Лекарство для кармы

      Лошадей Люцифер любил с детства, пропадая на конюшне до вечера или носясь по бескрайностям эльфьего королевства. Правда, до пятнадцати его, как и всех эльфов, путали с девчонкой, поэтому следом батенька обычно отправлял орка-хранителя с секирой наперевес, поэтому девственность эльфийскому принцу удалось сберечь аж до шестнадцати. Однако это все было безумно давно, в прошлой жизни. А не в этой, где Люциферу приходилось привыкать к недвусмысленным взглядам, которые на него бросал Спартак. — Затяни потуже, — произнес он, помогая тому зафиксировать ремни на седле. — Свалишься же. — Не свалюсь, не первый же раз, — отозвался тот, относительно легко забираясь на лошадь, которую, как сообщили, звали Матильда.       Лошадь Люцифера величали Алисой, и она спокойненько щипала траву с газона парковой зоны, отгороженной специально под конные прогулки, пока на хвосте у нее раскачивался неугомонный демоненок. — Неплохо смотрится, — прокомментировал ангелок, поглаживая кончик собственного хвоста. — Осанка отличная.       Люцифер и сам уже успел искоса оценить устроившегося в седле Спартака. Прям как влитой сидел. На солнце волосы у того горели ярким пламенем, и к ним хотелось прикоснуться, чтобы узнать, так ли они мягки на ощупь, как и на вид. И откуда он взялся, такой рыжий? — Поехали до пруда, — предложил Люцифер. — Там утки, можно в них хлебом покидать. — А почему именно лошади? — спросил Спартак. — Можно и на велосипедах было погонять. — Не люблю железо. Какое в них удовольствие? Это же не байк, в них души нет, обыкновенная конструкция из металла. — И как же ты, такой возвышенный, в официанты подался? — Выбора не было… Догоняй!       Вдаваться в подробности Люциферу не хотелось совсем, поэтому он, сжав бока лошади, ускорился. Краем глаза он видел, что Спартак его нагоняет и рассматривает преувеличенно внимательно. — Ты прям как эльфийский принц, когда волосы развеваются, — сообщил тот не без восхищения.       Постригусь нахрен, подумал Люцифер, улыбаясь.       Добравшись до пруда, он вынул из пристегнутой к седлу сумки черствый батон, отдал половину Спартаку и принялся бросаться в уток отщипнутыми кусочками. Сидеть с альфой вот так на дощатом пирсе, щурясь от солнца и бликов на воде, под оживленный утиный гогот, было уютно. Не отвлекала даже мельтешащая перед глазами крылатая парочка, которая вскоре нашла себе занятие поинтереснее: доводить мирно раскинувшегося на домике для лебедей хозяина пруда — водяного, похожего на огромную жабу с непропорционально длинными конечностями. Вылавливая из воды еще не размокшие куски хлеба, демоненок скатывал из них шарики и бомбардировал ими пузо водяного, пока тот, изрыгая проклятия, не взбесился и не уплыл под арку мостика, откуда продолжал следить за порядком на пруду поблескивающими выпученными глазами. — Давно так не расслаблялся, — вздохнул Спартак, откидываясь назад на траве и заводя руки за голову. — Вечная эта работа, работа… — И кем ты работаешь? — поинтересовался Люцифер, испытывая острое желание погладить его по голове, потому что лежал он вызывающе близко. — Страховщик. Разъезды, дома почти не бываю. И уж тем более на лошадях не катаюсь.       Он закрыл глаза, и Люцифер, сжав губы, отвернулся. Однако зуд в ладонях не проходил, поэтому он все равно протянул руку и коснулся горящих пламенем волос, которые на ощупь оказались очень мягкими и тонкими, как мех шиншиллы. Спартак, разглядывая снизу его лицо, проговорил немного хрипло: — Я не только там рыжий. — Спасибо за инфу, — фыркнул Люцифер, отдергивая руку. — Без этого знания я бы точно не прожил.       Утки, сожрав весь батон, потеряли к ним интерес, поэтому вскоре они засобирались в обратный путь. Планировалось еще сделать круг по парку, а затем разъехаться, но Люцифер начинал ощущать тревогу, пока без повода, и понимал, что просто так этот день не закончится. А причина все же была: крылатая парочка не увязалась следом, и это означало лишь то, что готовится нечто грандиозное.       Он не ошибся, и даже видя шмыгнувшего под хвостом Матильды демоненка с длинной колючкой от дерева акации, он все равно не успевал ничего предотвратить. В следующий миг невозмутимая, даже флегматичная, Матильда уже несла наездника не по асфальтированной дорожке, а по дебрям парка. Бросившийся следом Люцифер нашел Спартака лежащим в кустах орешника и держащимся за ногу. — Заебись расслабился, — прохрипел тот, когда он присел рядом на корточки. — Встать можешь? — нахмурился Люцифер, отстраненно замечая, как ангелок тянет Алису за поводья, уводя ее все дальше и дальше — похоже, добираться обратно предполагалось своим ходом.       Спартак, попытавшись подняться, выругался сквозь зубы и плюхнулся на землю. — Триждыблядская хуетень! — воскликнул Люцифер. — Ногу или вывихнул, или сломал. — Позови кого-нибудь, не тащить же ты меня собрался, — предложил Спартак. — Зачем тащить? Нести.       Обладая некоторым физическим превосходством над людьми, Люцифер и в самом деле не слишком утрудился, поднимая ошалевшего от такого поворота событий альфу и шагая через чащу напрямик к конной базе. Спартак, охая, сначала молчал и отводил глаза, смущенный подобным положением, а затем, привыкнув покачиваться в сильных омежьих руках, принялся вглядываться в его лицо, сосредоточившись на губах. — Хули ты пялишься? — не выдержал Люцифер. — Глаза красивые, — вздохнул Спартак. — Спасибо, блять. — Как звездное небо. — Благодарю. — Я таких раньше не видел. — Потому, что я один такой.       Люцифер, подхватив тело поудобней, увидел впереди корпус базы и ускорился. Не то чтобы ему раньше не говорили комплиментов, скорее наоборот — только их и говорили, но раньше его это так не смущало. Почему-то. А тут даже не про член и не «Семирамель Алифесиль Великий, наследник пяти королевств, вы равны Светлым Богам, живущим на Горе Семи Восточных Ветров», что означало примерно следующее: хэй, красавчик, ты меня выебал так, что теперь у меня разъезжаются коленки, а моя подружка, которой ты кончил в рот, не может нормально глотать. А тут просто про глаза, и уже екает где-то под ребрами и приятная такая истома по венам. — Доктор где у вас? — спросил Люцифер, перешагивая порог травмпункта. — Я доктор, — пискнул омега, которого он поначалу принял за лаборанта. — Что у вас? — У меня альфа поломался. Чините.       Усадив Спартака на кушетку, Люцифер отправился проверять, действительно ли крылатые привели лошадей в стойла, или им совсем расхотелось жить на этом свете. Животина, пожевывая сено, обнаружилась на месте в количестве двух штук, а сами интриганы сидящими на крыше. — Спускайтесь, — улыбнулся Люцифер плотоядно. — Хуже будет потом. Лучше сейчас. — Не-не, лучше потом, когда остынешь, — произнес рогатый, а светлый закивал, обмахиваясь крыльями. — Зачем ты засадил в зад бедной лошади иголкой? — перешел сразу к делу Люцифер. — Кто засадил? — сделал круглые глаза демоненок и повернулся к напарнику: — Ты видел, чтобы я что-то кому-то засаживал? — Нет, — вновь замотал головой тот. — А что конкретно? Хотя, в прошлом веке, в том трактире на перекрестке, помнишь, где пиво продавали ячменное… — Где котлеты из рубленного мяса еще?.. — Да, и трактирщик был… — Толстый Джо, у него еще фартук такой был засаленный, вечно в пятнах от… — Сосисок, которые делала его жена… — Кривая Марго, а кривая из-за того, что упала с телеги, когда они с мужем…       Хлопнув себя по лбу, Люцифер отправился обратно в травмпункт, который, благо, находился на самой базе, и застал Спартака с уже наложенным гипсом. — Закрытый перелом, — сообщил тот грустно. — Вызовешь мне такси? — Я тебя до дома даже провожу.       Люцифер чувствовал себя виноватым, это ведь он предложил эту дурацкую прогулку на лошадях, и Спартак совсем не виноват в том, что у понравившегося ему омеги в голове не тараканы, а вполне дееспособные шаловливые эфирные сучности, страстно мечтающие потрахаться. Поэтому, приехав с ним в такси до нужного дома, Люцифер помог ему подняться в квартиру и предложил: — Хочешь, я останусь на сегодня с тобой? Пока твой папа не приедет. — Было бы отлично, — просиял Спартак.       Люцифер, оглянувшись, зашел внутрь. На горизонте было пока чисто, но это не означало, что сучности не ждали его, сидя где-нибудь на шкафу.