10 способов понравиться Эдди Каспбраку

      Ричи сидел над раскрытым журналом, все советы из которого были выполнены, но которые ни на шаг не приблизили Ричи к заветному золотому яблоку — Эдди Каспбраку, а в голове бегущей строкой проносилось «Чёрт! Чёрт! Чёрт!». Он не понимал, в каком таком месте была допущена оплошность — в какой момент времени всё пошло по пизде, причём стремительно.       Стоило ли упоминать, что Эдди, после всего случившегося, вообще не хотел с ним разговаривать? И не то чтобы таки доводы Ричи построил сам — нет, Тозиер трижды звонил в дом Каспбраков и все три раза Соня извинялась и каждый раз придумывала новую отмазку («Сегодня у Эддички болит горло, думаю, тебе лучше не приходить; Ох, Ричи, знаешь, мы собирались съездить с Эдди в торговый центр, может в другой раз? Ричард, мне очень жаль, но у Эддички в комнате был полнейший беспорядок, так что я наказала его — приходи завтра, когда он уберётся» — мысль о том, что у Эдди мог быть беспорядок хоть где-то была до жути странной — Ричи просто не верил в сказанное миссис Кей — он понимал, что Эдс действительно просто не хочет его видеть, поэтому и пытается придумать себе тридцать три и ещё одну причину, из-за которой Ричи не смог бы с ним пересечься).       И тогда брюнет решается на крайние меры. По началу — в голове появляется вопрос: а стоит ли вообще? Что если, не следуя советам из журнала, а идя против системы — решаясь на какие-то серьёзные действия самостоятельно, он только сделает всё хуже? Что если их напряжённые отношения станут ещё более напряжёнными? Они перестанут быть друзьями вовсе? И все эти мысли, словно черви в яблоке прогрызали дорожки в мозгу Тозиера, отравляя остатки разумности.       Но он откинул их. Одним лёгким движением вытолкал из головы, повесив на входе замок — прочь, я сам разберусь с собой. И, бросив журнал на пол и слегка потоптавшись на его уже весьма истрёпанных страницах, Ричи подошёл к зеркалу, серьёзным скептическим взглядом осмотрел своё отражение и твёрдым голосом сказал:        — К чёрту все советы!       Он вдруг замер, повернулся и посмотрел на журнал. А затем, усмехнувшись, подскочил к столу, взял из стаканчика с пишущими принадлежностями ручку и, подняв несчастный журнал с пола, открыл на нужной странице.       Щёлкнув ручкой, он принялся с лёгкой усмешкой на лице что-то выводить. Затем снова кинул журнал на пол и выскочил из комнаты. На той странице. Где были десять нерабочих советов осталось выведено корявым Тозиеровским почерком:

      «Совет одиннадцатый: или к чёрту все советы. Если вам действительно нравится парень — пойдите и скажите ему об этом, а не читайте тупые женские журналы, которые предназначены для домохозяек за сорок с шестью десятками кошек. Ричи Тозиер»

***

      Пробегая вниз по улице, в голове Ричи была лишь одна мысль: как отреагирует Эдди? Он понимал, что из-за всех этих глупых действий, на которые толкал его пресловутый журнал, шатен может подумать, что это шутка. А если подумает, что правда — наверняка же врежет. Толкнёт на землю и вновь начнёт колошматить своими маленькими кулачками. Но если подумает, что шутка — может разозлиться. Назовёт Ричи придурком и никогда не станет с ним разговаривать…       Но была и ещё одна мысль, которая внушала теплящуюся в груди надежду… Что если Эдди ответит взаимностью? И эта мысль приятным теплом, будто патока или растаявший на солнце мармелад разливалась сначала по мозгу — затем по всему телу, заставляя ноги бежать дальше, сердце качать кровь, а лёгкие — наполняться кислородом.       Дом Каспбраков, как и несколько дней назад всё также светился своей какой-то недружелюбной чистотой. Ричи чувствовал себя комфортно только в комнате Эдди — в других же местах им начинала овладевать паника. Как и сейчас…       Сначала Тозиер хотел постучаться во входную дверь — даже подошёл к ней и уже руку протянул, как вспомнил — миссис Кей трижды придумывала отмазки для того, чтобы её сын не встречался с Ричардом, значит — на четвёртый раз с вероятностью в сто процентов также не прокатит.       Поэтому, перескочив через невысокий забор, кудрявый обошёл дом, прячась за растущими вокруг кустами барбариса, и подошёл к окну в Эддину комнату. Там горел свет — уже хорошо. Сам хозяин комнаты сидел на кровати, прислонившись спиной к стене и читал какую-то книгу. Это такое привычное, но почему-то именно сейчас — интимное занятие показалось Ричи милым. На его лице невольно возникла улыбка и парень, сам того не замечая, залюбовался другом.       Другом.       Это слово показалось жутко неправильным. Точнее — оно описывало ситуацию, они ведь с Эдди друзья, но вот только Ричи не для того месяц бегал за Каспбраком, исполняя дурацкие журнальные советы, чтобы потом того называть своим другом. И это то, что Тозиер намеревался исправить.       Подойдя к окну, парень осторожно протянул руку и трижды постучал. Эдди вздрогнул. Он поднял взгляд — и широко раскрытыми глазами посмотрел на Тозиера. Удивился. Но игнорировать кудрявого не стал — встал с кровати и подошёл к окну. Затем одним резким движением поднял раму и замер — ждал, пока Ричи заговорит. Но тот молчал — ожидая каких-либо речей от Каспбрака, поэтому шатену пришлось прервать неловкую, слишком затянувшуюся паузу:        — Ты хотел что-то? Потому что, если ты в очередной раз пришёл, чтобы позлить меня — лучше не стоит. Моя мать будет в ярости, если узнает, что ты был здесь. Она сказала, что ты чересчур настырный — целых три раза звонил и просил со мной встретиться, несмотря на то, что она очень деликатно тебя отшивала. — протараторил шатен, а затем, прочистив горло, переспросил: — так ты что-то хотел?        — Угу… — только и смог выдавить из себя Тозиер. Волнение в нём вдруг превысило порог допустимого и, коленки стали подкашиваться от страха. Что если…? Что если… ? Что если…?        — И что же ты хотел? — спросил Эдди, сложив руки на груди. В этот момент Ричи показалось, что их разделяет не только это чёртово окно, но будто бы целая кирпичная стена. И он смотрит на Каспбрака через маленькое окошко пять на пять сантиметров, пытаясь не только разглядеть шатена, но и дотронуться до него метафизической рукой — рукой разума и рассудка, которая невесомая, словно пёрышко. И Тозиер не знал, что ответить. Он знал, что он хотел — чёрт возьми, он думал об этом всё то время, что бегал туда-сюда, исполняя прихоти треклятого журнала, но сейчас… Когда не было никаких обязательств — когда он сам устанавливал свои границы, когда он мог их нарушать — ведь плевать на правила, плевать на всё в этом грёбаном мире, если прямо здесь, ровно в эту самую минуту он не протянется и не поцелует Эдварда Каспбрака — самого прекрасного мальчика на всей планете Земля. Ричи не знал остальные три с половиной миллиарда мужчин — но ему, честно, было плевать, как они выглядят, ведь Эдди Каспбрак — его мальчик. Слегка сварливый. Чуточку высокомерный. Помешанный на здоровье и живущий с необъятных габаритов мамашей. Но всё ещё милый Эдди. Эдди-спагетти. Мамина детка…       Ричи встал на цыпочки и протянулся обеими руками к Эддиной футболке. Каспбрак, кажется, опешил — он даже не отскочил, лишь покорно, следуя движению рук Тозиера, подался вперёд, а затем их губы слились в поцелуе.       Ричи понятия не имел, как правильно нужно это делать — он лишь со всей силы вжался в губы Каспбрака, но лишь на секунду — а затем отпрянул. А Эдди, не удержал равновесия и, если бы не выставил руки, точно бы шмякнулся грудью на подоконник. Но он не шмякнулся. Упёрся ладонями в шершавую деревянную поверхность и тупым взглядом уставился на Тозиера. Тот не знал, что сказать. Эдди не знал, что сказать. Они лишь смотрели друг на друга: Каспбрак — ошарашенным взглядом, Тозиер — испуганным.        — Я, слушай, прости, я не… — начал было тараторить Ричи, но Эдди его прервал. Он выставил вперёд руку, приказывая брюнету замолчать, а затем, потупив взгляд, растерянно произнёс:        — А можешь сделать так ещё раз?       И внутри Ричи взорвался шквал фейерверков. Он вдруг почувствовал какое-то неимоверное облегчение, такое неописуемое удовлетворение, которое переполняло — каждая клеточка его организма будто бы наполнялась чем-то вязким, тягучим, солнечно-жёлтым, что обычно называли «счастьем».       Он вновь встал на носки, теперь уже более аккуратно смял ткань Эддовской футболки, потянув того на себя — и парень вновь поддался, слегка хихикнув, он протянул руки и, обвив ими шею кудрявого, первый прислонился своими губами к его. Ричи всё ещё не был уверен, что всё делает правильно — но следуя зову сердца, делал так, как видел в фильмах, которые он вместе с родителями смотрел по телевизору воскресными вечерами. Он осторожно прикусил нижнюю губу Эдди, затем сделал тоже самое с верхней. И Каспбрак вновь рассмеялся. Вновь захихикал, и внутри Тозиера разлилась новая волна счастья.       Он не мог поверить… Он просто, чёрт возьми, не мог поверить в это…       Ведь он целый месяц пытался привлечь внимание Эдди, пользуясь советами из глупого журнала — а оказалось всё куда проще. Нужно было лишь прийти и сказать о своих чувствах. Ну или почти сказать… Не суть важна… Главное, что — нужно ведь было просто делать так, как чувствуешь. Как сделал бы Ричи Тозиер. А не как Ричи Тозиер, начитавшийся женских журналов…