стоит, наскоро оделся и поднялся на стену, чтобы посмотреть как обстоят дела. Что происходит? Цзинь Лин совсем сдурел?! Власть в голову ударила? Так дядя ему напомнит об учтивости, вежливости и хорошем воспитании. Под стенами и в самом деле стоял большой отряд воинов в золотых одеждах, который возглавлял сам юный глава Цзинь. Цзян Чен с некоторым удовлетворением отметил, что подобран и построен отряд хорошо, никто не отвлекается, лошади разве что беспокойно переступают. Вооружены все хорошо, численность достаточная, чтоб хорошенько напугать противника и потрепать при возможности. Только вот глава Юн Мен Цзян не из пугливых и не из тех, кто позволит какому-то юнцу покрасоваться. Драться с племянником всерьез Цзян Чен не собирался. Дал приказ лучникам, уже поднявшимся на стену, не стрелять в племянника, а его отряд хорошенько напугать, если те вдруг предпримут какие-то действия. Цзян Чен велел открыть ворота и вышел один, прямиком направившись к несколько опешевшему от такого вот молчаливого приветствия племяннику. Он буквально за ногу стащил Цзинь Лина с лошади, не глядя на то, что это голова другого ордена, что отряд Цзинь положил руки на рукояти мечей, что лучники уже достали стрелы и положили их на тетиву. Фея, до этого сидевшая у ног лошади и было вильнувшая хвостом, ощетинилась. Сзади торопливо хлопнула калитка, кто-то очень быстро вышел следом, прервав движение главы Цзян и быстро — только светлый рукав мелькнул — подав руку почти упавшему Цзинь Лину. Лучники опустили луки, мечи так и остались в ножнах, Фея завиляла хвостом. "Да какого гуля ты тут делаешь, Мэн Яо?! Кто позволил тебе выйти?!". И в то же время со злостью и досадой пришло какое-то облегчение. Цзян Чен не мог объяснить такой бездумный поступок, который он едва не совершил. Яо — ведь это же был он — подоспел очень вовремя. — Глава Цзинь, приветствую! — прозвучал голос Лань Си Ченя. — Зачем вы прибыли сюда в столь ранний час и с отрядом? Если между вами и главой Цзян какие-то трения, то я готов помочь вам мирно решить их. Цзян Чен обернулся. Лань Си Чень улыбался вроде бы как всегда, вежливо и приятно, но в то же время в нем было какое-то напряжение. Он так же спешил сюда: его одежда и прическа были чуть небрежны. Цзинь Лин, до этого зависший где-то посредине между седлом и землей все же окончательно спустился и оказался почти вплотную к Цзян Чену. — Дядя, то есть глава Цзян, откройте ворота и мои люди не причиняют никакого вреда, — о, Цзян Чен уже не раз слышал эту фразу. Обычно за ней следовали требования чего-нибудь такого, что отдавать глава Цзян был совершенно не согласен. Но сейчас было совсем не время дня склок.  — Двери Пристани лотоса всегда открыты для моего племянника, — он хлопнул Цзинь Лина по плечу, чтоб свести все в шутку. — И тебе определенно надо потренироваться лучше держаться в седле. Цзян Чен сделала знак открыть ворота. Разместить весь отряд будет той еще головной болью. Наверное, Яо бы что-то придумал, но он спит так, что его и пожар бы не разбудил. Лань Си Чень прошел вместе с ними в покои для приема важных гостей. Тут уже суетились служанки. Цзян Чен сел по одну сторон стола, Цзинь Лин, упрямо поджавший губы — по другую. Лань Си Чень сел между ними, явно готовый в случае чего их разнимать. — Ну объясни мне, Цзинь Лин, покуда я тебе не переломал ноги за твою неучтивость, что это означает? Зачем ты приехал брать свой родной дом приступом? Если тебе так хочется в гости достаточно было просто написать, - прозвучало довольно язвительно. — Почти две недели назад я отправил сюда своего посланника, чтоб он дождался тебя и обсудил кое-что насчет дяди Цзиня. Он написал, что ты совсем обезумел от ревности, прячешь дядю Цзиня, не даёшь с ним побеседовать, а вчера тут вовсе был человек, что практикует тёмный путь. Еще он писал, что по дому ходят слухи, что дядя Цзинь опять серьезно болен, но ты не зовёшь врачей и выслал обратно господина Ду. Я хочу забрать дядю Цзиня в башню Кои, - Цзинь Лин стал старше, еще выше - ростом уже с дядю Цзяна - и не так порывист в речах. — Что за вздор!.. — едва не задохнулся от гнева Цзян Чен и понял, что его губы намертво склеены, так что браниться дальше он не может. Да чтоб гули сожрали этих Ланей с их заклятием! — Глава Цзинь, все, что Вы сказали правда лишь отчасти, — Лань Си Чень и в самом деле был полезен. Он будто подменил сейчас собой Яо, сглаживая все углы. — Цзинь Гуань Яо в самом деле болен. У него лихорадка с тех пор, как он прибыл с севера и он просто не в состоянии принимать посетителей, — Цзян Чен сощурился. Лань Си Чень напропалую врал, нарушая правила собственного ордена, да еще как складно! Насколько же далеко но может зайти защищая своего А-Яо? Их Яо. — И… что с ним? — Цзинь Лин был на на шутку взволнован. Вся эта его взрослость вдруг слетела. Он превратился в обеспокоенного ребенка. — По правде, мы пока не можем понять причин этой болезни. С позволения главы Цзян я пригласил господина Вея, чтоб удостовериться, что это не влияние темной ци или не какое-нибудь мудреное проклятие, не известное в наших местах. Так что пресловутый "человек, практикующий темный путь" вам отлично знаком. — Дядя опять?.. — Мы пока ничего не знаем. — Лань Си Чень выглядел удрученным. Даже улыбка сошла с его лица. — Но поверьте, глава Цзинь, и я, и глава Цзян переживаем за господина Цзинь и делаем все возможное. — Я могу с ним поговорить? — Сейчас господин Цзинь принял лекарство от лихорадки и спит. Думаю, он проснется только к полудню как вчера. Но я уверен, что глава Цзян не будет возражать против этого разговора. Эти речи сильно успокоили Цзинь Лина. Он готов был подождать. Цзян Чен кивнул. Нет, Лань Си Чень был сейчас несомненно полезен и все решилось в самом деле мирно, но заклятие молчания Цзян Чен ему припомнит.