10 способов понравиться Эдди Каспбраку

      К сожалению, при всех вышеперечисленных советах, вам вряд ли удастся понравиться парню, если станете критиковать его родителей. В особенности, мать.       Помните, мама вашего потенциального избранника — святая женщина. Причем, во всех смыслах. Любые замечания относительно ее персоны или действий будут восприняты, скорее всего, негативно.       Если вы планируете долгосрочные отношения с парнем, избегайте любых споров касательно родителей.

***

      Первая мысль, которая пришла в голову Ричи, стоило тому прочитать очередной совет из журнала: ну уж в этом то он точно хорош — это же, чёрт побери, его стезя.       Хорошее отношение к матери Эдди у Тозиера, кажется, было в крови — прилипло к каждому лейкоциту, как особый вид антитела, и текло по кровеносным сосудам, разносясь по всему организму.       Ричи настолько обрадовался этому открытию — надо же, наконец-то ему не нужно будет из кожи вон лезть и как-то чересчур сильно стараться — вот же оно, хорошее отношение, прямо на блюдечке с золотой каёмочкой преподнесено Эдди, в качестве очередного (что не мало важно — на этот раз последнего, самого важного, самого ценного — абсолютно не подвергающегося сомнениям в плане действенности — что угодно, а этот совет на весь миллион процентов обязан был сработать) метода соблазнения, что решил даже особо не подготавливаясь — прямо так, как есть — пойти к Эдди и, надеясь на то, что он застанет дома миссис Каспбрак показать своё «хорошее отношение к ней».       Накинув на плечи свою любимую гавайскую рубашку (ту, про которую Эдди чаще всего говорил, что «Она выглядет слишком по-пидорски, Ричи, лучше сними, к тому же, Господи, ты что её уже неделю носишь?! А как же гигиена?»), Тозиер выскочил из дома, махнув матери рукой на прощание и пообещав быть дома к девяти, и помчался к дому Каспбраков. Он усмехнулся сам себе — в первый раз, когда он следовал совету из журнала, всё выглядело примерно также, но сейчас (он был в этом уверен) он был гораздо более опытен, относительно соблазнения и обольщения парней. Он был просто «ас». Заклинатель. Развратитель. И так дальше по списку. И он был уверен в себе, как никогда ранее.       Подойдя к дому Каспбрака, Ричи трижды постучал и, пригладив руками неприглаживающиеся кудри, стал ждать, когда ему откроют. Через пару мгновений дверь распахнулась, и на пороге показалась сама хозяйка дома — Соня Каспбрак, женщина с большой буквы, не заметить которую было весьма проблематично. Она смерила суровым взглядом Ричи с ног до головы, а затем, чуть более радушно, спросила:        — Да? Ты что-то хотел? — (Не здрасьте — не до свидания — подумал Ричи. — Как-то чересчур грубо даже для неё. Может, что-то случилось…)        — Здравствуйте, миссис Каспбрак! — сладко протянул Тозиер и растянул губы в улыбке. — Я давно не видел Эдди, хотел зайти и проведать его. А заодно и вас. Как вы поживаете?       Соня немного смутилась и, кое-как улыбнувшись, ответила:        — Ох, это мило с твоей стороны. Всё прекрасно, как и всегда, вот только… — Ричи знал, что Эдди болтливый. Знал, что тот умеет тараторить, особенно когда волнуется. Но он не знал, что всё это передалось ему от мамочки. — только вот, мистер Пушистик (Каспбраковский кот) опять заболел, а может и нет — я не знаю, он с утра ничего не ест, лежит на одном месте и грустным взглядом (а когда его взгляд не грустный?! С такой-то хозяйкой…) смотрит в одну точку… мне кажется, он заболел — ну это же ненормально, ведь да? — Ричи кивнул и уж было хотел вставить слово, в эту тираду, но миссис Каспбрак не дала — она вдруг положила руки на грудь и взволнованным голосом продолжила: — Ох, горе, какое горе… ну ты это, проходи, чего же ты стоишь на пороге, давай, на улице то вон, холодина (+25, Ричи посмотрел с утра на градусник), ветер вон какой сильный (абсолютное безветрие), давай в дом… — и, конечно же, её нисколько не волновало, что Ричи, во-первых, пришёл не к ней, а к её сыну (будто бы первую половину причины его прихода она не услышала — включила свой слух только в середине), а, во-вторых, времени у него ну совершенно ограниченное количество, — ну проходи-проходи, обувь можешь не снимать. Чай будешь? Или кофе? Нет, кофе детям вредно, от него гипертония начинается. Или лучше воду? От неё не толстеешь даже — а значит остаёшься здоровым. Однозначно, налью тебе воды. Что ты думаешь на счёт погоды за окном? Прескверно, да? Ах, кот, мы же говорили про бедного мистера Пушистика…       Кажется, слух Ричи (точно также, как это сделал слух миссис Каспбрак — единственная схожая черта у них) отключился спустя пару минут. Он точно помнит вопросы про чай (в тот момент в голове пронеслось: что? Кофе вредный? Окей? Но что, чёрт возьми, с чаем не так? Просто чай…), он точно помнит расспрос про погоду (можно подумать, миссис Каспбрак действительно интересовало, что Ричи думает о погоде — она же слова ему вставить не давала), он точно помнит что-то про Пушистика — а потом…       А потом удивлённый голос Эдди…        — Что здесь происходит? Почему Ричи здесь? — спросил Каспбрак у своей матери, а затем посмотрел на Тозиера и задал вопрос уже лично ему: — Давно ты здесь?       Ричи вспомнил про хорошее отношение и, растянув губы в улыбке (что стало уже привычным для него — как Эддин ингалятор), съязвил:        — Ох, Эдди, привет, а мы тут с твоей мамой беседуем. Знаешь, она такая хорошая женщина, просто прекрасная. С ней так интересно общаться… — Ричи видел, как с лица шатена так и не сходит удивление — наоборот, его брови начинали подниматься всё выше на лоб, серьёзно рискуя скрыться в густой шевелюре.        — И о чём же вы говорили? — недоумённо поинтересовался Каспбрак младший. Он как вошёл на кухню, где сидели (Полчаса? Час? Кажется, Ричи потерял счёт времени за «приятным разговором») Ричи и Соня, замерев в дверном проходе, так и стоял там, держа в руке кружку с каким-то смешным рисунком (то ли с рождественскими носками, то ли с грибами — Ричи не удавалось разглядеть), и как рыба открывая и закрывая рот.        — Оо, о многом… — протянул Тозиер, — о, кхм… о чае. И о погоде. Ии… — он потупил взгляд, пытаясь вспомнить имя кота, — о Пыхтелке…        — Что-о-о? — удивлённо протянул Эдди. Смотря на его лицо, Ричи начало казаться, что всё-таки имя он вспомнил неверное…        — О Пушистике, дорогой, — ответила миссис Каспбрак и, поманив рукой Эдди на себя, пролепетала: — Как ты, дорогой? У моего Эддички всё в порядке? — Ричи закашлялся (читайте: засмеялся, но закрыл рот рукой, изображая кашель) и, встав из-за стола, продекларировал:        — Миссис Каспбрак, Эдди, мне нужно идти… Труба зовёт, так сказать. Ещё очень много дел.       Эдди — всё ещё недовольный — фыркнул, а затем произнёс:        — Я провожу тебя до двери. — Ричи покорно кивнул в ответ и двинулся к выходу. Стоило парням выйти на улицу, как лицо Эдди мигом окрасилось в алый оттенок гнева, и он спросил:        — Что это, чёрт возьми, такое? Что за хрень, Ричи? — он упёр руки в боки и прищурил взгляд. Будь у Ричи инстинкт самосохранения — он бы понял, что это нехороший знак, вовсе не означающий большую признательность за то, что он — Тозиер, так прекрасно относится к матери Каспбрака. Но у Ричи с рождения отсутствовала добрая половина жизненно необходимых инстинктов. Поэтому он, ни секунды не сомневаясь в себе, произнёс:        — Что такое, Спагетти? Я же сказал — я общался с твоей матерью Она прекрасная женщина, именно поэтому в кавалеры она выбрала себе такого прекрасного парня, как я.       Эдди закипал — медленно, но необратимо. А Ричи тем временем продолжал:        — Она действительно неописуемая, необъятная… душа у неё, а ещё этот её кот, Пыхтелка, это её само-        — Пушистик… — перебил его Каспбрак, вновь исправляя имя несчастного кота, но Ричи не понял, что вновь оплошал.        — Что?        — ПУШИСТИК, Я ГОВОРЮ! — крикнул Эдди и, уже нисколько не сдерживая себя, с кулаками налетел на Ричи. — Сколько раз я просил тебя, Тозиер, не шутить насчёт моей мамы? Сколько, чёрт возьми, грёбаных раз?        — Что? — Ричи даже опомниться не успел, как ему в глаз прилетел Эддин кулак, а уже через секунду — шатен повалил его на землю и, сев сверху, начал колошматить своими крохотными кулачками по Тозиеровской груди.        — Что слышал, осёл! Сколько раз я просил тебя так не делать?        — Эдди, Эдди, успокойся, я не… — но Каспбрак и слова вставить не давал, он, не измеряя силы, лупил кудрявого, раз за разом повторяя, как мантру: «Сколько раз, сколько раз…»       Наверное, в какой-то момент Ричи бы устал сопротивляться и просто умер от того, что Эдди бы отбил ему лёгкие (тот факт, что шатен мог убить брюнета каким-либо иным способом — отметался сразу), как говорится, вода камень точит… Если бы не миссис Каспбрак, которая вышла во двор и своим волевым голосом не приказала Эдди идти домой.       Каспбрак (не сказав на прощание ни слова — лишь показав за спиной средний палец Тозиеру) скрылся за дверью дома, и до Ричи дошла одна простая, но при том совершенно не радующая его мысль: он, блять, облажался. Все десять чёртовых раз. Советы закончились. Эдди не хочет с ним даже разговаривать.       И Тозиер понятия не имел, что ему дальше делать…       Какой-то неправильный парень Эдди, если ни один из десяти советов с ним не сработал…