Лекарство для кармы

— Грифоны? В смысле грифоны? Это которые…       Спартак сглотнул и посмотрел в спокойные глаза Люцифера, который спокойным был только внешне. На самом деле внутри у него цунами сносило все мостики из нервных клеток. — Да, те самые, которые с телом льва и головой орла, — кивнул он. — Их гнезда расположены на выступе в скале, и оттуда ты должен спуститься с яйцом. Свои желательно тоже сохранить.       Все они — Люцифер, Спартак, Бари, сучности, пара орков из охраны и придворный маг Пацифус, который должен был следить за ходом испытания, — стояли у скалы, над коей кружились крылатые силуэты. — Вы должны принести яйцо, — занудел колдун, поглаживая реденькую седую бороду. — В случае вашей смерти испытание считается невыполненным. — Гэндальф, блять, завались, умоляю, — не выдержал Люцифер. — Мы и так это уже поняли.       Он посмотрел на Спартака с нескрываемой тоской — несмотря на положительные прогнозы, что все утро выдавал Бари, ему было не по себе. Все же в омежьем мире было спокойнее и умирать не так интересно, как в его родном, где можно оказаться под лапой тролля или быть отравленным злым соседом. — Да все нормально будет, — произнес Спартак, поглаживая его пальцы. — Если что, я уверен, ты донесешь меня до дворца раньше, чем мозг вытечет из моей проклюнутой черепушки. — Так, настройка на удачу! — воскликнул Бари, перехватывая руки альфы. — Личное благословение Драконьего бога! Да пребудет с тобой сила Семи Ветров! — Люк, я твой отец, — фыркнул Люцифер, и Спартак расхохотался. — А ну не ржать! — Бари сдвинул брови, и где-то вдалеке послышался раскат грома. — Настройка на удачу требует больших энергозатрат. — Помогать в прохождении испытания запрещено! — снова занудел маг, и Люцифер прошипел сквозь зубы: — Гэндальф, не выделывайся. А то по шляпе по своей получишь.       Бари, закончив тискать руки Спартака, чмокнул его в лоб и сообщил, что сделал, все что мог. — Никогда не думал, что скажу это, но… — Люцифер облизнул губы. — Пожалуйста. Будь аккуратнее. Я не хочу собирать потом тебя по частям. — Хорошо, я постараюсь, чтобы мои части не растащили слишком далеко, — Спартак фыркнул и потрепал его по волосам. — Эта тропинка должна вывести нас как раз к гнездам, — сообщил демоненок, сидя на плече Спартака и почесывая крыло. — Фу, ну и вонища от них! Я отсюда уже чувствую. — А что за запах, кстати? — заметил Спартак. — Трупы разлагаются, — зевнул ангелок. — Те, что они не дожрали на завтрак или ужин. — Они человечиной питаются? — Упаси бог! Эльфятиной. Но и человечиной не побрезгуют, ага.       Поднимаясь по узкой тропке-серпантину, Спартак вспоминал картинки из детской энциклопедии мифических существ и мысленно готовился к встрече с неведомой зверушкой. Не смотря на то, что он многое успел увидеть, пробыв некоторое время в тридевятом царстве, лежащее на краю каменного выступа существо поразило его воображение своей гротескностью и нелогичностью подобранных частей. — Слепили из того что было, называется, — шепнул он. — Оно больше кошка или все же птица?       Грифон мирно дрых, устроив орлиную голову на вытянутых лапах, а крылья по бокам расслабленного львиного туловища, располагаясь так, что мимо него к гнезду было не пробраться. Само гнездо — куча наваленных у стены веток — находилось за его спиной. — Надо отвлечь его как-то, — сказал на ухо демоненок. — Но если мы подлетим ближе, он нас сцапает и не подавится. — Тихо тоже не прошмыгнешь, — вздохнул ангелок.       Спартак, задумчиво шарясь в карманах, подумал, что такую тварину сахарком точно не приманишь — да и не стоит, оттяпает по самые помидоры. Перочинный нож тут вряд ли пригодится, перцовый баллончик отобрали сразу после знакомства с Кристофом, а это что такое?.. — Слушайте, — он вынул из кармана лазерную указку, которая висела на брелке с ключами. — Оно же наполовину кошка? — Но мозг-то у нее птичий, — возразил ангелок. — Но инстинкты-то кошачьи, — отозвался демоненок. — Давай попробуем!       А чем черт не шутит, подумалось Спартаку, и он щелкнул кнопкой, направляя луч на сложенные лапы. Поначалу грифон никак не реагировал на дрожание красной точки — тупо пялился на нее круглым глазом, пока хвост не дернулся и не хлестнул по поджарому боку. Потом правая лапа попыталась поймать назойливую алую мошку, но, потерпев фиаско, зверь вскочил и бросился вперед, прижимая ее уже двумя лапами. Отведя его на достаточное расстояние от края площадки, Спартак кивнул и перебросил пригодившийся девайс сучностям, которые и рады были побесить зверя. И пока троица развлекалась, он скользнул вбок, прижимаясь к стене спиной, схватил ближайшее к себе яйцо, одно из трех, и так же быстро спрыгнул на тропинку. — Давайте закругляйтесь! — бросил он сучностям, стараясь спускаться как можно тише.       Внизу дорожки он все равно сорвался на бег, поднимая пыль и прижимая к груди пятнистое яйцо размером с мяч для баскетбола. Люцифер, заметивший его первым, кинулся навстречу, размахивая бинтами. — У тебя получилось! — воскликнул он удивленно. — Бари, ты видишь это? У него получилось! — Я и не сомневался, мон амур, — улыбнулся тот. — А что теперь будет с яйцом? — Я заберу его для приготовления зелья долголетия, — проскрипел Пацифус, протягивая руки. — Хуев телегу! — возмутился Бари. — Глянь какой прошаренный! Двух кроликов разом сцапать захотел? Спартак его добыл, вот пусть он и решает, что с ним делать. — Я, если честно, не знаю для чего оно может сгодиться, — признался тот. — Хочешь, забирай себе. — Заберу! Я люблю красивые вещи.       Бари укутал яйцо в полу длинного одеяния и погладил его длиннющими пальцами в кольцах, точно чью-то отполированную лысину. — Первое испытание объявляю пройденным, — произнес маг с недовольством. — Ко второму приступим завтра.       Обратно во дворец они переместились так же, как и прибыли — посредством удара волшебным посохом о землю.       Папенька, услышав об удачном исходе вылазки, только хмыкнул и удалился в свои покои, цокая по граниту квадратными каблучками.       С яйцом сразу начались непонятки, потому что Бари показалось, что оно подозрительно теплое, и он, уложив его на бархатную подушку, устроил рядом с разожженым камином. Спартак, поначалу отнесшийся к его действиям со скептицизмом, удивленно поднял брови, когда из-под скорлупы поскреблись. — Похоже, ты скоро станешь папочкой, — произнес Люцифер не менее пораженно. — О, — Бари почесал нос ногтем. — Я не уверен, что из меня получится хороший родитель. Возможно, придется отдать его на воспитание человеку более компетентному в вопросах выращивания грифонов.       Сказал, но подушку все равно поправил, чтобы яйцу было удобнее лежать на ней.       На следующий день, прямо после бессонной ночи — Люцифер «любил» Спартака так, что не могло уснуть все северное крыло, включая Бари, который провел ночь в обнимку с яйцом, потому что ему показалось, что камин дает недостаточно тепла, — всю их делегацию переправили посредством той же чудесной телепортации к пещерам Холодного Леса, на орочьи земли. — Давным-давно, — заскрипел маг, и Бари расправил веер. — В давние-давние времена, когда этот лес был еще солнечным и не кишащим темными тварями, здесь жили люди. Земледельцы и пахари, пекари и кузнецы… — Да блять, — вздохнул Люцифер. — Давай короче уже, Гэндальф. — Кто такой Гэндальф, почему ты меня все время называешь чужим именем? — встрепенулся Пацифус. — Это величайшее звание среди магов омежьего мира, — серьезно сказал Спартак. — Только маг высшего уровня имеет право называться Гэндальфом. — Кхм, — несколько успокоился тот. — Что ж, продолжим… Кратко: когда в эти земли пришли орки, они вытеснили людей, начали отбирать скот и женщин, и многие из поселенцев предпочли уйти в подземелье и построить там свой город, где живут и поныне. Однако без солнечного света их тела иссохлись, покрылись язвами и струпьями, они одичали и научились получать все необходимые витамины из крови и плоти пойманных жертв. Твое задание, юноша — пройти через подземелье и остаться в живых. Ждать мы будем с другой стороны до захода солнца. — Отличное задание, — улыбнулся Спартак зло. — Мне уже нравится сама формулировка!       Люцифер поцеловал его быстро и так же быстро поспешил удалиться, не затягивая и так болезненное прощание. Бари, по сложившейся традиции чмокнув его в лоб, отправился следом за нервно вышагивающим другом, оставив Спартака с выданной масляной лампой и прибившимися к шее сучностями. Орк, которому было велено стеречь вход, недвусмысленно клацнул челюстями, поэтому он поспешил войти в пахнущую прелой сыростью темноту. — Может, лучше без лампы? — поежился ангелок. — Какая разница, с ней или без, они все равно нас увидят, — произнес Спартак. — Остается только на удачу и надеяться. Потому что в карманах у меня ничего, кроме презиков не осталось. Но вряд ли меня это спасет, разве что от венерических заболеваний, но мне уже будет плевать, чем меня заразит тот урод, что лишит меня анальной девственности, потому что после этого меня все равно сожрут. Вы там в карту хоть смотрите, заблудимся еще.       Петляли они долго, как показалось — полжизни, минуя полузатопленные узкие коридорчики, уворачиваясь от сталактитов и стараясь не обращать внимания на поблескивающие по бокам желтые точки зрачков. Спартаку было откровенно страшно, потому что он и раньше-то не слишком жаловал приключения, предпочитая восторгаться пещерами и их обитателями исключительно благодаря передачам про путешественников.       С жителями данной пещеры он вообще бы предпочел не встречаться, однако те решили все же пойти на контакт первыми, окружая его со всех сторон, подбираясь как-то боком и с опаской. Почти люди, но очень мелкие, бледные, безволосые и с редкими зубами.       Сучности, вцепившись в его шею, задрожали, и Спартак поднял лампу выше, показывая, что он безоружен. — Вы умеете разговаривать? — спросил он, не слишком надеясь на ответ. — Вы понимаете, о чем я говорю? — Мы понимаем, — кивнул один из беззубых, и Спартак понял, что испытание пройдено даже без читов. Потому что за годы работы страховщиком он научился главному таланту, крайне важному в условиях войны — дипломатии.       Люцифер, которому надоело сидеть на камне, любуясь на садящееся солнце, вскочил и принялся ходить вокруг томно обмахивающегося веером Драконьего боженьки. — Я так больше не могу! — заламывая руки, воскликнул он. — Его там сожрали и выпотрошили тридцать раз, пока мы тут сидим! — Хранители бы уже прилетели, — отозвался тот спокойно. — Их тоже сожрали! Они вообще им на один зуб! Как хочешь, а я иду за ним! — Стоять! Никуда ты не идешь! Ты теперь девочка, тебя нужно беречь, тебе еще рожать! — Это ты у меня сейчас девочкой станешь! Отпусти, говорю!       Люцифер продолжал вырываться из цепких объятий друга до тех пор, пока тот сам его не отпустил, увидев выбравшегося из подземелья Спартака. — Как ты это сделал? — спросил Пацифус, вскакивая. — Они тебя не заметили? — Почему же, — усмехнулся Спартак, прижимая Люцифера к себе. — Мы познакомились и очень мило побеседовали, я рассказал все, как есть — о злом папе, принце и мерзких орках, заполонивших их земли, которые принадлежат им по праву. Я пообещал, что если пройду все испытания и получу обещанные полцарства, то проведу жилищную реформу с выплатой компенсаций и подъемных малоимущим, отстрою заново поселение и введу конституцию, согласно которой нарушение прав и свобод данного слоя населения будет караться…       Бари, прикусив ручку веера, слушал его, распахнув переливающиеся искрами глаза, а Люцифер, слыша каждое произнесенное слово, не понял ни одного. Кроме того, что в мужья ему достанется не только сильный, но и крайне умный альфа.