Промашечка вышла

Йен курил на пандусе для разгрузки машин, прислонившись спиной к полузакрытым воротам. Рука, подносящая сигарету ко рту, дрожала, а глаза ничего не видели перед собой, кроме шокированного лица Кэша, когда тот распахнул дверь подсобки в совершенно неподходящий момент. Момент, в который мужчина просто не имел права врываться, так как тот принадлежал лишь Йену и Микки Милковичу, которого он самозабвенно втрахивал в стеллаж. И тут бах - их пузырь лопнул. Его партнёр тотчас сбежал, а начальник натянул на себя непроницаемую маску и молча приступил к работе, оставив своего рыжеволосого подчинённого наедине с его совестью и мрачными мыслями. Чувство вины снедало парня намного меньше, чем беспокойство за умчавшегося со скоростью света в неизвестном направлении перепуганного и обозлённого на весь мир южного гопника. Он ведь и Йена теперь тоже, наверняка, возненавидит за такую неосторожность. И натворить может чёрт-те что, потому как человек он - импульсивный и частенько сначала делает, а потом уже думает... Может быть Галлагер ещё не успел досконально изучить его за те пару месяцев, что они... потрахивались. Но он явственно чувствовал, что Микки - намного больше, чем очередной отпрыск в семье уголовника. Проблема была в том, что сам Милкович мог об этом вовсе не подозревать. Звук выстрела внезапно прорезал воздух, заставив Йена вздрогнуть и выронить окурок себе на ботинки. Блядь! Это был обычный звуковой фон в их районе, но сейчас он раздался внутри стен грёбаного магазина, где подросток проводил по несколько часов ежедневно последние полтора года своей жизни. Йен упал на четвереньки и, обдирая колени о бетон, быстро прополз под воротами внутрь, чтобы как можно быстрее оказаться в магазине. Спотыкаясь, он рванул в торговый зал. Микки вернулся. И, пригнувшись, стоял в проходе между стеллажами с шоколадным батончиком в руках. Он крыл матом Кэша, держащего его под прицелом того самого пистолета. Пистолета, который Йен сумел вернуть мужчине, при этом получив гораздо больше. Пистолета, который свёл его с этим очаровательным чумазым брюнетом. И который сейчас был направлен прямо на него. — Кэш, какого хрена?! Но индус уже нажал на курок. Йен понял что делает, только когда почувствовал сильный толчок в правое плечо и отлетел в торец полок с консервами, ударяясь о него головой. Боль начала нарастать постепенно, разливаясь от пулевого ранения во все стороны по его телу, и окутывая туманом разум. Он ощутил шлепок по щеке, следом ещё один. — Галлагер! Не спать! Йен с трудом открыл глаза, повинуясь тембру этого требовательного голоса, и сквозь пелену боли разглядел бледное взволнованное лицо Микки, нависающего над ним. Когда тот поймал его взгляд, то прекратил раздавать пощёчины и грубо провёл пальцами по щеке, почти впиваясь ими в кожу. — Идиот, нахуй ты прыгнул под пулю?! Даже если бы он нашёл в своей голове ответ на поставленный вопрос, то не нашёл бы в себе сил, чтобы ответить. Где-то в стороне послышался растерянный возглас Кэша, который, видимо, только-только начал осознавать, что он натворил: — Йен?... Микки метнул на вдруг заговорившего мужчину предостерегающий взгляд, который был призван выбить воздух из лёгких индуса и пригвоздил того к месту. На случай, если он не поймет столь ясного невербального посыла, Мик процедил сквозь стиснутые зубы: — Не вздумай подходить! Йен видел снизу, как была напряжена его челюсть и играли желваки, а потом тот вновь опустил свои ярко-голубые глаза на него и его взгляд мгновенно смягчился. С большой осторожностью он приподнял рыжеволосую голову и, положив на своё колено, стал осматривать раненого. Йен ощутил шершавые пальцы на подбородке, повернувшие его лицо в сторону, чтобы быстро оглядеть висок, которым он влетел в полку. Под правым ухом послышался резкий звук раздираемой ткани, и пока Микки, хмурясь и покусывая губы, осматривал его плечо, Йен попытался собраться с мыслями. Звуки выстрелов точно были слышны снаружи, и кто-то уже вызвал копов, а заодно и скорую. — Мик, тебе надо уходить... - он не узнал свой собственный слабый голос. Брюнет кивнул, сосредоточенный на его ране, явно не воспринимая смысл только что произнесённых из последних сил слов или просто игнорируя их. Он придавил локоть его раненой руки к полу и, вытащив из-за пазухи маленький пузырёк, залил его содержимое прямо в рану, вызвав ощущение жуткого жжения. Йен непроизвольно дёрнулся, но Микки крепко держал его. — Так, терпи, рыжий. Он сунул свои облитые спиртом пальцы в пулевое отверстие, видимо, чтобы найти там источник кровотечения. Кровь не хлестала фонтаном, рана была продезинфицирована, скоро помогут медики, чего он тут делает до сих пор?! — Мик, вали нахрен отсюда! Скорая уже будет с минуты на минуту. Жуткая сухость во рту царапала горло, а слова, дававшиеся ему самому с таким трудом, ещё и не находили нужный отклик. — Тссс, уже меньше течёт. Милкович по-прежнему не смотрел на его лицо, уставившись чётко в окровавленное плечо. Йен попытался повысить голос, и закашлялся в конце фразы. — Микки, ты всё что мог сделал, спасибо. Иди уже! Вдалеке послышался вой сирен, который неумолимо приближался. Уверенность в том, что человеку с фамилией Милкович точно не стоило находиться на месте перестрелки помогла Галлагеру сделать невероятное усилие, чтобы поднять здоровую руку и отпихнуть Микки от себя. — Съеби, пожалуйста! Брюнет, который плюхнулся задницей на пол после его толчка, наконец, внимательно посмотрел на него, возможно, взвешивая в голове какие-то варианты. Наверное, Йен выглядел очень жалко, но он умолял парня своими зелёными глазами убраться отсюда как можно быстрее. Какое-то нездоровое предчувствие скручивало внутри все органы. Почему-то рыжий был уверен в том что, если Мик останется, то пиздец, который уже случился, станет лишь началом ещё большего пиздеца, а он жаждал оградить от него сурового отпрыска уголовника, в котором вдруг проснулся приступ заботы о нём. Йен справится. Пусть только Микки уйдет. Глаза Милковича вдруг загорелись, он внезапно разорвал их зрительный контакт и резко перевёл свой взгляд в сторону. В следующее мгновение раненый парень беспомощно наблюдал, как вспыльчивый юноша бросился на индуса и начал наносить яростные удары, впечатывая того в прилавок. — Микки! Нет! Не надо! - предостерегающе завопил он. Но было уже поздно, потому что копы ворвались в помещение именно в этот момент. И быстро скрутили разгневанного южного гопника, безжалостно прижимая того лицом к полу. Галлагер успел поймать его взгляд на одно чертовски краткое мгновение, прежде чем собиравшиеся вокруг копы перекрыли обзор - и либо он всё-таки потерял немало крови и начал ловить глюки, либо Микки действительно ему грустно, но ободряюще улыбался. — Оставьте его! Он ничего не сделал! - кричал Йен, чувствуя, как к глазам непрошено подступают горькие слезы отчаяния. Он подался в ту сторону, выкрикивая что-то нечленораздельное, но всё было бесполезно - он не сумел предотвратить арест Микки. В итоге Йен повалился на своё раненое плечо и в приступе адской боли, пронзившей всё его тело, перевернулся на спину. Когда подошли медики, парень просто лежал и стонал, уже не столько от боли, сколько от собственного бессилия. Их руки подхватили раненого, перекладывая на носилки, и тот чётко услышал шепелявый голос Кэша: — Этот малолетний бандит вооруженным ворвался в мой магазин, требуя деньги из кассы. А паренёк просто решил погеройствовать, и в попытке предотвратить ограбление словил пулю. После этих лживых слов, Йен подскочил, неистово отбиваясь от несущих его медиков, и вновь начал орать, не зная к кому именно обращается: — Микки не стрелял в меня! Не верьте ему! Крепкие руки медбрата прижали брыкающегося обратно к горизонтальной поверхности, втыкая шприц в левое предплечье. — Держите буйного! На груди и запястьях сомкнулись ремни, в глаза ударил яркий свет с потолка машины скорой помощи. Прежде чем провалиться в небытие под воздействием вколотого успокоительного, мозг Йена вдруг прояснился, озаряясь одной мыслью. Он схватил за край рукава ближайшего к нему молодого человека и выдохнул, когда тот посмотрел на него: — Телефон. Лицо пристегнувшего его санитара непонимающе нахмурилось, и он выдал заученную фразу голосом, который был призван успокоить его, но на деле подействовал обратно: — Спокойно, парень. Всё будет хорошо. Второй возился с его раной в плече, а Йен даже не замечал этого. Он судорожно втянул воздуха и отчаянно продолжил: — Сообщение. Левый карман. Прошу! Мужчина, кажется, начал понимать смысл его слов, но покачал головой и безрезультатно попытался извлечь рукав из цепкой хватки раненого. — Я не развяжу тебе руки. Не могу. Рыжий шизик продолжал озвучивать свою просьбу с таким упорством, будто от этого зависела чья-то жизнь: — Контакт "Лип". Пожалуйста! Медбрат, взвесив все за и против, решил, что хуже от сообщения никому не станет, раз оно такое срочное, и достал гаджет парня из его кармана, позволив тому отправить голосовуху. — Лип, отложи всё и дуй в "Кэш энд Грэб", запись с камер видеонаблюдения - сопри и береги как свой член! Это чертовски важно. Успокоительное, растекшееся по венам, начало уносить Йена далеко от всего происходящего вокруг него. Он не знал точно, сколько находился без сознания. В фильмах герои обычно видят какие-то сны с многозначительным сюжетом, но он видел лишь бесконечную темноту и пару вспышек, высветивших обеспокоенные овалы лиц его родственников. Когда он разлепил глаза, то вокруг тоже было темно и потому парень не был уверен, что не продолжает находится где-то за гранью. Но голова ощущалась так тяжело, будто налившаяся свинцом, плечо пульсировало, а всё остальное тело ныло, как проклятое. И эти вмиг навалившиеся физические ощущения сигнализировали о том, что он всё-таки очнулся. Постепенно глаза начали различать какие-то источники света: городские огни за окном и сочащийся из-под двери дежурный свет в коридоре. А особо плотный сгусток теней справа от него сложился в фигуру его старшего брата, дремавшего возле койки. — Лип? Звук с трудом произнесённого короткого имени разодрал глотку до приступа кашля. То, что казалось сухостью ранее, теперь напоминало оазис по сравнению с нынешними ощущениями во рту. Но Лип мгновенно очухался, мотая головой, и смог сфокусировать взгляд на младшем брате. — Йен! Погоди, сейчас позову медсестру. Он ласково погладил его по руке и умчался за дверь, но вскоре вернулся с тучной женщиной в голубом халате, которая дала ему стакан воды, сверилась с какими-то показателями на экране, поправила капельницу и ушла, рекомендуя отдыхать. Йен уставился на Липа с надеждой в глазах: — Ты получил моё сообщение? Брат молча кивнул. Он вообще был непривычно молчаливым. Блядь. Рыжий нетерпеливо дёрнул бровями, выпучив глаза, чем призывал к немедленному выкладыванию подробностей. Ему категорически не понравилось как в ответ Лип тяжело вздохнул. — Тебе стоит отдыхать... — Лип! Я только что пришёл в себя, ёпта! Мне нужно всё знать, говори быстрее! — В общем, записи нет... - осторожно ответил брат, почёсывая кудрявый затылок. От этого признания державшее Йена всё это время напряжение вдруг обрушилось грузом, придавливая к постели. *** Лип спросил: — Что там произошло? — Кэш застукал нас с Микки. Младший брат ответил так, будто это была исчерпывающая информация. Смотрел он при этом в пустоту перед собой. — Застукал за чем? Йен посмотрел на своего брата, как на идиота. — За сексом. Сказать, что Лип охуел - ничего не сказать. — Шутишь? Ты и Микки, мать его, Милкович? Он - гей? Не может быть! Рыжий кивнул и на краткий миг осветил всё вокруг своей улыбкой. — И...? Почему Милкович стрелял... — Он не стрелял! А вот взгляд зелёных глаз, брошенный на старшего Галлагера, казалось, готов был пристрелить того на месте. — Это Кэш стрелял в него. А попал в меня. — Он насколько косой? Лип заинтересовано наклонил голову. — Я сам подставился под пулю, - безразличным тоном ответил парень, вновь отвернувшись. Старший Галлагер тихо застонал, потирая глаза, а Йен устало спросил: — Так что с записью? Лип рассказал ему, как он, получив сообщение, тут же всё бросил и полетел в магазин. Ещё не имея понятия, что вообще произошло, он отбросил своё беспокойство, сосредоточившись на просьбе брата, которая звучала так важно для него. — Короче, когда я пришёл, то записи уже не было на месте. И я слышал как Линда с Кэшем спорят за дверью подсобки. Но не зная в чём дело, даже не подумал прислушаться к их разговору. А когда вернулся домой, то он оказался пустым, что меня насторожило. И пока я выяснил в чём дело... Барменша Алиби сказала мне, где вас всех найти. Йен, мы из-за тебя пересрались до чёртиков! Все согласились уйти домой поспать только узнав, что твоё состояние стабильно, и если бы не мелкие, Фиона бы ни за что не ушла. — Это ранение - херня. Что сказали копы? Они с вами разговаривали? — По показаниям свидетеля в лице хозяина магазина было совершено вооруженное ограбление, в результате которого имеется два пострадавших. Один человек получил пулевое ранение, а второй жестоко избит. Несовершеннолетний преступник задержан на месте. С учётом семнадцатилетнего возраста, прошлых приводов и тяжести преступления, его скорее всего будут судить как взрослого. — Блядь, - зажмурившись, Йен побился затылком о подушку, - Зачем Кэш соврал? — Этому извращенцу было обидно лишиться твоей рыжей жопки. В ответ тот приподнялся и стиснул кулак здоровой руки, процедив: — Это его наглая жопка лишилась моего члена. Ты думал он меня трахает?! Лип выставил перед собой ладони, восклицая: — Чувак, я вообще об этом не думал! Это был всего лишь оборот речи, и теперь стало картинкой из ночного кошмара. Но Йен даже не улыбнулся, а лишь бессильно уронил голову на колени, и Лип попытался его успокоить теми словами, которые по его мнению должны были сработать: — Не кори себя так. Микки Милкович в любом бы случае сел - раньше или позже. Да и Кэша он неоднократно обворовывал... Но вопреки его ожиданиям сказанное подействовало диаметрально противоположно, потому что рыжий мгновенно перебил его, повышая голос: — У Кэша он воровал шо-ко-лад-ки и чипсы! Это не то же самое, что вооруженное ограбление с двумя пострадавшими! Лип сохранял спокойствие, и надеялся, что его вкрадчивый тон сможет усмирить брата: — Ну Кэша-то он реально избил... От этого обвинения не отвертеться. Наверняка у него имеются грешки и пострашнее... — Микки не виноват, что родился в ебанутой семейке уголовника! - Лип аж отпрянул от того, как эмоционально Йен это выкрикнул. — Он не ушёл, понимаешь? Не ушёл, хотя я гнал его! Это было глупо, он сделал всё, что мог, надо было валить со всех ног оттуда нахрен. А он продолжал сидеть зачем-то и зажимать мне рану, пока я не оттолкнул его. А стоило ему подняться на ноги, как вместо того чтобы бежать, он бросился на Кэша... Почему он не ушёл, блядь?! До старшего Галлагера, наконец, дошло, что, желая успокоить брата, он ещё больше его растревожил, говоря совершенно не те вещи, которые тот хотел услышать, и поменял тактику. — Видимо, его впечатлил твой глупый геройский поступок... Рыжий в ответ скривился, а он, ухмыляясь, продолжил: — Какие вы романтичные ублюдки. Один под пулю лезет, другой в драку и за решётку. И всё ради друг друга. Йен стал дышать ровнее, больше не направляя на брата весь свой гнев, но явно погружаясь во вселенскую печаль. После нескольких минут тишины, он задумчиво выдал, прикусывая щёку: — Мечтам - пиздец. — Тем самым, где ты ловишь пулю в каких-нибудь азиатских ебенях? Как видишь, для этого не нужно переться на другое полушарие. Я сам хотел тебе ногу прострелить во сне, чтобы не глупил, но теперь мараться не придётся. Ладно, не раскисай. Лип потрепал его по руке. — Я больше о Микки волнуюсь... Надо как-то с ним встретиться. И с Кэшем поговорить. — Первое что пришло тебе в голову в пик этого стрессового дерьма, что индус зажмет запись, и это подтвердилось. А теперь ты думаешь, что с ним можно вести беседу? Теребя край одеяла, рыжий неуверенно предположил: — Я всё-таки его хорошо знаю и, возможно, смогу найти точки, на которые можно надавить. Его братик отрастил яйца и хочет прибегнуть к шантажу? В любом случае, включение аналитического мышления вместо того, чтобы загонять себя в депрессию - это уже неплохо. Вдруг Йен будто опомнился и повернулся к нему с новым вопросом: — Ты не видел Мэнди? — Вряд ли она придёт сюда, считая, что её брат стрелял в тебя. — Найди её, пожалуйста, я хочу, чтобы она пришла ко мне! - взмолился он. — Предлагаешь мне прийти в дом Милковичей после этой перестрелки? Завидев меня, они ещё подумают чего недоброе и прикончат на месте... — Я уверен, что ты сможешь что-нибудь придумать. — Хорошо, я постараюсь, - сдался Лип. Его брат по уши вляпался. Причем намного раньше сегодняшнего дня, когда прыгнул под пулю. Ещё когда связался с Милковичами. Когда перешёл границы со своим начальником. Такой дисциплинированный тихоня со стороны, а за этими веснушками, оказывается, такие черти водятся. Он вот с такой же милой улыбочкой вставляет женатым арабам и самым суровым гопникам на районе? Бррр. Короче, Лип проебался. Вроде они всегда были близки, и он старался младшего брата от всего защитить, а тут проглядел. Даже если копы поверят его показаниям, несмотря на то что он вёл себя невменяемо - о чём медики, разумеется, им доложили. Даже если Микки не станет их отрицать, не побоявшись признаться, что он - гей. Его всё равно есть в чём обвинять, так что тюрьмы парню не избежать. Теперь главное - не отходить ни на шаг от этой рыжей бестии и не позволить ему натворить ещё больше глупостей. Но как бы Лип не желал помочь брату, он пока не видел достойного выхода из сложившегося пиздеца.