Волки и змея

— Ран! — Гомора широко улыбнулась и постучала в комнату брата. — Братиш, открой! — Чего? — с возмущенным и заспанным лицом открыл дубовую дверь черноволосый, проводя рукой по спутанным волосам. — Ты, и встала рано?! На тебя не похоже… — У меня гениальная идея, — улыбка девушки стала шире. Она запихнула брата в его комнату и заперла дверь. — Я придумала, как пощекотать нервишки бате! — Каркарыч ясно сказал — жалеть не будет, — напомнил парень. — Тебе через четыре дня, — четыре! — выступать, и ты хочешь пойти вся измотанная после пыточных?! — Пфф, я его сама пытать буду, если вякнет, — отмахнулась девушка и легла на кровать парня. — Это не будет относиться непосредственно к нему. — Что за план? — Ложный инцест, — сказала черноволосая. Горанд вопросительно поднял брови — одну поднимать он, в отличии от сестры, не умел. — Мы целоваться не будем, если это для тебя слишком. Доведём словами! — Ладно, согласен на всё. Даже на действия, если на то пошло, — ухмыльнулся тот и сел рядом с девушкой на кровать. — Слушаю…

***

      Северус сидел в учительской в гордом одиночестве за проверкой сочинений третьего курса. Чего только дети не пишут, сущий бред! Вычёркивая сразу две строки, учитель услышал голоса из коридора: — Слушай, ну так же нельзя…       Знакомый голос. Чересчур знакомый. — Мор, об этом никто не знает и не узнает никогда, — этот голос тоже знаком.       Вольфы.       Профессор отложил перо и прислушался. Из-за приоткрытой двери было слышно только их. Даже голоса других учеников, казалось, стихли. — А что будет дальше? — голос Гоморы был взволнованный. Как будто она действительно боялась. — Что будет с нами?! — Милая, всё будет хорошо. Ты же будешь молчать? — Ран, я полгода молчу и буду молчать, если надо, в десятки раз дольше, но… Но, если? Тайное всегда становится явным…       Что-то этот разговор слишком откровенный. Северус поддался порыву любопытства и, максимально тихо вставая и подходя к двери, заглянул в коридор. Около окна, спиной к стене, стояла Мора. Ран держал её за плечи, а головой опёрся о её голову. В его движениях было слишком много нежности для брата. — Малышка… — шумно выдохнул парень. Он провел рукой по её талии, прижимая её к себе, а другую поднял чуть выше и слегка оттянул вниз нижнюю губу брюнетки. Она прикрыла глаза, подаваясь навстречу его прикосновениям. Густые ресницы трепетали. — Не волнуйся. Всё останется в секрете. Мы же лишены полностью стыда, но осторожность — это то, что у нас обострено. Никто ничего не заметил и не заметит. Я люблю тебя и не хочу заканчивать то, что нравится нам обоим. — Ран… — девушка обхватила его лицо ладонями. — Но… — Тебе же нравится… — оборотень провёл рукой по внутренней стороне бедра Гоморы. Она едва слышно пискнула. У Снейпа челюсть чуть не отвалилась, а глаза выпучились. Его дети… Не дети? И они… Друг с другом… — Признайся, — парень прикусил мочку уха девушки. Точнее, сделал вид и прошептал на грани звука прямо в ухо сестре: « — Играем, будто в последний раз.» — Ран, ты… — девушка выгнулась и едва слышно застонала. Обхватила спину брата и приоткрыла глаза. — Это нечестно… — Признайся, что тебе нравится, — настаивал Горанд, дыша в ключицу девушке. Рукой он гладил её бедро. — Давай. Я жду. — Нравится, — простонала Мора. Она попыталась его отстранить. — Прошу, не здесь. Вдруг нас заметят…       Уже. — Ты же знаешь, как я реагирую на тебя, — тяжело дыша чуть ли не прорычал брюнет. — Если я не возьму тебя сейчас, я…       Ему не дала договорить Мора, едва заметно коснувшись его губ. Парень машинально углубил поцелуй и прижал её ближе, кладя обе руки на её талию. Северус не верил своим глазам. Это… Невозможно! КАК?! — Знаешь же, как заставить меня молчать. — А теперь идём, пока я не передумала, — улыбнулась девушка, взяв за руку парня. Она потянула его в коридор, а тот смотрел на её пятую точку.       Снейп шокировано отошёл от двери. Сел на свой стул. Закрыл чернильницу и отодвинул работы. Ему не до них…       Услышанное и увиденное никак не вязалось в голове. Тут же будто что-то щёлкнуло! Вот почему они всегда вместе, вот почему они друг с другом много улыбаются. Вот почему они часто говорят на уроках о чём-то. Это же очевидно, но и непонятно. Так ловко скрывать…       Великолепные актёры. Прекрасно держатся на публике, даже не заметно ничего. Ни одного намёка на инцест прилюдно.       Зельевар выдохнул и устало опер голову на ладонь. Что у него за дети?..

***

— Это было нечто! — воскликнула девушка. — Ты бы видел его лицо — он готов был на что угодно, чтобы узнать больше! Он чуть в обморок не упал, Ран!!! — Святые волшебники, неужели он и вправду поверил? — Да!       Мора счастливо упала на кровать. Ран следом. — Согласись, мы великолепные актёры, — проговорил парень, зарываясь пальцами в свои волосы. — За поцелуй… — Да не страшно, — отмахнулась черноволосая. На её губах играла счастливая улыбка. — И поцелуй, и касания того стоили. — Так, а что там у тебя с заданием? — Горанд перевернулся на бок и теперь смотрел на девушку чуть свысока. — Осталось четыре дня, а ты не готова. — Спасибо, что напомнил! А теперь кыш, мне к посвящению готовиться надо. — Посвящение? — не понял оборотень. — Шаманское, — пояснила девушка. — Упросила Каркарова на подпись для разрешения на запретную секцию библиотеки, мол, задание. Ну и там нашла пару книг на латыни, староанглийском и старорусском. В основном там всё на мёртвых языках. Посвящение — единственное, что я нашла в переводе на наш. Оно даёт будущему шаману тонну знаний, включая и эти три основных языка плюс знание точных переводов. Там есть способ полной луны. Это слишком далеко и навряд ли нам подойдёт. Я посмотрела для оборотней и другим существ, не пересекающихся с людьми, он называется «Лунная Лилия». Держи книгу.       Девушка протянула несколько потрепанную, старую книгу. Страниц в ней было явно больше тысячи и все пожелтевшие, неприятно трещали, когда их трогают. — «Магия древних и древнейших народов мира», — прочитал парень. Гомора буквально выталкивала его из комнаты. Когда он наконец-то вышел, то сказал: — Я её завтра верну!       Девушка закрыла дверь и выдохнула. Она записала всё, что ей надо. Следует пробежаться глазами по строчкам.       Ткань на платье ей пришлось заказывать срочной почтой, ведь, как написано в книге, «одежду делает шаман своими руками, без магии. Одежда всё чувствует». Она раз сто укололась иголкой, пока шила!       Песня. Песню надо выучить и спеть. Ладно, она это сможет. Для обряда нужен серебряный кинжал, он в ножнах. Умение плести венки у неё есть. Боже, ну и бред! Не дай Мерлин, чтобы это оказалось просто шуткой. Не дай Мерлин…       Гомора с нетерпением ждала ночи. Небо было необычайно ясным, луна освещала всю землю. Было видно всё, как днём. Она надеялась, что эти цветы будут в этом лесу. Попытаться всё же стоит.       Девушка распустила волосы, что чёрными волнами падали ей до талии. Провела пальцами по коже головы, чуть ли не мурча от удовольствия. Расчесала их деревянным гребнем. Одела сшитое ей платье, что получилось довольно неплохим. Сняла обувь — нужно быть босиком. Взяла ножны и надела их за пояс. Зажгла спичкой лампу и положила коробок в ножны. — Как магла, блин, — фыркнула она, открывая дверь. — Что там было написано? «Не стоит бояться, судьба откроет путь будущему шаману…» И как?       На корабле было темно и тихо. Зажженная лампа освещала путь. Никого. Странно…       Девушка сошла по трапу и пошла в лес. Трава и листья кололи ступни, холод пробирался по ногам выше. Ветер слегка трепал волосы.       Надо найти дерево с цветущими в лунном свете цветами белого цвета, слегка отливающие голубым светом. Это даже не цветки, а лоза — Лунная Лилия. Девушка бродила по лесу, но не могла их найти. Может, потушить фонарь?..       Сильный порыв ветра задул фитиль. Девушка выругалась и бросила фонарь. «Энергетика должна быть позитивной. Цветы не любят негатив.»       Она постаралась успокоиться. Гомора шла всё глубже и глубже в лес. Вдалеке она заметила неясное свечение и пошла в ту сторону. Отодвинув листья густо разросшегося кустарника она ахнула — одно дерево было полностью в серебристых цветах необычайной красоты: они были похожи на лилии чистейшего белого цвета, отливали серебром и светились голубоватым оттенком. Один только вид на них завораживал, а запах! Запах около этого дерева был великолепный — пахло хвоей, ванилью и миндалём, чувствовался аромат кофе и зимней свежести вперемешку с осенним лесом.       Девушка осторожно подошла к лозе и коснулась цветка. Он был мягче шёлка и очень холодным, лилия излучала очень сильную энергию. Голова немного закружилась от нахлынувшего аромата. — Так, не забываться, — напомнила себе девушка. — Обряд. Посвящение в шаманы.       Она провела по ножке цветка и срезала длинную основу. Осторожно вытащила лилию. Затем ещё цветок, но чуть покороче. И ещё, и ещё, и ещё… Когда она собрала тринадцать цветков, она села под кроной дерева и начала плести венок. Плела она с умением — мама часто выходила с ней и с братом и учила девочку плести веночки. Потом венок она всегда надевала на брата, ведь в них он такой милый…       Как только она сплела его и закрепила последний мерцающий цветок, она начала петь: Слова из песни: Мельница — полнолуние. Не стоит её включать — Верной я навеки стану, Тайну раздели со мной. Ты, Луна, — отец шаману — Мне — приходишься сестрой.       Она осторожно положила венок на землю и, держа клинок, провела им по внутренней стороне ладони. Рана от предыдущего пореза — при готовке зелья крови — ещё не до конца затянулась, так что Гоморе было невыносимо больно. Алые капли падали на белые цветы, и как только капля падала на лепесток, он становился темно-красным. Кровавые цветы.       Девушка проводила рукой по часовой стрелке. Кровь стекала по руке и падала вниз. Черноволосая продолжала петь: — Покажи мою дорогу, Силой надели сполна, Проведи меня немного, Дальше я пойду одна..       Как только все лепестки окрасились в багряный, она взяла венок в руки. Он был немного влажным, и крови, которой она пролила немного, явно стало больше. Цветы были будто пропитаны ей и при малейшей прикосновении густая кровь сгустками падала на землю. Это было жутко.       Девушка надела венок на голову и начала собирать поленья, которых было необычайно много, напевая: — Полнолуние, полнолуние, Полнолуние у моей сестры. Полнолуние, полнолуние! Эй, народ честной, разводи костры!       Как это связано с полной луной она не понимала — луна же не полная, но она решила не отклоняться от обряда. «Древняя магия не терпит вольностей. Любой обряд должен проходить строго по определённым правилам без малейшего отклонения. Иной раз эти вольности стоят шаману жизни…»       Чиркнув спичкой, Мора разожгла костёр. Поленья для ночи были очень сухими и хорошо горели. Она сняла венок с головы и, держа его в руках, посмотрела на луну. Та, казалось, росла прямо на глазах. Только недавно её было видно чуть больше половины, а сейчас уже почти полная, и так она росла, росла… — Верной я навеки стану, Тайну раздели со мной. Ты, Луна, — отец шаману — Мне — приходишься сестрой…       Последние ноты куплета девушка растянула, глядя, как заворожённая, на уже полную луну. И что самое странное — голос, будто в тысячи раз мягче и громче её, начал петь последний слог после неё. Она широко раскрыла глаза, но продолжила петь, шаря взглядом между деревьев: — Полнолуние, полнолуние, Полнолуние у моей сестры.       Она не допела куплет, когда увидела между деревьев неясный свет и услышала смех. Шаря глазами, она чуть не ахнула — между деревьев шла девушка. Её волосы были белые-белые, как первый снег; кожа, казалось, светилась от своей чистоты и непорочности; её одежда состояла только из атласного платья, падающего ей до щиколоток и шлейфом идущего за ней. Почти бесцветные глаза лукаво смотрели на Гомору, в них было видно тысячелетнюю мудрость. Гомора решила не останавливаться, чтобы не отпугнуть деву — дух Луны. — Полнолуние, полнолуние! Эй, народ честной, разводи костры!       Девушка взяла из протянутых рук темно-алый венок и надела на себя. На её пальцах осталась кровь и она провела ими по прекрасному лицу, пачкая его. Вытянула руки и раны сами начали расти на её запястьях, а кровь её была очень светлой. Девушка в упор подошла к Гоморе и одним запястьем провела по её лбу, а другим сцепилась с её раной. От прикосновения ледяной кожи и такой же крови девушка вздрогнула.       Луна лишь молча наблюдала за черноволосой. Та не выдержала и спросила: — Это ты моя покровительница? Ты зовёшь меня и брата и делаешь нас волками при полном свету?       Та лишь улыбнулась и осторожно разжала пальцы, что обхватили её руку. Затем она сжала своими ладонями щёки Моры и посмотрела ей в глаза. — Я раскрою тебе тайны, — после этих слов у Гоморы начали подкашиваться ноги. — Договор подписан твоей кровью и разорвётся только после твоей смерти.       Девушка машинально схватилась на ладони, сжимающими её лицо. Голова начала болеть и кружиться, картинка стала нечёткой и плыла перед глазами. Её голова стала тяжёлой, такой тяжёлой, будто бы сейчас она не удержится и упадёт. Было чувство, будто бы в голову насильно суют что-то, что она отторгает, не желает понимать. Не выдержав, она закричала.       Боль стала невыносимой и ноги всё-таки подкосились. Ей стали слышны голоса, они шептали что-то, что она никак не могла понять. Брюнетка осела на них, пачкая сшитое платье. Было чувство, будто что-то бьёт изнутри в стенки черепа и отзвук отдаётся по всему телу. Бум. Бум. Бум…       Всё закончилось слишком резко и Вольф начала ловить ртом воздух, которого вдруг стало слишком мало. Голова наполнилась новыми знаниями, необычными словами, которые она хотела опробовать на вкус, на слух, как угодно, лишь бы произнести. Руки Луна не спешила убирать. — Что, кроме этого, ты хочешь знать? — тихо спросила она, и Гомора только сейчас вслушивалась в её голос. Мелодичный, тихий, красивый и живой, как звон тысячи колокольчиков. Она вспомнила и произнесла: — Расскажи мне, как приручить дракона…       В это время Горанд дочитывал суть обряда Лунной Лилии. Он перевернул страницу и прочитал то, что Гомора пропустила: — «Обряд «Лунная Лилия» в основном и желательно лучше проводить массово. Луна, если реагирует на одного человека или человекоподобное существо непосредственно, то последнему будет очень тяжело переносить полученные знания. Часто бывало такое, что прошедшие обряд просто сходили с ума и старались отвергнуть природу своей магии, из-за чего скоропостижно умирали. Этот обряд подписывает ментальный договор, который ни одна из сторон не смеет нарушить во избежание серьёзных последствий для родных и близких шамана. Договор можно разорвать только со смертью шамана и обязательное условие — проводить обряды и выпускать волшебную силу хотя бы иногда. Раз в год требуется проводить полноценный обряд.       Шаманская магия — это древнейшая магия, связанная с язычеством. Только этот вид остался в некоторой памяти, в основном он был распространён у древних кельтов. Это единственный запомнившийся вид магии, который полностью даёт шаману власть над сознанием всех присутствующих на обряде, отключая их разум, что очень хорошо для одиночных и массовых жертвоприношений…» Святые шаманы, Мора. Надеюсь, ты поступила не как обычно и дочитала до конца. И я очень надеюсь, что ты не станешь злоупотреблять тёмной магией и понимаешь, на какие жертвы идёшь…