(Не) Праведник

Глава 2 В понедельник, как назло, начинаются дожди. Тяжелый черный зонт, который Персиваль когда-то с любовью выбрал из тысячи похожих, занимает руки, необходимые для колдовства. Грейвс оставляет его дома после тщетных попыток убедить себя в безопасности маршрута. На рабочем месте Грейвс появляется рано, но в Отделе Магического Правопорядка никогда не бывает по-настоящему безлюдно. Кто-то трудился в ночь, кто-то пришел пораньше закончить дела, пока не явилось начальство, кто-то слишком одинок, чтобы проводить много времени дома. Персиваль — из последних, хотя прежде это никогда его не тяготило. Дверь кабинета Персиваля Грейвса не заперта — после обысков об этом просто забыли. В самом кабинете тепло, даже жарко. Но прежде чем с облегчением сбросить тяжелое пальто, Персиваль оглядывает углы на предмет ловушек и чужаков. Лишь затем, выдохнув, аврор одним движением палочки высушивает промокшую одежду и прячет ее в шкаф. — Ну вот и я — негромко произносит он. Вещи, которые он так долго собирал в этой комнате, едва ли замечают, что хозяин вновь сменился. Персиваль чувствует спазм отвращения, понимая, что руки Геллерта Гриндевальда могли касаться любой из них, и узнать, от чего именно избавиться, не представляется возможным. Поразмыслив, Персиваль останавливается на том, чтобы очистить их все одним заклинанием, а затем — надеяться на лучшее. В конце концов, это просто вещи. Куда хуже дела обстоят с работой. Перебирая документы, Персиваль и тут и там обнаруживает следы своего мучителя, решения, принятые несправедливо, преступления, оставленные безнаказанно… Диверсия за диверсией, превратившие Отдел Магического Правопорядка из стройной надежной системы в решето. Персиваль Грейвс тяжело вздыхает, в который уже раз за утро и принимается за дело. Спустя несколько часов крысы-записки одна за другой выбегают из кабинета директора Отдела. Они ловко лавируют меж туфель и ботинок, меж голых ступней домашних эльфов, пробираются в кабинеты ключевых сотрудников. Оказавшись на столе крысы возвращаются к первоначальной форме — листа бумаги. Каждая из записок несет одну лишь весть: получившим надлежит заглянуть к начальству. Еще через час просторный кабинет Персиваля Грейвса забит посетителями до отказа. Кто-то в толпе выстреливает Revelio, что Персиваль стоически игнорирует. — Коллеги, — начинает он, — впереди нас с вами ждет очень много работы. За время моего отсутствия появились некоторые… проблемы, на которые я хотел бы обратить внимание. Начнем с вас, Локвуд. Высокий маг в сером плаще хмурится. — Я хотел бы, чтобы ваши люди возобновили слежку за группой Финнигана. — Да, сэр, — кивает Локвуд. Теперь Грейвс узнает его голос — это он попытался наложить Revelio. Но это не важно, совсем не важно. — Абернети… Говорить приходится так много, что к концу своей речи (Эддисон, — провести рейд по зачистке нелегального паба на Лексингтон-авеню) Персиваль совершенно выдыхается. Он делает паузу и мысленно считает до трех. Голова раскалывается. — И в довершение. Я благодарен вам за поддержание работы Отдела несмотря на деятельность… заменяющего руководства. Вы все отличные сотрудники и быть вашим коллегой — честь для меня. Вы свободны. Когда кабинет вновь наполняет пустота, Персиваль опускается на стул и закрывает лицо руками. — Кофе, мистер Грейвс? — Куинни как всегда будто бы спрашивает, хотя на деле никакого вопроса и нет. Она уже водружает на стол поднос с парой чашек из тонкого пожелтевшего фарфора — собственность Отдела. Персиваль поднимает на девушку глаза и улыбается. — Если вы разделите этот кофе со мной, этот день станет чуточку лучше. И он правда имеет это в виду. Куинни улыбается невинному течению мыслей аврора. — Я предполагала, что у вас будет нелегкое утро. Нелегкое? Скорее ужасное. Утомительное. Нелепое. Постыдное. — Я назвал Гриндевальда заменяющим руководством. Куинни негромко хихикает, прикрыв рот, но не касаясь помады. — Люди понимают, что вам тяжело пришлось. Забудется. Как тот раз, когда Тина показала… заменяющему руководству ужасно опасный чемодан булочек. — Тина бывает рассеяна, но теперь она героиня, а я — пария. С нас разный спрос. Куинни возмущенно приоткрывает рот, но тут же решительно отпивает кофе, скрывая свой гнев за густыми ресницами и горячим паром. Поток мыслей — горьких, путанных, страстных, сбивает ее с толку. — Простите, мисс Гольдштайн. Я в последнее время много думаю об этом. — Я не понимаю, о чем вы думаете, — чуть более резко, чем хотелось, выдыхает Куинни, краснея. — Простите. Тина… — Лучше бы Тина заняла мое место. Она или кто-то вроде нее. Персиваль откидывается в кресле, скрипнув кожаной обивкой. Куинни широко открывает глаза, но ничего не говорит, ждет, пока Персиваль выскажется до конца. — Вы знаете, что такое гейс, мисс Гольдштайн? Куинни легко пожимает плечами. — Это запрет, который нельзя нарушить под страхом смерти. Я дал себе обещание, и я его не сдержал. Слова умирают, оставляя оттиск мыслей. На этот раз Куинни слышит их четко: «Поэтому я чуть не умер, поэтому Боги не слышали моих молитв. Мне дан шанс все исправить, но я боюсь, что у меня не хватит сил». — Что же такое вы себе обещали, мистер Грейвс? Персиваль улыбается будто вовнутрь, обращаясь к тому юнцу, который когда-то произнес слова клятвы. Куинни, конечно, не осудит, но так стыдно начать говорить. — Обещал, что не забуду как быть хорошим человеком. Аврор поднимает руку, призывая к тишине. Мысли едва формируются, прежде чем он произносит их вслух, но это, кажется, единственный способ донести их, прежде чем картины прошлого (ты хорошо поработал для меня перси тебя никто не знает мне даже не нужно стараться) захлестнут остатки рассудка. — Вместо этого я всегда был хорошим работником. А это не одно и то же. Ваша сестра, я наблюдал за ней, напротив, умеет сочетать в себе и то, и другое. Понимаете? Куинни понимает. Она кладет горячую от чашки ладонь на ладонь Персиваля Грейвса и со всей убедительностью, а которую только способна, произносит: — Я знаю, что вы хороший человек.