(Не) Праведник

Глава 5

Очередная беспокойная ночь — хуже предыдущих. Персивалю чудится, что тело его мокрое от крови и в ней же он тонет, крича бессмысленно и беззвучно. Часы ударяют четыре, когда, смирившись, Персиваль выползает из кокона простыней. Ледяная вода разве что не шипит на коже, но Персиваль сжимает зубы и терпит — пусть только ощущения ночи уйдут, исчезнут совсем. «Он сюда не придет» — думает Криденс, и снова произнес это, прежде чем закрыть дверь своей теперь спальни. «Но уже приходил» — знает Персиваль Грейвс. И есть лишь один способ разрешить этот спор. Одевшись Грейвс, вопреки своим правилам, аппарирует к дверям министерства, лишь бы не терять времени. В четыре утра даже в Нью-Йорке не сыщется свидетелей, кому до него будет дело. Верхний этаж, железные двери. — Мистер Грейвс — окликает Локвуд, — что вы здесь делаете? Локвуд помятый и сонный — дежурства никого не красят. Хуже того, Локвуд не доверяет Персивалю, и его палочка предостерегающе обнажена. — Я должен убедиться, что он все еще здесь. Грейвс двигается вперед, бросая слова как крошки, чтобы вернуться назад. Пусть это Локвуд, и он не слишком-то умен, но его внимание поможет возвратиться. Если оба они будут осторожны. — Вам нельзя туда, — Локвуд, о размышлениях Персиваля не имеющий ни малейшего представления, уверенно преграждает тому пусть стеной света, — Я вам не позволю. Голубоватое пламя ударяет Локвуда в грудь и он падает на пол, задыхаясь. — Я пока еще директор отдела, Локвуд, — рычит Персиваль, но видит только красное, красное, красное. — Я войду. Заключенные кричат, приветственно бьют по решеткам, но от страха у Персиваля закладывает уши. Он двигается вперед только потому, что знает — не успокоится, пока не дойдет до конца. Интуитивно он отражает удары очнувшегося Локвуда, не оборачиваясь, кричит — Хотите убить кого-нибудь рикошетом? Локвуд отстает. Он вернется — с подмогой. Персиваль ускоряет шаг. В глазах у него двоится, но упорство досталось ему от отца, а Грейвс-старший не сдавался даже смерти, мучаясь от болей целую неделю, прежде чем Боги забрали его. У самой двери, за которой все ответы, двери тяжелой, железной, безнадежной, Персиваль вынужден остановится. Страх накатывает на него волнами, замедляя каждое движение. Он почти слышит дыхание собственного врага за дверью, но не может заставить себя ее открыть. — Персиваль Грейвс, — голос президента Пиквери звучит даже мягко, что ей не свойственно, — Остановитесь немедленно. Все шатается. Глава Отдела Магического Правопорядка, возможно теперь уже бывший, поворачивается к Пиквери. В глазах у него стоят слезы. — Госпожа Президент, — хрипит Грейвс, — позвольте мне лишь… — Нет, Персиваль. Хотя подчиненные опасаются потерявшего голову начальника Отдела, никто из них не решается помешать Пиквери подойти к Грейвсу ближе. — Вы сейчас отправитесь домой, а если это повторится еще раз, отправитесь домой насовсем. Вы понимаете меня? Персиваль кивает. Серафина второй раз за вечер нарушает свои привычки осторожно обнимая сгорбившегося от ужаса и отчаяния мужчину. — Аппарируйте как только я вас отпущу, — шепчет госпожа Президент, а затем с силой отталкивает Персиваля от себя. Он успевает увидеть несколько вспышек: Серафина Пиквери накладывает Obliviate.