Осколки твоих снов (2)

***

Сокджин слоняется по гостиной, сидит в кресле, выходит на балкон, снова возвращается, не находя себе места. Его мучает необъяснимая тоска с того самого момента, как он проснулся в гостинице один. Проходит целый день и ночь, а телефон продолжает молчать. Джин знает одно точно: если такой человек, как Ким Тэхён, не отзывается, значит, на то есть более чем убедительная причина. И сейчас вся его постоянная сдержанность и напускная холодность улетучивается, как по взмаху волшебной палочки. Джин снова и снова набирает его номер, в мобильном длинные гудки, а затем «Абонент недоступен» и это в пятнадцатый раз. «Попробуйте перезвонить позднее», — бездушно советует ему монотонный женский голос. Он что, издевается? Черт бы его побрал! Джин сейчас чувствует себя, как ребенок, внезапно лишившийся чего-то до безумия нужного… Он не умеет уже без Тэхёна… не умеет и не хочет быть без него! Снова эти стонущие гудки… и опять «недоступен». Джин слишком долго был в забытье, и теперь его сердце рвалось к НЕМУ… к НЕМУ единственному, с кем хотелось лежать под тёплым пледом и чувствовать его длинные пальцы в своих волосах. «Мать твою!!! Ты что меня игнорируешь?» Сокджин сжимает кулаки и, выхватывая из рук притихшей прислуги пуховик, вылетает на улицу. Консьерж, кланяясь, открывает перед ним двери на парковку, и парень садится в новенький «BMW M850i». Он со всего размаху бьет по рулю обеими руками, а затем с такой силой сдавливает его, что костяшки пальцев белеют, а ладоням становится больно. Сокджин закрывает глаза и, стиснув зубы, громко и глубоко вдыхает воздух, пытаясь привести свои мысли в порядок. Но спустя несколько секунд вновь открывает глаза и со всей силы начала бить по рулю руками. Перед глазами Чимин, обнимающий Тэхёна… Чимин целующий его… улыбающийся ему. Истерика Сокджина только начинает набирать обороты. Он даже в страшных снах представлял, что способен вновь опять ощутить все те чувства, что когда-то в далеком детстве смог в себе побороть, не без помощи специалистов. Джин больше не выносит предательства… только не от него… не от Тэхёна. — Господи, какой же дурак, наивный идиот, — всхлипывая, ругает он себя, продолжая бить руками руль, совершенно не чувствуя боли. — Почему я решил, что он выберет меня? Черт… черт, я найду тебя, Ким Тэхён, и примотаю к себе скотчем. Приклею. Привяжу на тысячи узлов… Ты мой, теперь МОЙ. Я так сказал… Какого хера ты мне не отвечаешь? Машина с визгом срывается с места, сверкнув напоследок зеркалами, уносится вдаль по широкой улице района Gangnam.

***

Тэхён приходит к воротам университета практически за пять минут до начала пар, потому что всю дорогу идет пешком. С хлюпающим носом и отвратительным настроением он кутается в огромный шарф. Всё утро он думает о Джине. Вспоминает его скучающие, надменные и такие безумно красивые глаза. Как под маской жёсткости и высокомерия парень умело скрывает ранимую и впечатлительную душу. Да, он скучает по нему больше, чем только мог представить, но нельзя поддаваться чувствам — это будет несправедливо по отношению к Чимину. Тэхён мысленно встряхивается, скидывая с себя странное наваждение. Подходя к стеклянной двери главного корпуса университета, Тэхён уже было тянет руку, как кто-то её перехватывает, и тянет на себя. Ким парень не хилый, а главное высок и мускулист, он хочет вывернуться, но слышит голос, от которого застывает, как вкопанный. — Тихо, тихо, Тэхён, не шуми. Это я. — Сокджин? Что ты тут делаешь? — Тэхён пытается вывернуться из рук Джина, но тот только сильнее сжимает их. — А сам то как думаешь? — красивые глаза Сокджина зло сужаются. — Ответь, для чего тебе телефон? Тэхен хлопает себя по карманам. — Да, я забыл его. Вот же, дома оставил. — Ага, а перед этим выключил, придумай отмазку поубедительнее. Сокджин тянет Тэхена в сторону уводя от здания. — Стой, подожди, у меня сейчас пара начнется. — Мы просто поговорим, это пять минут. Он почти заталкивает Тэхёна в машину и, усаживаясь за руль, блокирует все двери. — И что это значит? —  интересуется Тэхён, усмехнувшись. — Ах да, как же я не сообразил! Всё по закону жанра. Это опять очередная прихоть Ким Сокджина! — А это значит то, что я тебя похищаю. И я рад, что ты телефон оставил дома, никто нас не побеспокоит. — Джин, ты в своём уме? У меня пары, сессия на носу. — Блять… Тэхён, у меня тоже, и что с того? Сейчас я хочу с тобой поговорить, и мне откровенно похрен на пары и на твоё желание отделаться от меня побыстрее. Пока я всё не скажу, я тебя не отпущу. — Не дури, ну давай.открой дверь. Сокджин качает головой и поворачивает ключ зажигания. — Дурил я раньше, а теперь я хочу тебе показать настоящего Ким Сокджин. Машина срывается с места, укутанная белыми клубами пара. — Ты всё-таки сошёл с ума, -шепчет Тэхён пристёгивая ремень безопасности. — Ты меня свёл, — так же шепчет Сокджин, подавив улыбку, которая едва не прорывается наружу. Он смотрит через лобовое стекло, как на окружающий мир падают, никуда не торопясь, снежинки, и на душе вдруг становится спокойно и безмятежно, тяжёлые угнетающие мысли развиваются. Джин чувствует, что Тэхён ему становится ближе, чем кто-либо. Тэхён лучше. Может быть, просто потому, что такой уж у него характер. Он славный и добрый парень, и все его любят, у него талант к этому — с ним всегда Сокджину спокойно и хорошо.

***

Машина плавно притормаживает у огромного, белого особняка на окраине Сеула, который даже внешне выглядит так, что не оставалось никакого сомнения, что это – богатый дом, богатых людей. Хотя то, что Сокджин отличался от ребят, было видно ещё со школы. Когда заканчивались занятия Тэхён, Чимин, Хосок и Чонгук под шум и хохот шли по домам пешком, напевая какие-то незатейливые мелодии, дурачась всю дорогу. То за «принцем Джином» (как называл его Намджун) приезжала большая блестящая машина, и водитель почтенно открывал перед парнем двери. Но самое главное при всём этом богатстве: Сокджин никогда не зазнавался и не задирал нос. Он общался со всеми на равных, но в свой дом почему-то никогда и никого не приглашал, и сам не ходил ни к кому в гости, может быть, только пару раз был у Намджуна, который жил рядом с ним по соседству, и их родители были партнёрами по бизнесу. Мужчина в форменной одежде, опустив голову в поклоне, открывает перед парнями массивные двери, приглашая внутрь, Тэхён кланяется ему в ответ, и получает лёгкий удар в плечо. — У тебя крыша съехала совсем? Это прислуга, зачем ты кланяешься? Сокджин проходит в огромную гостиную и, открывая бар, достает бутылку вина и два бокала. Тэхён наблюдает за тем, как Джин медленно разливает янтарную жидкость по стенкам из тончайшего стекла и протягивает ему. — Нет, я не буду, у меня учеба, и я Чимину обещал завязать с выпивкой. Сокджин крепко сжимает бокал, настолько крепко, что сам удивляется, как тот ещё не треснул под таким натиском. Каждый мускул в его теле напрягается и дрожит. — Если бы ты знал, Тэхён-и, - голос обманчиво спокойный, — Насколько мне фиолетово, кому ты и что обещал. И он опять протягивает бокал. — Пей. — Да почему я должен пить? - Тэхен вскакивает на ноги. — Я приехал только потому, что ты хотел поговорить, а не распивать с тобой вино прямо с утра. Сокджин перехватывает его за запястье и возвращает на место. — Потому что то, что я хочу тебе сказать, не могу сделать на трезвую голову. Если бы он мог, то придал бы этим словам большей уверенности, однако ощущение близости Тэхёна всё же заставляет его голос немного дрогнуть. Красивый парень, чьё лицо находятся в сантиметрах от его, и как тот в смятении кончиком языка облизывает губы. Это сводит с ума. Стоп. Сокджин должен не отвлекаться. Он жестом отправляет прислугу, и та выходит, плотно прикрывая за собой двери. Тэхён растерянно озирается по сторонам. — Джин, а где твои родители, я думаю, они будут не особо рады увидеть своего сына утром с вином в то время, когда ему нужно быть в университете? Блондин, проницательно взглянув, усмехается только одними уголками губ. — Да им настолько плевать, где я и с кем. Что делаю. Как живу. Чем дышу. Не переживай, они улетели в Японию четыре часа назад. — Хорошо, тогда давай поговорим, мне тоже есть, что тебе сказать. Сокджин останавливает жестом руки, характерным только ему. И в этом жесте столько всего. Тэхён вдруг чувствует, что теряется, растворяется в обстановке уютной, дорого обставленной гостиной, и ему нестерпимо хочется остаться здесь как можно дольше, с ним, с единственным, к которому сейчас так рвётся его душа. И тело… — Подожди, сначала я…или потом не смогу, опять не смогу. Голос становится чуть глуше, а в глазах появляется блеск. Его подрагивающие пальцы делаются ещё более неуклюжими. Джин. Он ведь не такой априори. Ему неведомы смайлики тридцати восьми видов с нарисованными глазками-пуговками и растянутыми в глупые улыбки ртами. Сердечки с крылышками в океане розовых соплей. Так что, если кому чертовски нравятся радужные очки и доставляет удовольствие наматывание на кулак не менее радужных соплей, тогда это не к Сокджину. Нарциссизм, глубокое самолюбование - это то, что придаёт ему уверенности в завтрашнем дне, а главное отрицание всего того, что может хоть как-то принести ему дискомфорт в жизни. Но эта картина, которую сейчас видит перед собой Тэхён, пугает его до чёртиков и в то же время вызывает желание кинуться на парня и обнять. Сокджин плюс коктейль из сомнения, неуверенности и смущения - это не лучшее сочетание для принятия верных решений. А ещё эти дрожащие пальцы, что теребят кромку кардигана. Пауза затягивается, и с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее. — Тэхен, — его голос, чуть дрогнувший, звучит так, что Тэхён от волнения на мгновение забывает как дышать. — Я не умею красиво говорить, поэтому скажу, как есть. Знаешь. С самого первого момента у меня появилось желание быть тебе нужным. Хоть на день, на час, хотя бы на пару минут, которые ты выделяешь мне по вечерам на телефонные звонки. На смс сообщения. Я часто просто сижу, сжимая телефон в руках, когда вижу тебя онлайн. И в голове одна и единственная мысль «напиши мне, пожалуйста». Напиши, спроси, как дела. Я так этого жду… ты не знал? Конечно, нет! Скажи, а ты когда-нибудь чувствовал это? Мою жадность, с которой я ловлю каждый признак нежности от тебя, от которого потом просто хочется взвыть на луну. Я не привык к этому. Ты ведь знаешь. Мне тяжело это осознать и принять. Скажи, что ты чувствуешь ко мне Тэхён? Хотя молчи. Наверняка я знаю ответ, который мне не понравится. Мать твою… - Сокджин взлохматив руками волосы, чуть слышно стонет. - Почему-то слова будто бы не ложатся, не подбираются, а, может, вовсе не существует таких, чтобы я смог тебе все это объяснить. Скажи, есть ли мы Тэхён-и? Есть ли слабая надежда, на то что мы - есть? Ведь нет нежности, нет клятв, обещаний… Есть я. Есть ты. Нет «нас»? Господи, как это всё неважно, важно одно - я люблю тебя! Теперь я не боюсь сказать это. Я боюсь другого. Я боюсь, что ты не испытываешь ко мне ничего подобного. Тэхён-и, запомни, большая или маленькая эта любовь по чьим-то там меркам, но это вся любовь, на которую только способно всё мое существо. И она вся тебе. Голос Сокджина срывается, и он замолкает… продолжая всё так же комкать кардиган, не поднимая глаз. Тэхён смотрит и видит в нем другого, совсем незнакомого ему человека и именно его хочется обнять, запихнуть к себе за пазуху поближе к сердцу и отогреть холодную душу этого ледяного принца. Он тянется к нему и накрывает ещё подрагивающие пальцы своими. Любуется его длинными ресницами и светлыми волосами, переливающимися в свете яркого утреннего солнца. Джин поднимает глаза, и встречается со взглядом карамельных глаз неестественно золотистого цвета. Сердце начинает громко стучать, а пересохшие от волнения губы слегка дрожат. Секунда, и Тэхён оказывается в его объятьях, словно тот потянул волшебную невидимую веревочку, отделяющую и одновременно связывающую их. Кровь бьет в виски, бежит быстро по венам, и Сокджин не может ничего сделать — кроме как водить руками вверх и вниз по его спине и прижимать к себе. — Я люблю тебя… - срывается с губ, — я никогда никого не любил, Тэхен. Не говори ничего, просто прочувствуй это… просто будь со мной.Просто… сейчас… выбери меня. Тэхен смотрит на его красиво очерченный, чувственный рот. Сколько раз эти губы прикасались к его губам? Практически никогда! Какими бы были его поцелуи — жёсткими или бережными, полными яростной страсти или властной, но всё-таки нежности? Он и сам не замечает, как его рука тянется и касается подбородка, а большой палец нежно водит по нижней губе, слегка надавливая на неё. — Я хочу поцеловать тебя, — произносит Тэхён глубоким бархатным голосом. - Но боюсь, ты не дашь мне этого сделать. Ты ведь... Он не успевает закончить, как губы Сокджина оказываются рядом с его, и они такие сладкие и вкусные, чем можно было ожидать. От них веет страстью, смешанной с ароматом вина и специй. По спине Тэхёна снизу к основанию шеи пробегают мурашки. Мысли, как и обычно, опять спешат в волнующем эротическом направлении. Его губы плавятся под натиском Сокджина. Тело растворяется в его объятиях. Тэхён обвивает руками шею, запустив пальцы в его светлые волосы, и прижимается к нему так крепко, как только может. Вернее даже не он прижимается к Сокджину, а тот прижимает его к себе, что есть сил боясь, что отпусти он — и тот исчезнет. Тэхён телом чувствует — Джин хочет его не меньше, чем он. И эту волну страсти уже нельзя остановить. Желание и бешеная страсть выходят из-под контроля. Сокджин наслаждается им, поглощая всего целиком. Сильные руки обхватывают талию, скользят по бедрам, сжимают ягодицы. Еще секунда, и он поднимает Тэхёна вверх, усаживая на себя, на мгновение разрывая поцелуй. Им необходим кислород. Им нужно вдохнуть хоть немного воздуха. Джин, задыхаясь, смотрит в красивые затуманенные глаза, на родинку на носу, на ленивую полуулыбку, широкие плечи, твердый пресс, которого хочется касаться, ласкать… Эгоистичный Самоуверенный. Твердолобый Ким Сокджин понимает, что по уши влюблён в этого парня! — Я хочу тебя, Тэхён. Хочу каждой клеточкой кожи, ощущать твое тепло, вдыхать твой запах и тихо шептать, что ты мой, мой, черт побери, и только мой, до последней капли крови, до несдержанных стонов и капелек крови на обкусанных губах Ты давно уже свёл меня с ума… Я наверное уже не могу без тебя. И это немыслимо и жадно. Я хочу твоё тело до помрачения рассудка, до сумасшествия, до помешательства… Хочу до дрожи в руках, до хрипоты в голосе, до сладкого тумана в глазах, до взрывоопасного коктейля непонятных мыслей в голове, до учащающего с каждой секундой пульса. Сокджин притягивает Тэхена к себе и покрывает лицо поцелуями, сначала легкими, почти невесомыми, а потом страстными. Тэхен всхлипывает, и вновь уступает ему всю инициативу. Очень медленно Сокджин стаскивает свитер, футболку, а потом уже и всё остальное, оставляя парня в смущении смотреть на него. И все это — не прекращая целовать, гладить, ласкать. Тэхен, как зачарованный этими эмоциями, чувствами даже и не понимает, когда Сокджин раздевается сам. Мгновение, и вот они совсем близко: кожа к коже, дыхание - оно одно на двоих. Тепло пушистого пледа за спиной и тяжесть крепкого тела… Резкое движение… плавное скольжение внутри. Слабый вскрик и тихий протяжный стон… Разрядка приходит быстро и мощно, заставляя Тэхёна изогнуться и до крови закусить губу, чтобы не закричать. Джин замирает и дрожит, падая ему на спину, с трудом переводя дыхание, а потом, чуть отдышавшись, опять начинает покрывать поцелуями мокрую от пота шею, тёмные влажные волосы. — Тэхён. Я люблю тебя. Я тебя не отпущу и никому тебя не отдам. Ты уйдёшь от Чимина и будешь со мной, только со мной. Тэхён прижимается щекой к мягкому ворсу пледа. Эти вздохи, этот взгляд, дрожь в голосе… Со временем это — нет, не уйдёт — скорее, станет более болезненным, что ли… Могут ли они быть? Или понадобится вечность до того момента, когда они смогут быть вместе? Наступит ли когда-нибудь время, когда они смогут просыпаться и засыпать рядом? Тэхён сейчас растерян. Сбит с толку. — Джини… я так не могу. А как же Чимин? Ты же знаешь… что я его... — Даже не вздумай продолжить то, что начал. Почему не можем? — Джин его разворачивает и берёт в свои ладони лицо, продолжая осыпать легкими нежными поцелуями в прикрытые глаза, щеки, губы. — Ты ведь меня тоже любишь, правда Тэхён? — Эта любовь неправильная, она сделает больно дорогому мне человеку… я не должен был так поступать… — шепчет он. Сокджин прижимает его лицо к себе, чтобы он не смог продолжить. - Скажи. Скажи Тэхён, что ты ко мне чувствуешь, прямо здесь и сейчас. Только твои чувства. Неважно, что правильно, а что нет… Тэхён прижимается щекой к шее Джина, чувствуя его нежную кожу, мягкие волосы, падающие на лоб, и сладкий аромат тела, от которого он уже который месяц не может успокоиться и принимать какие-либо решения. Любит ли он? Да… он любит его… И очень счастлив от этой любви … Ему с Джином хорошо! Так хорошо, что он даже не понимает, когда именно теряет голову. Когда всё забрасывает — учёбу. Чимина. Друзей. А потом просто сходит медленно с ума от этого. — Люблю, — шепчет он, и вдруг на душе становилось светлее, будто в сердце маленькие светлячки зажгли сотни тёплых фонариков. — Люблю и хочу остаться с тобой.

***

Мин Юнги с детства любит наблюдать со стороны за красивой и богатой жизнью. Дорогие машины люди премиум класса… золотые ролексы, последний марки гаджеты, шлейф дорогого парфюма, но за всеми этими беззаботными взглядами Юнги видит лишь пустоту… Просто ничего. Как будто смотрит не человек. Робот. Доехав до своего ресторана, Юнги паркует машину, и взгляд его упирается в дорогую тачку. Очередной папенькин сыночек с карманами, набитыми кредитами, и это всё ещё превращает его в звезду, кумира. Да. «BMW M850i» на которой сигнализация, как сейф в швейцарском банке. Юнги восхищенно проходится глазами по блестящим дверям, капоту, фарам, лобовому стеклу, и вдруг замирает. Юнги прирастает ногами к асфальту, разом потеряв способность шевелиться и говорить. В темноте салона он отчётливо видит: Тэхёна Этого парня трудно с кем-либо спутать. А рядом... О да, его он тоже запомнил, потому что таких красивых и ухоженных, как этот блондин, Мин не видел никогда в своей жизни. Ким Сокджин. Юнги достает пачку сигарет и, закуривая, глубоко затягивается, продолжая вторгаться взглядом в чужую жизнь. Парни явно о чем-то говорят, или даже спорят. Тэхен часто отворачивается к окну… И вдруг Сокджин притягивает его за шею к себе и целует. Нет. Это не дружеский чмок в щёку на прощание, хотя в этой ситуации даже такое было бы по меньшей мере странно. Глубокий поцелуй. Со всеми оттенками серого. Сигарета Юнги выпадает изо рта. Он чувствует себя сталкером, но почему-то так хочется поставить жирную точку в этой непонятной ситуации. Обойдя машину, чтобы на всякий случай скрыться от чужих глаз, он достаёт телефон. Зачем он это делает? С этим он разберётся позже. Он фокусирует камеру на резкость и делает несколько фотографий. "Контакт" "Гуки" "Отправить".

***

Для Пак Чимина этот день идет к логическому завершению… а логическому потому, что он, не доходя до своего подъезда, опять приземляется на скользкую припорошенную снегом поверхность дороги. Падать всегда больно, неприятно, и стыдно. А когда тебя уж в прямом смысле этого слова разрывают эмоции от недавних событий - ещё хуже. Он встретил Чонгука. Поругался с Чонгуком. Осознал, что у него всё ещё чувства к Чонгуку. А… Да… Ещё, что он хочет Чонгука! Класс! А теперь всем хорошего вечера. Сидя на асфальте, он собирает апельсины, разлетевшиеся в стороны, и злится на себя ещё больше. Ничего не скажешь. Чудный день! Чиминов мозг готов выпрыгнуть из черепной коробки, сделать тройной тулуп, и лечь обратно вверх тормашками, только бы не соглашаться со всем этим бредом, что последнее время творится в его жизни. ЧОН ХОСОК, мать твою, если ты ещё хоть раз попадёшься мне на глаза, клянусь всеми святыми, я прибью тебя! — Вот это друг называется, — кривит губы Чимин. — Не успеешь отвернуться, как он уже так и норовит тебя под Чонгука запихнуть. Вот реально, хочется набить его рот грязным наполнителем от его же хомячков. Ах, да. Ёщё. Из-за него завтра у Чимина еще один "Хосокосолнечный день в аду". Собрав все апельсины, дрожа от холода или от переполнявших его эмоций, Чимин открывает дверь, перед этим стряхнув с себя снег, разлетевшийся сверкающими капельками. Ласковое тепло дома немного успокаивает озноб. Их квартира… Тишина… Темнота… Тэхёна нет… Но он должен быть давно дома. Опять нет. Гудки. Бесконечные и выворачивающие душу наизнанку, а потом автоматический женский голос, снова отвечает, что абонент недоступен. Почему-то сильной боли уже нет. Пустота, да. Она заполняет до краёв. Они разменяли свою любовь по мелочам. И что теперь? Сидеть и любоваться на свои искаженные улыбки в бесконечности бокалов с вином? Чувства становятся холодными, с привкусом ржавчины, как вода из-под крана в бедных кварталах. Надо ли было кричать о помощи? Но почему это выглядит так глупо? Помощи в чём… в том, чего уже нет… а было ли? Молча. Всё так же молча.Проглатывая тихие, тёмные пустые будни, накрывая праздничный стол с тоскливым чувством одиночества. Это все чепуха… форма такая. Чувства тупеют, слабеют, становятся бессильными и ненужными. И на губах привкус горечи. Как Чимину наполнить теперь пустое сердце жизнью? Чимин опускается на пол и, облокотившись спиной о стену, прикрывает усталые глаза. Ни одной мысли. Только тишина затмевающая сознание. Ошибки сделаны, сердца разбиты, жестокие уроки усвоены!