Дипломат

Обдумать произошедшее у Цзян Чена получилось уже глубокой ночью, когда все закончилось. Его когда-то ужасно раздражала привычка Яо все анализировать и копаться в себе, ища причины всему и рациональное объяснение каждому своему поступку. Сейчас эту привычку перенял и глава Юн Мен Цзян. Иначе найти какую-то логику в произошедшем было бы нельзя, а следовало бы. Собственно, развитие событий после ухода господина Лекаря было довольно быстрым. Яо то ли больше не мог пользоваться духовными силами, то ли не захотел, но и без этого оказался достаточно опасен и силен. Когда Лань Си Чень прибежал в спальню Яо, то застал главу Цзян с супругом в довольно недвусмысленной позе. Если б Цзян Чен лично не был бы участником событий, то принял бы происходящее однозначно за акт насилия над Яо. Отчасти это так и было, но лишь отчасти. Когда Яо кинулся к нему, то Цзян Чен ощутил кое-что весьма странное. Эта волна чего-то недоброго, леденящего кровь с приближением Яо сменилась ровно противоположными чувствами. Цзян Чен испытал неожиданно сильный прилив вожделения. Такого с ним и в подростковые года не случалось, когда контролировать свое тело взрослеющему юноше почти невозможно. Яо был какой-то необыкновенный. Цзян Чену мерещилось, что Яо хочет его целовать и заниматься любовью, выражая так вопреки словам свое согласие. Он поймал Яо в свои объятья и крепко прижал к себе наслаждаясь этим ощущением, а Яо в самом деле уткнулся носом в укус и принялся это место целовать, заставив рану слегка болеть и приятно покалывать. Цзян Чен подхватил супруга под бедра принуждая обхватить ногами свою талию, усаживая на себя, опускаясь таким образом на пол, укладывая Яо спиной прям на циновки. Страсть горит, а до кровати целых семь шагов — слишком долго. При всем при этом Яо что-то еще говорил, но Цзян Чен вообще не воспринимал слов, только сам голос. Ко всему прочему они опрокинули оставшийся у двери короб господина Лекаря. Первый господин Лань застал их когда Цзян Чен, прижав всем весом супруга к полу, уже успел стащить с них обоих нижние штаны и только-только начал таранить медные врата. Только звуки Ле Бин отрезвили Цзян Чена. Яо под ним просил отпустить и оставить в покое, угрожал убить. Это определенно не было лаской и согласием. Так почему Цзян Чен услышал именно то, чего так жаждал, а не то, что было в самом деле? Что с ним такое происходило? Однако, обеспокоило Цзян Чена не одно только столь сильное и навязчивое желание заниматься любовью. Он ведь даже сейчас, зная, что его супруг более не человек, все равно захотел сыграть свадьбу. На полном серьезе собирался. Вопреки просьбе и благоразумию пошел в спальню супруга один в поздний час, держа в мыслях то, как будет снимать алые шелка с них обоих. Даже думал широко отпраздновать это событие, совершенно забыв о последствиях. Тут под угрозой в самом деле оказались бы и репутация самого Цзян Чена, и его ордена, и жизнь Яо. Да сама ситуация выглядела абсурдно и заставила бы схватиться за меч любого более-менее здравомыслящего заклинателя. Глава великого ордена играет свадьбу с очевидной нечистью. Это даже не курам на смех, а хуже. Но откуда вообще это желание, противоречащие логике и совершенно бессмысленное? Оно возникло не в один день, но никогда не было столь абсурдно сильным. Цзян Чен попытался припомнить, когда его желание нормальной семейной жизни превратилось в эту ненормальную манию обладать Яо? Не сказать, чтоб он никогда не думал о чем-то подобном. Если б Яо не был так амбициозен, то, возможно, было бы проще. Только это был бы уже не Яо. Ведь изначально Цзян Чен ценил в нем и это в том числе. Благодаря уму, хитрости и этой амбициозности Юн Мэн Цзян поднялся с колен весьма быстро, гораздо быстрее, чем Цзян Чен смог бы сам это осилить. Так как же все поменялось, что глава великого ордена вдруг стал самодуром, желающим запереть талантливого советника в своих покоях, словно наложницу? Он ведь еще и ревновать начал к Лань Си Ченю, хоть все чувства были давным-давно ясны, а тропинки в персиковом саду протоптаны не по разу и даже ими троими вместе. Что это все означало? Его тоже прокляли? Но кто и когда? Наложить проклятие на обессиленного и откровенно больного Цзинь Гуань Яо было легко, но на здорового и опытного заклинателя? Да кто вообще и почему посмел проклясть главу Юн Мэн Цзян?! Злость кипела внутри. Это все случилось после их прибытия с севера. Причина там? Рана ныла все сильнее, словно намекая на что-то. За дверью было слышно, как по комнате мечется Яо, все никак не могущий успокоиться и уснуть даже после двух чашек отвара и нескольких мелодий. К Цзян Чену сон тоже не шел. Все эти мысли дополнили еще неудовлетворенное вожделение и желание заснуть прижимая Яо к себе. К утру Яо, видимо, окончательно измотав себя, таки свалился спать. Цзян Чен неожиданно для себя понял, что эта тишина убаюкивает и умиротворяет. Кажется, спать теперь они могли в самом деле только вместе, но совсем не так, как того хотелось бы сейчас главе Юн Мэн Цзян. Проснулся Цзян Чен поздно. Аи-Аи тихонько, крадучись, прибирала наскоро скинутую вчера хозяином одежду. Будить господина в планы служанки не входило. Впрочем, Цзян Чен тут же дал ей задание привести сюда через полчаса первого господина Ланя для серьезного разговора. Принимать пусть бывшего, но все же главу другого ордена прямо в постели Цзян Вань Инь себе позволить не мог. Следовало привести себя в порядок, чтоб ничто не намекало даже на вчерашнее происшествие. Лань Си Чень выглядел не очень бодрым. Вероятно, эти ежедневные не по разу сыгранные мелодии его истощали и утомляли. Так же Цзян Чен подозревал, что первый господин Лань подпитывает названного брата своими духовными силами, сдерживая ярость. — О чем вы хотели так срочно поговорить, глава Цзян? — Лань Си Чень оставался вежлив, хоть и бл весьма насторожен. — Я полагаю, что проклят не один Яо и это парное проклятие. Я читал, что такое возможно, — кратко изложил суть своих ночных размышлений Цзян Чен. — Я не считаю себя специалистом в этой теме, Саньду Шеншоу, но такие вещи можно наложить лишь на простых людей. Да и господин Вей заметил бы, будь с вами что-то не так. — Он смотрел только на Яо, — это было чистой правдой. Вей У Сяня происходящее с Яо увлекло сверх всякой меры, так точ он едва ли заметил бы что-то рядом. — Не думаю, — покачал головой Лань Си Чень. — Господин Вей при всей его неусидчивости и живом характере весьма внимателен и дальновиден в делах. Однако озвучить эту идею Яо господин Лань посчитал целесообразным. Может это в самом деле позволит найти как и когда все это началось? Или даст какую-то еще зацепку. Яо выглядел так, словно не просто всю ночь не спал, а пережил тяжелую битву. В постели он лежал совершенно обессиленно. Лань Си Чень обращался с ним, как с больным ребенком. Яо выглядел хуже, чем во все дни перед этим. Цзян Чен не стал переступать порог комнаты. Он теперь не был уверен, что сможет удержать себя в руках, и не знал, хватит ли Яо сейчас сил себя контролировать. Спокойно общаться у господина Цзинь выходило пока лишь с господином Ланем. Яо кивал, слушая слова названного брата. О парных проклятиях он знал немного и все это было лишь из тех шарлатанских книжек, что разорили некогда его мать. Впрочем и тут у Яо все же нашлось решение. «Надо написать господину Су в Мо Лин. Он… он довольно сведущ на эту тему». Цзян Чен было вознамерился сам написать Су Мин Шаню, просить от лица главы Юн Мен Цзян. Но Яо возразил, что письмо должно быть написано именно его рукой, иначе Су Шэ не ответит. Цзян Чен, покуда Яо работал кистью, в очередной раз задумался, что все же связывает этих двоих: его супруга и главу крошечного ордена Мо Лин Су. Эта дружба или все же их отношения иного толка? Почему Су Шэ будет так послушен просьбе именно Яо, но отказал бы главе могущественного ордена, упустив очевидную выгоду? Едва ли кто-то запросто проигнорирует возможность заиметь в должниках одного из тех, кто задает тон всему миру заклинателей. Письмо глава Цзян отправил сам, бегло перечитав. Яо писал, чтоб Су Шэ ехал через башню Кои сопроводил Цзинь Жу Суна в Пристань лотоса, а так же чтоб поискал что-то о заклятиях, карающих супругов. Это проклятие, похоже, в самом деле убивало не одного Яо. Цзян Чен себя ощущал тоже каким-то ослабевшим даже после часа медитации. В письме не было ничего подозрительного. Просьба сопроводить А-Суна сюда так же была вполне уместна. Далее было и еще одно дело, на исполнении которого Яо настаивал: переговорить с тем самым господином, что приехал из башни Кои. Цзян Чен был не уверен, что вообще стоит допускать эту встречу. Яо не казался готовым к ней. Однако ночной шум в доме слышало достаточно много его обитателей, чтоб скрыть это происшествие. Цзян Чен надеялся, что Люн И хватило ума приказать служанкам прикусить языки и не обсуждать это. Однако, у господин из ордена Цзинь уже сделал свой ход. Цзинь Лин догнал дядю у птичьих клеток. " Дядя Цзян, что произошло вчера ночью? Мой советник несет какую-то нелепицу, что ты убил дядю Цзиня! Мои люди очень встревожены этим» Цзян Чен аж застыл. История разворачивалась точно партия в шашки ровно так, как предсказывал Яо. Пристань лотоса полна адептов Лань Лин Цзинь, а ситуация похожа на искру в стоге соломы. Цзинь Лин не пришел бы вот так, не будь все в самом деле серьезно. Похоже, этот самый советник нашел повод. Цзян Чен не был уверен, что даже предъяви он живого и абсолютно здорового Яо это бы как-то решило проблему и снизило градус накала. Цзян Чен решил, что для начала надо подстраховаться. Яо, хоть порой делал отчаянные вещи, все же был достаточно умен, чтоб многие ситуации обернуть в нужную сторону. И Яо смог. Он попросил Цзян Чена отдать несколько приказов служанкам, а Цзинь Лину изобразить, что он крайне недоволен советником, что было так и в самом деле. Лань Си Чень ушел через смежную дверь в покои главы Цзян, чтоб в случае чего быть наготове. Цзян Чен велел все адептам до единого быть настороже. Люн И велела служанкам отнести перекус людям из Лань Лин Цзинь: это должно было несколько отвлечь их и дать адептам Юн Мен Цзян небольшую фору по времени. Цзян Чен лично привел этого советника. Яо сидел в кровати и выглядел больным, как ему и было положено. Ощущение чего-то неприятного, липкого наполнило атмосферу. советник был родственником, пусть и не очень близким Цзинь Гуань Шаня, рос в башне Кои и вот именно сейчас Цзян Чену показалось, что его тесть восстал из гроба, чтоб проведать сына. Отвесив подобострастный поклон советник поздоровался: — Дорогой племянник, я не чаял вас увидеть! Я так, так волновался о вашей жизни! — Цзян Чен, стоя у самой двери снаружи, поморщился. Примерно таким же тоном некогда Цзинь Гуань Шань расписывал ему достоинства Яо как будущего супруга и рассказывал о якобы кипящей страсти. Хотелось от этих речей пойти и умыться. — И я рад вас видеть… дядяюшка! — Яо слегка улыбался, но Цзян Чену казалось, что тот сдерживается, чтоб не вцепиться в горло гостю. Цзян Чен в принципе не был бы сильно против, если б это произошло: уж очень мерзким был этот господин. — Глава Цзян говорил мне, что вы прибыли и желаете меня видеть, — интонации почти точно повторяли те, с которыми говорил сам советник, — а я все никак не мог принять вас. — Как я рад узнать, что вы живы! Вчера был такой шум, что я сомневался, что вы живы.Не произошло ли чего дурного? Цзян Чену хотелось нервно рассмеяться. Все было так знакомо! Все в ордене Цзинь на один манер! — Шум? Ах да, вчера поздним вечером и встал с постели, желая выйти, и упал возле двери. Лихорадка еще не сошла, не стоило мне торопиться. Глава Цзян пришел и помог мне подняться. Так что же у вас было за сочное дело? — В таком случае мне стоит поблагодарить главу Цзян за его милосердие и заботу о моем племяннике, — Цзян Чен ощущал себя так, словно съел неспелую хурму. Все эти любезности по отношению к нему и Яо вязли на зубах. — И все же я намерен настаивать на том, чтоб перевезти вас в башню Кои. — В самом деле? — Не могу же я бросить тут члена нашей семьи в столь беспомощном состоянии! Юному главе Цзинь нужна помощь, второй молодой господин тоскует по отцу… — Какие благостные речи! Неужели мне таки полюбили в этой семье, позабыв кем была моя матушка? — Разве ж материнская кровь играет какое-то значение? Я ценю в людях таланты. Вы единственный из всего ордена, кто с первого дня вступления рьяно приумножал его славу. А ваше образование! Я восхищен как вы блестяще сдали чиновничей экзамен! Яо не считал, что экзамен сдал блестяще. Но то, что прозвучало именно сейчас наводило на вполне определенные мысли.Да и весь этот неожиданно пролившийся мед тоже был неспроста. — Я под арестом в Пристани лотоса. — Орден Цзинь достаточно могущественен, чтоб увезти вас отсюда, — советник понизил голос и продолжил. — А если на вашу сторону встанут названные братья. Яо поманил гостя нагнуться пониже, словно намереваясь ответить тихо-тихо. — Вы хотите возвысить орден Цзинь над всеми прочими? — Золото сияет ярче прочих*. — А какая судьба ждет Цзинь Жу Ланя? — Самая блистательная. С моей да вашей помощью… Яо вдруг резко выкинул руку и дернул советника за воротник одеяния на себя. Цзян Чен опять почувствовал эту ауру зла и ярости. Советник заголосил. И тут же все прекратилось. Цзян Чен уж было подумал, что Яо в самом деле загрыз его и резко распахнул дверь. Но нет, советник с обезумевшими глазами оглянулся на входящего. — Так что же намерен делать дядюшка?! — Цзян Чен не знал, что еще сказать и как-то объяснить сове присутствие. — Я намерен объявить войну ордену Цз. — у советника вдруг закровоточили цицяо и он рухнул на постель. — А теперь зови сюда всех, кто ждет чтоб напасть, — как-то отрешенно произнес Яо. Советник меж тем очнулся, выхватил меч и принялся им махать. Тут как раз подоспели адепты Цзинь на шум и адепты Цзян. Так тчо картину они увидели во всей красе. Выводили советника из покоев Яо со свей возможной аккуратностью, причитая, что тот переутомился и от этого случилось искажение ци. Цзян Чен предпочитал не думать, что там такое сделала Яо, что это искажение произошло. Главное, что враг был нейтрализован. адепты Цзинь не будут исполнять приказы того, кто откровенно не в себе. Советника поместили под арест. Цзинь Лин велел строго охранять его, покуда тот не очнется. Первый господин Лань сыграл исцеляющую мелодию, что остановило кровотечение, но не привело советника в чувство. Когда Цзян Чен вернулся, Яо опять дремал в кровати, свесив волосы. Лань Си Чень как-то бесшумно нагнал его уже на пороге, преградив путь флейтой. Яо встрепенулся. — Советник заперт? — Да. Что ты с ним сделал? — Цязн Чен не мог взгляд оторвать от супруга. Яо опять словно обволокло аурой этой ненормальной привлекательности. — Сам не понимаю. Я хотел припугнуть его, чтоб он рассказал с чего такое пристальное внимание к тому, как я сдал экзамен… Придется дождаться а-Суна и того, что он привезет.

***

А-Сун приехал через два дня. Все это время Цзян Чен старался максимально занять себя. Даже лично уехал охотиться на какую-то мелкую нечисть, с которой вполне бы справились ученики. Лишь бы не быть дома, не смотреть на дверь в спальню Яо. И то ли он так увлекся поимкой яогуая, то ли от холода, но укус на охоте болел куда меньше, чем дома. Лишь к вечеру, когда адепты Юн Мэн Цзян вернулись домой, эта рана вновь начала ныть и кровоточить, будто и не затянулась днем. Яо тоже несколько нервничал перед приездом сына. Опасался он и того, что может привезти а-Сун, и того, как он сам среагирует на собственного ребенка. Яо боялся, что этот гнев и ярость могут достаться тому, кому они нужны менее всего или он случайно сделает то же, что с советником.