1010101

Оживление корабля происходит длительно и сложно. Главная сложность состоит в системе жизнеобеспечения – если бы корабль спустили на планету, посадили на землю, то можно было бы спокойно протянуть внутрь кабели питания и вести ремонт. Но в космосе ситуация обстоит иначе – без реактора не работает энергетический контур. А это не какая-нибудь там электропроводка – по энергетическому контуру идут сотни гигаватт энергии во все отсеки корабля. Тысячи километров кабелей, больших и маленьких труб, от канализационной до магистралей для сжиженного плазмообразующего агента и хладагентов, охлаждающих многочисленные системы корабля… То есть чтобы отремонтировать простойный корабль, нужно надевать скафандры и в течении долгого времени бегать по кораблю, восстанавливая все разорванные кабели, пробитые трубопроводы и так далее. То, что в некоторые отсеки закачали воздух, ещё ничего не значило – внутри корабля не было гравитации… Для простых людей это было проблемно. * * * – Используйте мозги, я что, вас учить должен каждой мелочи? – раздражению моему пределов не было, – вы прочистили трубопроводы? Сборище идиотов, вот как можно назвать моих подчинённых. До тех пор, когда они станут компетентными техножрецами, им ещё долго-долго. – Нет, – сказал, повесив головушку, один из них. – Что вам помешало? – Загрязнения слишком сильные. Мы выбирали метод, но не сошлись во мнении… – Идиоты. Если у вас возникли такие проблемы, то вы должны либо решать их самостоятельно, либо сообщать мне. Продуем и всё. – Не выйдет. Прочность трубопровода не позволяет, загрязнения слишком сильные, – ответил мне один из техножрецов. Я их пронумеровал для удобства, потому что к именам они относились и так скептически, а мне их запоминать – никакого желания. – В таком случае – придётся механически удалять загрязнения. – Это будет долго. Трубы разбирать придётся. – То есть хер нам, а не ремонт, – я тяжело вздохнул, – ладно, вы пока найдите себе дело, а я пойду поговорю с капитаном. – Слушаемся! – ответил за всех второй. Раздражённый, я пошёл в каюты, которые обжил капитан. СЖО и прочие системы были в них запущены, плюс там наличествовал воздушный шлюз, так что каюты офицеров и жилой блок представляли собой маленькую жилую зону среди большой стройки. Подождав, пока давление выровняется, я вошёл внутрь, стянул с себя порядком заляпанные священные одеяния механикус. Попал из грязных коридоров в чистое помещение – ковры, картины, диваны, кают-компания офицеров. Офицерский состав был тут же, старпом, парочка лейтенантов и несколько иных чинов. – Господин Хорнер где? – Он у себя в каюте, – ответил мне старший помощник, назначенный сюда то ли для наблюдения, то ли и правда чтобы помогать, – есть хорошие новости? – Только плохие, – усмехнулся я, направляясь к каюте Хорнера. Каюта у капитана была большой, симпатичной, но всё же, это не хоромы капитана линкора или даже крейсера – тут и убранство попроще, и площадь поменьше. Зато самодостаточная квартира. Нашего юного и бравого капитана боевого корабля имперского флота я застал за составлением каких-то отчётов, он трудился не покладая рук. – А, Техножрец-майорис, – Хорнер повернулся на кресле, – рад видеть вас. Как раз хотел узнать, что вы успели сделать и как двигается восстановление нашего корабля? – Плохо. В смысле, сделать я кое-что хорошее успел – заменил реакторы на те, что были у меня. Уникальная технология, реликт тёмной эры технологий, так что ваш корабль уже более ценен, чем целый линейный флот. Но главное – у нас маленькая проблемка размером с Глориану. Хорнер грустно вздохнул и положил ручку, устало прикрыл глаза и потёр виски: – Что случилось? Мы только-только нашли толкового интенданта, способного обеспечить вас всем необходимым. – Сомневаюсь, что интендант может достать две вещи – время и стапели. – Всё настолько плохо? – И даже хуже. Я изучил подробно всё в мельчайших подробностях, позвольте включить гололит, – когда над моей рукой появилось гололитическое изображение корабля и его отсеков в разрезе, я начал пояснение, иллюстрируя всё это изображением и анимацией: – начнём с основных проблем, нужна прочистка трубопроводов, замена части внешней брони, просто заплатки ставить нехорошо. Почти все орудия на слом, лэнс-излучатели расфокусированы, их система линз частично повреждена, восстановить можно, но возни прилично. Силами корабельной команды такие вещи не сделать. Перейдём к глобальному – есть ещё дюжина причин, по которым придётся ставить корабль в док и использовать труд техников. Если мы хотим пожить подольше и хорошо послужить императору, то придётся заменять двигатели, устанавливать более мощные пустотные щиты, новые ленс-излучатели, стволы и механизмы макропушек, заменить авгуры и прочее сенсорное оборудование, заменить систему наведения, установить новые торпедные аппараты и оборудовать корабль. – Думаешь, из флотского командования можно подобное выжать? – криво усмехнулся капитан, – они скорее удавятся… – Придётся решать вопрос с финансированием. Капитан, вы никогда не хотели податься в каперы? – Ха! – Хорнер улыбнулся, – а у вас есть чувство юмора. Что необычно для вашего круга… – Я абсолютно серьёзен. Наденем треуголку, поднимем чёрный флаг и вперёд, на абордаж! Грабить караваны. Если у вас есть другие предложения, как нам раздобыть достаточно денег – то с удовольствием выслушаю вас. Хорнер вздохнул: – Мы не можем просто взять и улететь, тем более, что вы сами говорите – корабль небоеспособен. – Для того, чтобы корабль привести в состояние прокачанного по максимуму монстра, нужно много денег, нельзя останавливать работу по модернизации и улучшению корабля никогда. Но сейчас первоначальная задача – завести эту колымагу в док и вернуть ему боеспособность. – Каперствовать – не выход. – Какой срок вам дали на восстановление корабля? – Год. – Хех, год – это очень много, капитан! Если я поднапрягусь, то мы сумеем восстановить боеспособность корабля процентов на восемьдесят за пару месяцев, но работать придётся в доке. Пусть, я беру на себя договор с механикус. Предложу им какую-нибудь ценную и дорогую технологию в обмен на помощь – согласятся не раздумывая. Ближайший мир-кузня – Стигма-8, на нём есть орбитальная верфь, пригодная для работы с небольшими кораблями. – И как же мы туда попадём? – поднял бровь Хорнер, – на субсветовых двигателях? – Я могу активировать варп-двигатель корабля и поле Геллера, эти системы работают. Но при скачке придётся очень сильно потрудиться, поскольку кроме меня и автоматонов на корабле никого быть не должно. – Это почему? – Дует из всех щелей, капитан. Вы знаете, чем грозят повреждения обшивки при переходе через варп? Даже взглянуть в бездну опасно, не то чтобы открыть ей двери. Меня хаос не возьмёт, за это не беспокойтесь. Перетащим колымагу на мир-кузню, восстановим функционал, после чего займёмся добычей средств, посильной. Через год нужно укомплектовать корабль не только экипажем, но и его экипаж. Чтобы корабль был действительно сильным, придётся позаботиться о каждом. – Всё упирается в финансирование. Нет, мне тоже хотелось бы иметь прекрасно оснащённый корабль, в котором всего в избытке, но деньги… Выбить нужное мы можем в очень ограниченных количествах. Да и кто даст корвету сопровождения щедрое финансирование? – Никто, – согласно кивнул я, – именно поэтому полагаться нужно только на свои силы. Я взял этот корабль на своё попечение и до ввода в строй прошу, доверьтесь мне. Хорнер вздохнул: – Выбора у меня нет, так что действуйте. – Отлично. Для начала – я отправляюсь на мир-кузню и договорюсь с ними о ремонте. Потом – отправляемся грабить караваны. – У меня нет лицензии капера, а корабль вообще военный, – ответил Хорнер, – да и о каких караванах вы говорите? – Метафора, – развёл я руками, – средства найдём с кого и чего выбить. А подать это официально можно как учебные и тестовые вылеты с целью обучения экипажа и проверки техники. – Ладно, действуйте, – махнул рукой капитан. Только это мне и было нужно. Я щёлкнул каблуками и вышел из каюты, отправившись в весьма хорошем настроении на выход из корабля. Там недалеко была припаркована моя роскошная яхта. Самое время мне повидаться с братьями по вере на мире-кузне и впарить какую-нибудь ненужную мне, но почитаемую ими фигню, в обмен на услуги… * * * Сколько нужно техножрецов, чтобы вкрутить лампочку? Эта философская задача занимала меня уже добрую неделю, пока мой корабль медленно плёлся сквозь океан варпа к миру-кузне. Варп вообще удобная штука, особенно он не любил камни бесконечности, то есть меня. С точки зрения варпа они были архианомалией. И если варп мог чуть-чуть сдвигать время, то камни – это воплощённое могущество, не знающее всех этих варповых ограничений. На планету я опускался на шаттле «Тантал-16», построенном в древние времена. Занятно, всё-таки, у механикусов – задачка на самом деле труднорешаемая, поскольку масштабы их религиозных обрядов можно увеличивать многократно. Стремительный спуск челнока к башне закончился на посадочной площадке, спустившись по аппарели, заметил встречающих меня военных, то есть скитариев. Двое. И ещё сервитор с ними, ещё с орбиты я кинул предложение на осуществление обмена технологиями, и получил в ответ любезное приглашение посетить шпиль, в котором находилось руководство мира-кузни. – Мы вас проводим, – сообщил мне командир скитариев, – следуйте за нами. – Уже иду. Больше разговоров не было – не любят механикусы лишние разговоры и прочие пустые траты времени… не считая, конечно, все эти молитвы и прочее, ведь если они ещё и себя как люди вести будут, тогда вообще работа встанет. Путь в башню продлился недолго, снаружи нельзя было дышать без сильной аугметики, атмосфера на планете очень… очень поганая. Тут запросто можно сгинуть в пылевых бурях или задохнуться, надышавшись местным воздухом. Встречал меня далеко не архимагос, командующий всей планетой, а один из обычных представителей высшего духовенства, это было то ещё биомеханическое чудо света, упрятанное под священные покровы и мало напоминающее человека. Оно, а точный пол я определить затрудняюсь, встретило меня в большом зале. Ритуальные фразы, обмен любезностями среди механикус. – Вы желали нам что-то сообщить? – наконец, избавившись от оков этикета, спросил магос. – Предложить сделку. Я старший техножрец на фрегате, мне необходимо получить вашу помощь в восстановлении корабля и его дальнейшей модернизации. – У нас нет свободных верфей. – Найдутся. Взамен я могу предложить вам древнюю технологию. Несколько реликвий тёмной эры, которые, может быть, вас заинтересуют. Магос оживился и повернул в мою сторону больше сенсоров, чем обычно: – О какой технологии речь? Я включил гололит в ладони, которым часто пользуюсь для наглядности и развернул гололитическое изображение… – Разработан в М22, это устройство под названием «фазовый ходок». Вернее, генератор фазового сдвига, экземпляр, о котором идёт речь, создан в М23, находится в превосходном и работоспособном состоянии. Магос приподнялся чуть-чуть и посмотрел на голоэкран: – Довольно редкое устройство. Но ваша цена не слишком справедлива. – Согласен. За работоспособный образец М23, да ещё и такого полезного устройства, как минимум я мог бы попросить ковчег в полном оснащении. Но я проявлю скромность – достаточно того, что вы проведёте ремонт и модернизацию по моим чертежам корабля и оснастите его всем необходимым и сверх того – всем, что ему может понадобиться. И… деловое сотрудничество в дальнейшем. – Сотрудничество какого рода? – спросил магос, – вы хотите ещё что-нибудь за свой образец? – Судно, о котором я говорю, приписано к имперскому флоту. И должно войти в его состав через год, но перед этим я планировал устроить пару рейдерских налётов на вражеские суда с целью протестировать оружие и обучить экипаж. Естественно, в процессе этих налётов может образоваться… некоторая добыча, которую необходимо обратить в доход. Сделать это через имперскую военную машину невозможно, и в этом я надеюсь на вас. Покупка ксенотеха, ресурсов, по нормальным ценам. – Хорошо, мы согласны, – ответил техножрец, – фазовый ходок. – Он на корабле. Передам его вам, когда корабль прилетит на верфи. – Да будет так. * * * Излишне говорить, что разговор с механикус всегда утомляет. Механикус не эмоциональны. То есть разговор с ними похож на разговор с роботом, который хоть и имеет разум, но не имеет эмоций и весьма скуп на слова. Поэтому тут даже описывать нечего – вели переговоры мы на бинарном, звучало это как треск, словно два диалап-модема обменивались данными. Перегон корабля на верфи мира-кузни – это очень серьёзный и сложный процесс – экипаж корабля, за исключением капитана, покинул его. Капитан захотел полететь со мной и наблюдать за процессом, не оставляя своего корабля. Тут уже конечно были проблемы с его допуском, но поскольку объект его, то сделали поблажку – я загнал корабль в стойло и тысячи техножрецов начали интенсивнейшую работу над фрегатом. Чертежи, которые я им передал, были очень серьёзными. Самое простое – поменять двигатели, они располагались почти открыто, в двигательном отсеке в корме корабля. Док… Док представлял собою гигантскую такую четырёхгранную структуру, в которую загонялся корабль, соединялся намертво с станцией верфи захватами, жёстко, и к нему протягивались магистрали для питания и работы различного оборудования, протягивались входы к шлюзам корабля, десятки тысяч членов механикус тут же бросились на работу, едва эта громадина… относительно громадина, встала в док. Чертежи, которые я им передал, вместе с комплектующими, были весьма непросты, нужно было заменить систему трубопроводов полностью. Старая настолько износилась, что использовать её уже небезопасно. Корпус корабля решили по имперским привычкам украсить так, как будто это новогодняя ёлка – барельефы и гравировки на корпусе должны получить позолоту, установить статуи святых, многочисленные сенсоры… В данном случае дело облегчалось тем, что с помощью наноассемблера я создавал комплектующие, передавая их на верфь. Станция наведения, система воздухоочистки, двигатели, сенсоры, очень мощная вокс-станция и станция сверхсветовой тахионной связи… последняя была так же реликтом древних времён, купленная мною давным-давно. Капитана же поселили в жутко неудобные покои на верфях. Жить можно, но комфорт… механикусы его не любят. А по поводу модернизации корабля… в еретехи меня не записали, всё потому, что даже такие узколобые, как секта механикус, не до конца потеряли здравый смысл и в кораблестроении регулярно проводятся различные изменения. Появляются новые типы и виды кораблей. Механикус относятся с подозрением лишь к технологиям, а не к их продукту, то есть – если кто-то изобретёт новую технологию – это запрещено и может вызвать гнев. Если кто-то на основе уже известных технологий создаст новую конструкцию – это никого не взволнует. Отдавая должное секте механикус – они стараются на основе своих знаний и умений, с соблюдением всех догм, всё же изредка сделать что-то новое, когда нужда в этом появляется. Решают сложные научные задачи, но всё равно, остаются учёными ультраконсервативного толка. Какими бы они были учёными, если бы не занимались наукой? Механикус пытаются понять древние технологии и воспроизвести их, это цель их жизни. Поэтому мои чертежи вызвали оживление и ажиотаж среди секты, их изучали, спорили, несколько раз обращались мне за консультацией – для чего какой сегмент и узел нужен. Можно сказать, что я за последнее время практически постоянно общался с магосами, ответственными за кораблестроение и нередко споры доходили почти до драк. Да, у меня не было огромного опыта кораблестроителя, но проанализировать опыт мне ничто не мешало, и на основе этого анализа составить идеальный чертёж, идеального корабля, предназначенного для своих целей. Во время одного из последних таких споров, мы с магосом Роршаром, так же известным как XV99, поднялись на борт. Корабль встретил нас чистотой, практически стерильной, Роршар следовал вместе со мной. Автоматические двери пропускали нас дальше по коридору, отключались специальные энергетические щиты, которые перегораживали коридор и не допускали прохода вовне воздуха. – Я не понимаю, почему вы использовали такое странное сочетание элементов палубы, – опять завёл шарманку девяносто девятый, – чем вам не угодило использование стандартных комплектующих? – У них есть ряд минусов, а у новых систем – ряд неочевидных плюсов. Мне не понравились базовые системы тем, что они имели низкую автономность и не способны были работать от аккумуляторов. Если корабль получает пробоину, то последнее, что нужно экипажу – быть отрезанным от систем связи, пожаротушения и прочих жизненно-важных функций. – Но зачем тогда добавлять в каждый отсек аварийный зал? Экипажи могут справиться с чрезвычайными ситуациями, а поддержание большого количества аварийного оборудования в порядке потребует больших усилий. – Нет, что вы. Небольших, ведь в каждом таком зале установлен генератор стазис-поля. Генераторы я предоставил, всё аварийное оборудование будет сохранено в стазисе. – Что ж, как пожелаете… это слишком дорогая модификация для флота. – Я ответственен за этот корабль как техножрец-майорис, и я хочу, чтобы мой корабль был совершенным. Тем более, что подобные маленькие корабли быстро выходят из строя в больших сражениях. – Ваша правда, – трескнул девяносто девятый, – ваша конструкция заинтересовала руководство мира-кузни. Она… рациональна и очень необычна. Если мы серьёзно переделали набор судна, то можно говорить уже о новом типе корабля. – Но ведь прежний набор не был снят, его просто усилили внутренним пространственным каркасом. – Вот именно. Внутренний пространственный каркас. Напоминает кристаллическую решётку. Вы увеличили массу корабля, но в то же время его живучесть многократно возросла. Особенно всех возбудила мысль о броневых палубах. Броня внутри корабля, надо же! Простая идея, которая никому из нас не приходила в голову. Нет, увеличение стенок реакторного и других важных отсеков – это в порядке вещей, но размещать целую бронированную палубу… – Что ж, я сильно постарался над этим. Самое сложное оказалось не в том, чтобы спроектировать подходящую палубу, а создать систему её установки в уже готовое судно. – И вы проделали отличную работу. За вашими творениями видно глубокое понимание технологий. Странно, что вы до сих пор всего лишь вычислитель. Не сошлись с руководством в плане религиозности? – с интересом спросил магос. – Можно и так сказать… Да, пожалуй, это наиболее точное определение. – Тогда понятно. Среди нас много тех, кто не продвигается вперёд из-за неспособности отказать себе в человеческих благах. Или боится идти дальше. – Я не боюсь, тем более, как вы можете видеть, моё тело давным-давно аугметическое полностью, – напомнил я ему очевидную вещь, – но да, эмоции… от них трудно отказаться. Они согревают душу. Да и большинство высшего духовенства от них не отказывается. Чего только стоит религиозный трепет и рвение большинства? Мы дошли до отсека, в который и направлялись. Магос заметил несколько автоматонов, стоящих на страже: – У вас есть свои автоматоны? – Несколько сотен. Я глубоко модернизировал их конструкцию и управляющие системы. – Только бы не нарушили закон силика анима… – Нет, не нарушил. Наоборот, вместо кибермозга в них установлен процессор. Это сделало их более шустрыми в плане выработки решений… и в то же время более примитивными. – Это хорошо, – буркнул магос, проходя в святая святых корабля – в мою маленькую мастерскую… * * * Обратно он вышел, уверовав в благодать бога-машины. Нет, самогон мы с ним не пили, всего лишь обсуждали некоторые вопросы технического плана, касающиеся компоновки вооружения фрегата. А заодно я продемонстрировал ему кое-какие «найденные» реликвии. Древние и могущественные, так что магос после визита практически визжал как болгарка от удовольствия. Не каждый день тебе доводится подержать в руках настоящий лазпистолет эпохи М21, да ещё и рабочий – постреляли мы немного. Надписи на пистолете и встроенная в него электроника привела магоса в восторг, а эффективность и чудовищная, по меркам империума, ёмкость аккумулятора, заставила расплыться лужицей от удовольствия. Этот пистолет я оставил при себе, но показал ему несколько других вещей из того же времени, и по всей видимости, это было очень волнующе для него. Впрочем… его можно понять – работоспособная вещь возрастом под двадцать тысяч лет – это само по себе потрясающе, а уж если эта вещь настоящий реликт, реликвия, то вообще невероятно. Всего было продемонстрировано четыре вещи, без учёта пистоля – три – компьютер, скафандр, и в завершение – сложный сканер широчайшего применения.