Лекарство для кармы

      Спартак, сидя верхом на огромной железной клетке, предназначенной для пленников, искренне жалел, что ему не удалось поцеловать сегодня Люцифера на прощание. Потому что внизу, буквально в метре под ним, бесновался разъяренный циклоп, толпа, заполонившая импровизированный амфитеатр, требовала его смерти, над горизонтом плыли свинцовые тучи и выхода не было никакого.       Утром его выдернули из постели звуком гонга — явились орки-посыльные с требованием явиться пред лицом Его Величества. Люцифер в это время принимал ванну, поэтому у Спартака не было времени поговорить с ним перед уходом, и он, сунув ноги в выданные накануне кожаные башмаки, с недовольством поплелся в тронный зал. — Что ж, вот и настало время заключительного испытания, — произнес Его Величество, тряхнув гривой блестящих волос. — В случае победы ты получишь руку и сердце принца с богатым приданым в виде половины царства. В случае невыполнения — место в королевском склепе рядом с нашими предками. — Я польщен, Ваше Величество, это такая честь для меня, — улыбнулся Спартак. — Да, не каждому доводится испытать подобную близость к великим… Что ж, начнем!       Шагая по двору в сопровождении охраны, Спартак то и дело оглядывался, пытаясь разглядеть знакомый силуэт в одном из окон, но не мог, слишком их было много. Над головой захлопали крылья, он поднял ее и узнал нового питомца Драконьего боженьки. — А он что тут делает? — спросил он у нарисовавшихся рядом сучностей. — Бари прислал. Сказал, что он может пригодиться, — сообщил ангелок.       Как именно могло помочь это неизвестное науке существо, Спартак не знал, но предпочитал надеяться на удачу. Ибо кроме нее ему сейчас ничто не могло помочь.       Арена представляла собой огромное поле, засыпанное песком, где валялись выбеленные на солнце кости, окруженное рядами высеченных в камне скамей — эдакий Колизей эльфийского розлива, только более мелкий и без особых претензий на величие. С одного конца, из массивных дубовых дверей выпускались твари покрупнее, вроде троллей, а из менее огромных - существа помельче. Вроде Спартака, на которого надели латы, шлем с перьями и вручили меч. — Эх, видели бы меня сейчас омеги из нашего офиса, — вздохнул он. — Кипятком бы ссались. — Тебе не страшно? — поинтересовался демоненок, нервно хлестая его по шее хвостом. — Очень страшно. До колик в животе. Но от того, что я буду дрожать, как осиновый лист, дело не изменится. Придется сжать яйца. — Разве их можно сжать? — В моем случае лучше сжать все. И волю в кулак, и яйца, и очко.       Спартак, пройдя к середине арены, помахал приветственно улюлюкающей публике и опустил забрало на шлеме. Впрочем, забрало не поможет, подумалось ему, когда двери напротив отворились с тошнотворным скрипом, и на песок ступил уже известный ему Яшка — человечина метра три ростом, наряженная в кожаные лохмотья, лысая, рябая, с единственным выпученным глазом на башке. — Еб вашу эльфийскую мамашу! — воскликнул Спартак со смесью ужаса и удивления. — На сантехника, кстати, из нашего ЖЭУ похож… — Мне кажется, что лучше просто бежать, — пискнул ангелок. — Поддерживаю! — выдохнул Спартак и побежал.       Под громкий гогот и улюлюканье, прямо к огромным железным клеткам у края арены, невзирая на боль в ноге и тяжелые латы. Яшка, явно победитель в забеге на сто метров среди таких же девиантов, как он сам, догнал Спартака в два прыжка, схватив его за ноги и поднимая с ехидной ухмылкой, показавшей пару желтоватых зубов. Сучности, вьющиеся мошками вокруг лобастой головы, никакой серьезной опасности не представляли для громилы. А вот грифоныш, вцепившийся в лысину острыми когтями, его обеспокоил. — В глаз его! — заорал Спартак, мотаясь в подвешенном состоянии. — Глаз клюй!       Ричи был неглуп — весь в родителя — поэтому, перебравшись ближе, запрокинул голову и со всего маху долбанул в выпученный глаз. С ревом толпы смешался вой Яшки, который, выронив добычу, схватился за раненный орган.       Спартак, подскочив, успел взобраться по прутьям на одну из клеток, прежде чем вокруг них начал кружить обиженный не только жизнью, но и грифонышем двойник сантехника. — Конец, бля, — произнес Спартак, с трудом удерживаясь на шатающейся клетке. — Он меня по запаху найдет рано или поздно. — Не найдет, — произнес ангелок. — Через десять минут выпустят орков — просто не успеет. — Конец.       Спартак глянул на свинцовые тучи и понял — грядет буря.       Люцифер, наспех накинув халат, подбежал к окну как раз перед тем, как Спартак скрылся за воротами. — Блин, даже не попрощались, — сказал он. — А зачем ты отправил Ричи? — Ричи — очень умный малыш. Я выяснил, что он понимает человеческую речь, и может сообразить что-то в нужный момент, — проговорил Бари, подхватывая его мокрые волосы шпилькой и помогая одеться. — Скорее, у нас есть примерно полчаса перед тем, как выпустят орков. — Каких еще, к черту, орков?! — Папенька перестраховался. На случай внезапной победы твоего рыцаря. Не было ведь уговора убить Яшку — был уговор выйти победителем в бою, а то, что бой неравный, никого не… как там? Не ебет, да.       Люцифер негодовал, и это было мягко сказано — ему не верилось, что родитель готов на все, лишь бы не выполнить обещание. Видимо, надеялся, что Спартака сожрут еще там, на скале с грифонами, но, когда этого не случилось, решил играть по-крупному — или все, или ничего. Конечно, полцарства впридачу отдавать никому не хотелось. — Где чертов старик? — воскликнул Люцифер, на бегу застегивая пуговицу на джинсах, которые приберег специально для подобного случая, потому что в платьишках с рукавами до полу бегать быстро не получалось.       Однако Бари, наряженный в нечто подобное, передвигался вполне легко. — В королевских покоях, — бросил он. — И я не удивлюсь, если его охраняют… Все орки дворца.       Они замерли в начале длинного коридора, вдоль стен которого — с двух сторон — тянулись ряды облаченных в доспехи орков. Маленькая армия во главе с двумя боевыми троллями у дверей в спальню Его Величества. — Это конец, — произнес Люцифер тихо. — Ладно двое, ну пусть четверо, но несколько десятков мы не… — Мы — нет, а вот я попробую, — хмыкнул Бари. — Тебя лишат сил и отправят в изгнание за нарушение равновесия и сезон дождей вне графика, — напомнил Люцифер. — Лучше один незапланированный сезон дождей, чем один несчастный друг.       Люцифер и до этого видел разозленного Бари, и тогда пострадала площадь. В этот раз, еще во время превращения, он снес всю стену, засыпав камнями фонтан внизу, а затем и разметал люстры на хрусталь ударом хвоста. Белый дракон был типично китайским по внешнему виду: огромная змея с короткими передними и задними лапами, с длинной гривой, — платина с лимонным отливом — с золотой чешуей вдоль хребта, с нитками усов на носатой морде, с глазами-блюдцами и двумя рядами зубов.       Орков он разбрасывал как котят, и Люцифер едва успевал уворачиваться от разлетающихся доспехов и кусков оружия. Чешую было легко пробить даже копьем, но к ней невозможно было приблизиться, потому что дракон перехватывал на лету любого, кто осмеливался подойти. Оставив его разбираться с ребятами из охраны, Люцифер скользнул за двери, напугав и без того дрожащего Пацифуса, который почти заканчивал создавать портал для перемещения. — А ну стоять! — воскликнул он, хватая старикана за грудки. — Съебаться удумал, мухомор трухлявый? Быстро снял с меня заклятие, пока я не позвал сюда своего друга!