Лекарство для кармы

      Для похода в кино Люцифер выбрал простые темные джинсы и майку без принта — проще некуда, но почему-то это заводило еще больше, чем кружева и латекс. Спартак, тоже изобретательностью не отличаясь, был в похожих темных джинсах и, блин, в майке без принта. Со стороны они вместе смотрелись как два обрусевших программиста или сисадмина на выходных. — Что за фильм? — первым нарушил молчание Люцифер. — Боевичок какой-то, — пожал плечами Спартак. — Про инопланетную тварь, вступившую в симбиоз с человеком. — А кровь будет? — Обещают откусывание голов. — О, тогда точно идем.       Люцифер, как ни странно, позволил оплатить и билеты, и попкорн, и колу. Из-под длинных пушистых ресниц — в его глазах можно было захлебнуться и утонуть — поглядывал насмешливо, с вызовом, мол, давай, альфа, охмуряй, раз собрался. Вроде и как приглашение это выглядело, но, когда Спартак случайно коснулся его руки, передавая попкорн, тот мигом подобрался и сжал длинные пальцы.       Когда свет в зале погас, Люцифер сразу без боя отвоевал себе подлокотник и сполз в кресле ниже, расставляя ноги как-то не характерно для омеги, слишком по-альфьи. Вспышки на экране выхватывали из темноты линию его подкачанных поджарых бедер. — Как кинцо? — протянул Люцифер. — Интересные ляжки показывают, да? — Сносные, — ответил Спартак, утыкаясь в свое ведро с попкорном.       На экране уже вовсю отрывали бошки, а он все никак не мог отделаться от желания потрогать Люцифера в темноте хоть за что-нибудь, неважно за что: за коленку, за плечо, за руку. Потому что ладони чесались нестерпимо, хотелось заграбастать его всего, прижать к себе и не отпускать. Собственничество чистой воды, и Спартак это понимал, но как-либо повлиять на течение мыслей не мог. Темнота убаюкивала, отключала чувство опасности, искажала реальность на манер фантасмагорической сказки с легкими эротическими вкраплениями. Тянуло невозможно, а ведь они виделись, наверное, всего-то не более раз пяти.       Спартак, зажмурившись, накрыл руку с длинными, прямо музыкальными тонкими пальцами своей рукой, услышав тихое и угрожающее: — А не охуел ли ты часом, дорогой?       Попытка вырваться так и осталась попыткой — держал он крепко, а Люцифер, не настолько отбитый, чтобы драться в кинозале, вскоре перестал дергать руку и даже расслабился. К концу фильма он даже позволил гладить себя по запястью, забрасывая в рот попкорн левой. Вид у него при этом был такой похуистический, что Спартак понял — проняло. Похоже, не такой уж он и непробиваемый. — Хороший фильм, — резюмировал он, когда Спартак вызвался проводить его. — Жизненный. Правда, симбиоты никогда бы не смогли приспособиться к атмосфере нашей планеты, потому что кислород для них губителен, углекислый газ — чистый яд, а дышат они… Люцифер, прервав себя, поморщился: — Не бери в голову, в комиксах прочел. Спасибо за вечер, хоть развеялся немного. — Куда пойдем в следующий раз? — спросил Спартак, заглядывая в распахнутые в удивлении глаза. — В следующий раз? А с чего ты взял, что…       Спартак не мог объяснить, почему он, споткнувшись, вместо того, чтобы качнуться вперед, вдруг развернулся и прижался к Люциферу, причем не только телом, но и губами, будто его кто-то подтолкнул в затылок. Чувства, которые он испытал от этого короткого прикосновения, напомнили ему его первый оргазм: оглушающе прекрасно, горячо и невыносимо приятно. В следующую минуту стало невыносимо больно, потому что Люцифер врезал ему коленом в живот. Хороший удар, подумалось Спартаку, когда он с кряхтением опускался на землю. — Хули вы лезете? — рявкнул омега так, что Спартак вздрогнул. — Ты про кого? — Да так, ни про кого… Извини, перегнул. Ты случайно, я видел. Не сильно больно? — Терпимо, — выдохнул Спартак, смаргивая непрошенные звезды перед глазами. — Чего ты бешеный такой? — Привык, прости, я не хотел, чтобы так, — Люцифер помолчал, раздумывая. — Давай в субботу на лошадях покатаемся? Соскучился по ним ужасно. — Давай, — улыбнулся Спартак.       Теперь он уже был благодарен тому булыжнику, что кинулся ему под ноги.       Закрыв за собой дверь в комнату, Люцифер резво метнулся к раскрытой форточке и захлопнул ее перед самым носом демоненка, который почти смог улизнуть. — Вы что творите, хуета мелкая? — зашипел он, пытаясь поймать порскнувшую в разные стороны парочку. — Я вас просил лезть в свои дела? По-вашему, я не заметил бы, как вы его толкнули на меня? — Не толкали! — вопил ангелок, носясь под люстрой и уворачиваясь от мухобойки. — Не толкали мы! Он сам плохо ходит! — В смысле плохо ходит? Ему два года, что ли? Стоять, сказал, триждыблядская хуетень!       Подбитый мухобойкой демоненок рухнул в подушки и забился в пространство между спинкой и матрасом. Люцифер, под вопли тянущего его за волосы ангелка, шарил в межкроватье рукой до тех пор, пока не зажал маленькое тельце в ладони. — Нееет, не трогай Колбасочку! Умоляю! — надрывался светлый, и Люцифер, отловив и его тоже, усмехнулся: — Колбасочку? — Это его личная инициатива так меня называть, — насупился демоненок. — А как ты его называешь? — Пряничек.       Люцифер, отыскав в ящике изоленту, примотал их к горшку с кактусом и отправился в ванную. Вернувшись, он обнаружил их странно смущенными и с переплетенными хвостами. — Ой, только этого мне тут не хватало, — воскликнул он, сжалившись и разматывая дуэт. — Любови тут свои развели, фу. У вас вообще пол есть? — Чисто теоретически мы бесполые, — ответил ангелок, отряхивая крыло. — Но в данном мире я скорее омега, чем альфа. — И ты нормально к этому относишься? — Почему бы и нет? Если судьба поставила тебя раком, то стой и подмахивай, лучше получать удовольствие, чем противиться ему, — вклинился демоненок. — Потому что раком тебя все равно поставят, насильно, и тогда будет уже не до приятных ощущений.       Ангелок, думая о чем-то своем, заметно покраснел, а Люцифер только головой покачал.       Расчесывая мокрые спутанные волосы, он всерьез задумался о Спартаке. В принципе, неплохой ведь альфа, неглупый, взрослый, и пиво попить можно под футбол, и сходить куда-то. Пора, что ли, уже и в бухту заплыть… Конечно, хотелось любви и ласки, только вот Люцифер, привыкший сам нагибать кого-либо, себя в подобной роли не представлял. Глупость какая… Чтобы он, раком перед кем-то…       Бред же? Бред конечно.       А Спартак ничего такой, эффектный, контрастный, яркий, как зимнее солнце сквозь лед. И губы у него мягкие. — И руки горячие, — шепнул в ухо демоненок. — И член большой, — добавил ангелок. — Ты откуда знаешь? — даже не стал яриться Люцифер. — В душе подсмотрел. У него еще татуха на спине, драконы какие-то. А еще он тебя пару раз представлял, когда дрочил.       Люцифер представил Спартака под струями воды: руки скользят в пене, гладят по груди, по животу, по крепким бедрам… Стоп, он же голову намыливает, это же не его руки, а его собственные, Люцифера. — Так это вы мне всю эту ебургу в голову засовываете? — рассвирепел он. — Где, бля, мухобойка?!       До конца вечера парочка провела в компании кактусов, правда теперь, во избежание контактов, Люцифер примотал их к разным горшкам. Мало ли, какие еще фантазии мог породить этот тандем.