Драконий Глаз

      Дом Вождя Берсерков уже был в пределах видимости, когда Вендла стиснула локоть Наффинка. Он остановился, откликнувшись на молчаливую просьбу.       — Эй… — мягко начал он и накрыл руку целительницы ладонью, думая, что ее нужно успокоить. Но потом заметил, куда направлен ее взгляд.       Немного в стороне от дома правительницы Берсерков стояли двое: Вождь Хедер и ее собеседник — викинг, по чьей одежде лишь по некоторым деталям можно было определить, что последние лет двадцать он верен Хулиганскому племени; ни татуировка на подбородке, ни меховой кушак к этим деталям не относились. Раньше Наффинку даже в голову не пришло бы придать этому значение, но среди Берсерков иной вид Хулиганского Командира и, можно сказать, правой руки Генерала Нового Олуха прямо-таки бросался в глаза. Хотя, возможно, дело было в том, что этот Командир с недавних пор заимел особое отношение к невесте Наффинка — или, вернее сказать, теперь уже жене. С малознакомым чувством мрачного удовлетворения Наффинк мысленно отметил, что теперь в этом отношении главнее будет он, а не какой-то обозначившийся пару зим назад названый «дядюшка».       К тому моменту, как Наффинк увидел, кто привлек внимание Вендлы, их тоже заметили. Хедер и Эрет прервали разговор. Последний, впрочем, не спешил двинуться к ним, на ходу грозно закатывая рукава. Эрет выжидательно глядел — больше на Вендлу, чем на Наффинка, — и не было похоже, что он подкопил ушат оскорбленных «опекунских» чувств. В его позе скорее читалось напряженное ожидание: ответят ли на его молчаливый взгляд или пройдут мимо.       — Пойду поздороваюсь с дядюшкой, — решила Вендла.       — Не!.. То есть, я пойду с тобой, — быстро исправился Наффинк.       Он не стал озвучивать, что первым его порывом было сгрести Вендлу в охапку, громко крикнуть: «Моя!» и показать язык Командиру Хулиганов. Это, как пришлось признать второй мыслью, никак нельзя было назвать солидным поведением женатого викинга. Вендла же высвободила руку из-под его ладони, скользнув по той пальцами в извиняющей ласке:       — Тебя ждет папа. А я поговорю с дядюшкой. Так будет лучше.       Теплый поцелуй на щеке Наффинка присек возможные возражения. Конечно, так будет лучше. Разве он собирался спорить? Тем более теперь, когда у него, женатого викинга, была самая мудрая жена на всем Архипелаге.       — Ладно, — буркнул он. — Но если что, я буду неподалеку. Захочет разговор, как викинг с викингом…       — Я подойду позже.       Похлопав новоиспеченного мужа по руке, Вендла направилась к Эрету. Наффинк запоздало кивнул ей вслед и, неловко потоптавшись, зашагал в другую сторону к дому Вождя.       На самом деле он еще издалека заметил дежурившего на крыльце Хулиганского воина. Но поскольку все мысли в лохматой голове были заняты грядущей беседой, он не придал этому большого значения. Лишь поднявшись по ступеням и вскинув взгляд, Наффинк узнал более чем знакомую физиономию.       — А ты что здесь делаешь?!       Довольная ухмылка на лице викинга стала шире. Скрещенные руки покоились на широкой груди, демонстрируя искусно выделанные кожаные наручи — подарок, подчеркивающий не скромный статус; как и широкий пояс с ножнами и мечом, который Наффинк собственноручно выковал к свадьбе сестры.       — Да так, — небрежно повел плечами викинг. — Младший брат моей жены поставил на уши весь остров, внезапно исчезнув с невестой и другом. И поскольку он теперь и мой брат тоже, пришлось напроситься в поисковой отряд.       Поравнявшись на крыльце, они шагнули друг другу навстречу в едином порыве. Наффинк обнаружил, что лыбится не хуже викинга. Они сцепили ладони и отметили радость встречи, по-викингски крепко хлопнув друг друга ладонями по спинам. Наффинк рассмеялся, вынужденный признать, что, Тор его, пару лет назад ни за что бы не поверил, как сильно будет рад видеть новоприобретенного зятя.       — У тебя же медовая луна? — спросил он, улыбаясь.       — Ага, — ответил Биргер и, стоило им расцепить руки, отвесил Наффинку увесистый подзатыльник.       — Ау! — Вскрикнув, сын Вождя схватился за затылок. От улыбки не осталось и следа. Что он, скучал по зятю? Вот уж почудилось! — Какого?!..       — Зефа просила передать, — любезно пояснил Биргер. — И я от себя немного добавил. За медовую луну.       — Значит, Зефа осталась на Новом Олухе? — пробурчал Наффинк, потирая затылок. — Не прошло и луны, как вы женаты, а ей уже захотелось проводить тебя в дальнее плаванье? Видимо, сильно ты ей надоел!       Язвительный намек отразился на ухмылке викинга не так, как хотелось Наффинку.       — Не припомню, чтобы она жаловалась, — оскалился Биргер.       — Эу! — Наффинк поморщился. — Мы говорим о моей сестре, вообще-то!       — Не я первый начал. К тому же, как выяснилось, вы с Колокольчиком тоже время зря не теряли. Примите мои поздравления…       — Эй! — похмурнел Наффинк.       — …со свадьбой, — закончил Биргер с неизменной усмешкой. — Тише, викинг. Тор свидетель, мне судить вас не за что. Приберегите оправдания скорой женитьбы для тех, кому действительно хочется их услышать…       Наффинк шагнул вперед, хотя разница в полголовы между ним и зятем, когда они становились лицом к лицу, становилась только заметнее, и не в пользу сына Вождя.       — Может, ты и женился на моей сестре и когда-нибудь станешь моим Вождем, но вот эти свои шутки убери-ка лучше подальше. И даже не смей острить так при Вендле, понял?       Подобной угрозы было недостаточно, чтобы стереть ухмылку с лица Биргера, но судя по взметнувшимся бровям, впечатлить его удалось. Он поднял ладони, молчаливо признавая, что просьба услышана.       Наффинк отступил, немного смутившись, не хватил ли лишнего. Хотя все еще был сердит.       — Извини, — буркнул он. — Да, мы поженились. Но так вышло…       — Я же сказал, это не мое дело…       — …Уг нуждался в моей помощи. А мы с Вендлой, раз уж оказались здесь, решили сделать то, что давно собирались… Тор тебя, Биргер, пожениться! Пожениться мы собирались! Серьезно, если не сотрешь эту ухмылку!..       Биргер рассмеялся беззлобно и так заразительно, чем окончательно поставил точку в их несостоявшейся разборке.       — Значит, все-таки помочь другу, — протянул он. Судя по всему, в отличие от многих, «выходка» сына Вождя скорее забавляла викинга. Что впрочем не помешало ему спрятать за сарказмом упрек: — Спасибо за разъяснения. Их не хватало, пока мы бороздили Архипелаг от острова к острову.       — От острова к острову? — свел брови Наффинк. — Уг сказал, что оставить письмо отцу…       — Да, про письмо я слышал. Увы, никакой карты к нему не прилагалось. Как я понял, кроме малосодержательных душевных метаний и вывода, что у твоего друга снесло шлем после знакомства с Берсеркской принцессой, ничего больше из письма вынести не удалось.       — И вы решили?..       — Отправится на остров Защитников Крыла, — ответил Биргер, поправляя ремешок на наручах. — Вечером того же дня, как обнаружилась пропажа драккара. Только добравшись туда, мы узнали, что все королевское семейство в это время решило навестить тетку на острове Берсерк.       — Так вот почему вы добирались сюда почти трое суток… — понял Наффинк.       Ухмылка Биргера сделалась натянутой:       — У отца твоего друга хотя бы было письмо. В следующий раз, как надумаешь покатать друзей на драккаре, не забудь черкануть записочку родителям. Уверен, они отнесутся с большим пониманием.       — На самом деле, я оставлял… Это долгая история. — Наффинк взъерошил волосы и затравленно глянул на закрытую дверь. Не то чтобы он начал волноваться сильнее, но внезапно захотелось задержаться на крыльце и подольше поболтать с Биргером. — Ну и как… дела дома?       Биргер изогнул бровь:       — А сам как думаешь? Сын Вождя бесследно исчез, его невеста-целительница тоже. Вместе с ними драккар и сын Советника. Лучше спроси, как дела у тех бедолаг, которые в ту ночь несли дежурство. Им повезло, что версию с похищением младшего наследника отмели одной из первых.       Наффинк виновато сморщил нос:       — Мама сильно кричала?       Биргер уклончиво повел головой. Наффинк и так догадывался, каким будет ответ, однако вместо ожидаемого Биргер пробормотал расплывчатое:       — Да может, лучше бы кричала…       — В каком смысле? — насторожился Наффинк. Он вновь невольно глянул на дверь. Биргер прочел его мысли.       — Там только Вождь, — ответил он. — Генерал осталась на острове.       Наффинк кивнул, не уверенный, что ему стало легче от этой определенности. Он вытер ладони о штаны.       — Ясно. Что ж, пойду узнаю, насколько необдуманным и незрелым поступком была моя женитьба! — произнес он с нарочитым воодушевлением и уже было потянул к двери, но наткнулся грудью на ладонь.       Привычной ухмылки на лице Биргера больше не было.       — Слушай, я знаю, этот спор у вас не новый, — проговорил он. — Но Вождь тебе не враг. Он — твой отец.       — Я в курсе, кто мой отец. — Наффинк, внезапно задетый серьезным тоном Биргера, оттолкнул перегородившую путь руку и переступил порог дома предводительницы Берсерков.       Как и в прошлый раз, в главной комнате с большим круглым столом и висящей под потолком кованой штуковиной его встретили незнакомые Берсеркские воительницы. Ну как, встретили: поздоровавшись, они продолжили накрывать на стол, расставлять блюда и кубки к скорому обеду. Однако в этот раз желудок Наффинка не отозвался предвкушающим бурчанием.       Гадая, в какую сторону двинуться, Наффинк недолго постоял на пороге. Сперва он подумал, что Вождь Хедер предложила отцу разместиться в той же комнате, где они с Угги ждали начала тинга. Но после заметил соседнюю приоткрытую дверь. Днями ранее за ней скрылись Хедер и Угги, когда последний изъявил просьбу поговорить с глазу на глаз. Вероятно, там находилась «мастерская» Хедер; в доме Карасиков у главы семейства была подобная комната, где рабочий стол был завален шестеренками будущих изобретений и пергаментами, касающихся дел племени. Не дав себе время на колебания, Наффинк толкнул дверь и убедился, что оказался прав.       В комнате, где Хедер проводила время за управленческими делами, тоже стоял массивный стол. Но он не был завален пергаментами: свернутые ровные трубочками, те были рассортированы по корзинам и расставлены на многочисленных полках. Перед столом стояло кресло с невысокой спинкой, которое словно приглашало посетителя присесть, прежде чем начать изливать свою просьбу Вождю. Позади стола, занимая почти всю стену, висел огромный гобелен с картой Архипелага. Границы некоторых земель на краю гобелена Наффинк никогда прежде не видел и обязательно бы поразглядывал их, если бы часть из них не загораживали спина в меховой накидке и затылок с каштановыми вихрами.       Казалось, Иккинг не услышал, как кто-то вошел, — что впрочем было маловероятно, — так что Наффинк нарочно погромче прочистил горло.       — Привет, пап.       Меховая накидка повернулась, и такие же, как у Наффинка, зеленые глаза встретились с его.       — Привет, сын.       Молчание, последовавшее после приветствия, затягивалось, и Наффинк решил стать первым, кто его нарушит. Устраивать ходьбу вокруг да около он не собирался. Дернув плечами, Наффинк развел руки в стороны:       — Я женился.       Иккинг медленно покивал. Может, дело было в долгой разлуке, но Наффинк только сейчас обратил внимание, сколько проседи прибавилось в отцовской бороде.       — Наслышан, — только и сказал Иккинг.       Он оперся ладонями на стол и с заметным вздохом опустился в добротное кресло Вождя Берсерков. Наффинк, не желая чувствовать себя нашкодившим мальчишкой, не остался стоять, а пересек комнату и тоже уселся в кресло перед столом. Он бы предпочел, чтобы его начали отчитывать с порога. Немногословие отца давило хуже, чем мамины гневные нотации.       — Это все? Может быть, добавишь что-нибудь? — Наффинк, как мог, старался за беспечным тоном скрыть растущую нервозность в голосе. — Вроде: «Поздравляю, сын, с важным событием в твоей жизни»?       — Поздравляю, сын, — сказал Иккинг. — С важным событием в твоей жизни.       — Пап. — Наффинк с поверженный вздохом опустил голову и потер переносицу. Вот и закончилась вся его бравада. — Давай… обойдемся без этого. Может, сразу перейдем к той части, где ты говоришь, что разочарован во мне? Как ты меньше всего ожидал, что твой собственный сын наплюет на законы племени, без дозволения позаимствует драккар и уплывет к Берсеркам? Чтобы жениться по Хель знает каким причинам, о которых потом будет судачить вся деревня…       — То есть, причина все-таки была?       — Тор, пап, да не было никакой причины! — вспылил Наффинк, не в состоянии больше выносить спокойствие отца. — И ты туда же! Причина только одна: мы с Вендлой помолвлены уже год! Ты одобрил наш брак, попросил подождать — и мы свою часть выполнили! Я должен был помочь Угги попасть на остров Берсерк — и я это сделал! За драккар готов ответить — признаю, взял без позволения, уплыл, не согласовал ни с Вождем, ни с Генералом. Но за остальное… Я взрослый викинг, пап! Мы с Вендлой давно все для себя решили! Как бы вам там с Эретом не казалось, для чего мы достаточно зрелые, а для чего — нет! Вендла — моя жена, и этого уже не изменить, обрадовал ли я тебя этой новостью или нет. — Наффинк стиснул зубы и коротко перевел дух, и только сердце предательски стучало. — Если тебе интересно: нет, мы не планировали побег. Все случилось спонтанно. Нордер согласился провести церемонию. Мне жаль, что вас с мамой не было рядом. — Признание вырвались прежде, чем Наффинк успел его сдержать. Он поджал губы, но все равно упрямо продолжил: — Но я ни капли не жалею, что мы с Вендлой стали мужем и женой. Я ее люблю. И я знал это еще год назад, и знаю сейчас. Ты считаешь, мы слишком молоды, но я думаю по-другому и я… Пап, да скажи уже хоть что-нибудь!       Наффинк всплеснул руками и, тяжело дыша, вперился взглядом в отца. Тот, очнувшись от задумчивого потирания бороды, спохватился и поднял ладонь:       — Извини, не хотел тебя прерывать.       Под буравящим взглядом сына Иккинг сел ровнее и сцепил руки на столе, выбирая, с чего начать.       — Значит, сразу к той части… — пробормотал он в бороду. — Что ж. Так и есть. Меньше всего я ожидал, проснувшись одним чудесным солнечным утром, узнать, что сын моего друга оставил прощальное письмо, с причала Нового Олуха пропал самый быстроходный драккар флота, а мой собственный сын сбежал из дома, прихватив с собой, как выяснилось немногим позже, свою невесту и единственную целительницу племени.       — Пап… — пробормотал Наффинк. Немного потребовалось, чтобы жаркое ощущение стыда опалило затылок и уши. Однако Иккинг только начал:       — Не стану утруждать тебя рассказом о том, как дядя Рыбьеног успокаивал младший детей. Или как Эрет, увидев перевернутую вверх дном хижину целительницы, отправил поисковые отряды прочесывать остров. Позволю тебе самому догадаться, как твое исчезновение восприняла мама. — Тут Наффинк вскинул глаза, но Иккинг безжалостно продолжил: — Полагаю, нет также нужды упоминать, что медовая луна твоей сестры завершилась раньше срока. И, раз ты просишь, пропущу ту часть рассказа, в которой я пересекаю половину Архипелага — от Новой Кальдерии до острова Берсерк, — дабы узнать, что мой сын сбежал из дома, чтобы жениться.       Под конец отцовской речи Наффинк уже глядел в потолок, шевеля челюстью и ощущая, как жар от ушей стекает по шее.       — Спасибо, пап, — буркнул он. — Никакого чувства вины.       Из груди Иккинг вырвался короткий хриплый звук. Наффинк не сразу распознал его, поскольку меньше всего ожидал услышать в ответ смешок.       — Во имя Тора… — пробормотал Иккинг. — Не думал, что когда-нибудь смогу оказаться на месте своего отца.       Хмуро-недоумевающий взгляд сына Вождь Хулиганов встретил спокойно, если не устало. Наффинк предпочел бы, чтобы папа повысил голос, или хотя бы принялся махать руками, как тогда, год назад, когда услышал о намерении сына жениться. Но нет, голос отца звучал утомленно:       — Нет, Наффинк. Я не разочарован в тебе. В себе — возможно. Мне жаль, что мой сын предпочел сбежать, а не прийти ко мне с прямым разговором.       — Тор, пап, все не так… — Наффинк, прикрыв глаза от досады, попытался объяснить, но Иккинг дал ему это сделать:       — Я знаю, у нас был уговор. Не стану скрывать, последние луны мое внимание, да и вся жизнь племени были сосредоточены на свадьбе твоей сестры. Но это не значит, что я забыл об обещании спустя год вернуться к разговору о вашей с Вендлой свадьбе. Мы с мамой накануне говорили об этом, и она просила меня обсудить это с тобой. О чем она любезно напомнила мне в день твоей пропажи.       Интонация, с которой были произнесены последние слова, насторожила Наффинка, но больше Иккинг на этот счет ничего не добавил. Вопрос, что произошло между мамой и отцом, отложился на будущее. Тем более следующие слова Иккинга сейчас были важнее:       — За прошедший год я смог убедиться, что ваши намерения серьезны. Ни у меня, ни у Эрета не было повода сомневаться в твоем достойном отношении к Вендле. Если ты говоришь, что у вас не было никакого… особого повода торопиться со свадьбой, и принятое тобой решение не было обусловлено необходимостью защитить честь Вендлы…       — Нет, пап, я же сказал…       — …я верю тебе, — Иккинг посмотрел сыну в глаза. — Я услышал тебя — ты хотел помочь другу. Но это — другой разговор, и мы оставим его Рыбьеногу и Угги. А что касается свадьбы… Понимаю, мое мнение уже ничего не изменит. Теперь его можно — прости, сын, но позволь выразиться по-викингски, как сказал бы мой отец или Плевака, — положить вместо листиков у отхожего места. Но я все еще считаю… — Иккинг выдержал паузу, черты его сделалась тверже, — вы слишком молоды для брака.       Даже не пытаясь сдержаться, Наффинк закатил глаза к потолку:       — Ради Тора, пап… Нормально же начал…       — Да, вы слишком молоды, — с нажимом повторил Иккинг. — Я надеялся, ты поймешь, какая это ответственность…       — С чего ты взял, что я не понимаю? — возмутился Наффинк.       — Какие обязательства окажутся на твоих плечах…       — Так я готов!..       — …и потому я хотел дать тебе и твоей сестре столько времени, сколько нужно. Я не хотел, чтобы вы взваливали на себя ношу, к которой не готовы! — Момент, когда отец начал размахивать руками, все-таки настал. — Я помню, как в твоем возрасте искал себя и не мог разобраться…       Наффинк вскочил на ноги.       — Так я — не ты, пап! Я знаю, чего хочу!       Окрик вышел гораздо громче, чем рассчитывал Наффинк. Иккинг растерянно замолк. Наффинку даже пришлось сдержать порыв извиниться — такой вид сделался у отца. Упрямо стиснув челюсти, Наффинк готовился услышать любой ответ.       После продолжительного молчания Иккинг оперся на стол и тоже поднялся на ноги. Но затем вдруг повернулся к гобелену за спиной.       — Возможно, в этом была моя ошибка?       Бормотание было таким тихим, что Наффинк засомневался, было ли оно обращено к нему. Могло показаться, Иккинг хотел отыскать что-то в рисунке карте, но никак не находил. Затем, вспомнив о сыне, он повернулся и поглядел на своего отпрыска так, словно искомое могло найтись в знакомых чертах: упрямой линии челюсти со следами первой щетины, в хмурых бровях, зелени глаз или светлых, лежащих в беспорядке вихрах. Наффинк уже всерьез подумывал начать беспокоиться, но тут Иккинг прервал молчание:       — Я думал, что смогу не только дать вам все, чего не было у меня, но и уберечь от того, что пришлось пережить мне.       От прежнего тона, подходящего для закипающего спора, не осталось и следа. Иккинг снова посмотрел на карту и недолго помолчал, прежде чем заговорить дальше:       — Когда родилась твоя сестра, я поклялся себе, что поддержу ее в любом решении. И никакие обязательства, которые Боги, не особо спрашивая, свалили на голову рода Карасиков, не помешают мне быть на одной стороне с моими детьми. Каким же глупцом я оказался… Астрид была права. Как всегда. — Тихие слова почти заглушил невеселый смешок. — Я был готов при малейшем признаке, что мою старшую дочь тяготит ее наследие, отказаться от всего, найти способ, каким бы он ни был… Новый Олух не остался бы без Вождя. Но оказалось, все это время я думал только о себе. Навыдумывал того, чего не было… Мои тревоги не оправдались: твоя сестра с детства знала, кем станет, и не сомневалась до тех пор, пока не оказалась готова по-настоящему… Ты удивлен?       Иккинг слабо улыбнулся, увидев промелькнувшее выражение на лице Наффинка, когда речь зашла о том, что его старшая сестра, истинная упертая Хулиганка, способна на сомнения. Не ожидая ответа, Иккинг продолжил говорить, устремив взгляд на вытканный рисунок океанских волн на краю гобелена:       — Я помню то чувство, когда ответственность, которую ты не просил и не выбирал, которая досталась тебе волею Богов, висит над тобой как глухой шлем. Как накидка Вождя из тяжелого меха, которая должна опуститься тебе на плечи, и твоим долгом будет нести ее, покуда хватит сил. Так жил мой отец, и этому он учил меня. Наверное, тебе будет странно услышать это сейчас, но я рад, сын, что тебе не довелось узнать это чувство. — Взглянув на Наффинка, Иккинг изобразил под бородой улыбку. — Во-всяком случае, я надеялся, что тебе не доведется. Поэтому я никогда не привлекал тебя к делам племени — хотя ты, как младший наследник Вождя и брат будущей правительницы Хулиганов, вправе был видеть свое место в Большом Зале, а не возле наковальни в Кузне. Но именно по этой причине я отдал тебя Плеваке — зная, что уж он-то точно даст тебе то, что я не успею. А еще у тебя будет шанс выбрать жить, которую я выбрать не мог. Например, жизнь простого кузнеца. Или, — твоя воля — Советника Вождя. А может быть, — он кивнул на карту, — открывателя Новых земель?.. — Иккинг сделал вид, а может, и правда не заметил, как Наффинк поерзал на стуле. — Я думал только о себе, когда твердил тебе об ответственности, и пытался оградить от ранней, на мой взгляд, женитьбы и проблем «взрослых» викингов. Не подумай, что я жалею о своих решениях завести семью или жениться на твой маме — Тор, нет: вашу маму послали мне Боги, чтобы я окончательно все не испортил. Ну или Боги таким образом компенсировали мне все остальное — с лихвой, стоит признать. Потребуй они вторую ногу на сдачу, я бы отдал, не раздумывая. Но лучше руку, конечно, — пробормотал Иккинг, переступив с ноги на ногу и поморщившись. — Сделал бы себе универсальный протез, как у Плеваки… Прости, сын. Я отвлекся. — Иккинг привалился бедром к столу и принялся рассматривать острова Архипелага. — Долгое время я думал, будто у меня не было выбора: я родился сыном Вождя и принял титул, когда моего отца не стало; хотя так и не успел понять, кто я и чего хочу. Однако теперь я могу признать, что один выбор я все-таки сделал… Или даже не один, — добавил Иккинг и задержал взгляд на краю карты. А потом неожиданно для Наффинка сменил тему: — Похоже, уверенностью ты все же пошел в маму. Или, может быть, в деда?.. — Морщинки вокруг зеленых глаз прорезались глубже. — А вот за жажду к приключениям и побегам — каюсь, готов взять ответственность на себя. Вероятно, я принял главное решение в своей жизни еще в пятнадцать, когда твоя мама дала мне понять, что побег — заманчивое, но не единственное решение… Что? — Ухмылка Иккинга, когда он взглянул на сына, отчетливо проступила в бороде. — Ты думал, мне никогда не приходила в голову отправиться туда, где я не был бы сыном Вождя? Где, возможно, я бы смог отыскать себя, или хотя бы делать то, что хочу, а не что должен?       — Нет, я… — голос Наффинка после долгого молчания охрип.       — …не стану скрывать, иногда очень хочется, особенно под конец Дня Жалоб, когда твоей маме приходится соскребать меня с кресла Вождя, представить, как бы все могло сложиться, сбеги я тогда с Олуха вместе с Беззубиком, — проговорил Иккинг так спокойно, словно в этом не было ничего, что могло бы потрясти сына. — Но этого я, к счастью, никогда не узнаю. Да, когда-то я принял другое решение. Я стал Вождем. Но я не жалею ни об этом, ни о других последующих решениях… без которых у меня бы не было того, чем я — чем мы с мамой — дорожим больше всего на свете.       Иккинг оторвал взгляд от гобелена и посмотрел на Наффинка. Тот сглотнул, поняв, о чем — вернее, о ком — говорит отец.       — Настоящий Вождь не должен говорить таких слов, но я не стану тебе врать, сын: я не раздумывая отдал бы титул и не обменял бы обратно на драконье седло возможность каждое утро просыпаться рядом с твоей мамой с мыслями о том, каким способом наши дети сегодня решат прибавить мне седых волос. Так что я не собираюсь осуждать тебя за твое решение. Если ты думаешь, что ответственность за жену и семью тебе по силам… — Иккинг развел руками, тем самым словно безмолвно признавая «победу» за Наффинком. — Это твое решение, сын.       Потребовалось некоторое время, чтобы Наффинк до конца осмыслил услышанное. Стоя посреди комнаты Вождя Берсерков, глядя на отца на фоне гобелена с картой Архипелага, он ощутил неловкость от того, с каким воинственным настроем шел на эту встречу. И о скольком он, в сущности, не знал или не желал задумываться. Викинг перед ним, с такими же, как у него, глазами, был Вождем для целого племени, но для него — всегда папой. А еще был кем-то, на кого Наффинк, сам того не осознавая до этого момента, всегда хотел равняться. Но боялся не суметь даже приблизиться. Недавно Наффинк начал догадываться, что быть «взрослым» викингом означало не только принимать решения, которые тебе нравятся, но и иметь дело с их последствиями. И, пожалуй, в этом деле глупо было не прислушиваться к мудрости викинга, научившего его правильно держать стамеску и не плеваться в присутствии мамы и сестры.       Хотя он все еще ощущал отголоски неловкости, Наффинк постарался ответить отцу достойно. Ну, или как смог.       — Спасибо… пап, — пробормотал он. — Я думал, ты будешь… ну, ругаться.       — А смысл? — хмыкнул Иккинг. — К тому же, когда мы вернемся домой, тебе предстоит объясниться перед мамой.       — О Тор, — вырвалось у Наффинка.       Усмехнувшись, Иккинг подошел к краю стола, нагнулся к брошенной рядом дорожной котомке и извлек из нее какой-то предмет. Однако в тот момент в глаза Наффинку бросилось другое: на каждый шаг Иккинг сильно прихрамывал на левую сторону. Не ускользнуло от его внимания также то, как отец мимолетно поморщился на коротком пути обратно к креслу.       — Пап, что с тобой? — свел брови Наффинк.       — Пустяк. Вот, держи.       Иккинг поставил на стол предмет, оказавшийся… деревянной шкатулкой. Очень знакомой шкатулкой с росписью. Наффинк уже видел этот узор с рисунком солнца на крышке — однажды, в канун минувшего две зимы назад Сноглтога.       — Бабушка просила передать вам с Вендлой, — сказал Иккинг. — Возможно, мне следовало подольше побеседовать с ней перед отплытием… — пробормотал он уже себе под нос.       — Не похоже на пустяк, — сильнее нахмурился Наффинк, глядя, как отец, опершись о стол и практически полностью перенеся вес на руки, уронил себя в кресло.       Отмахнувшись, Иккинг жестом указал на кресло перед столом, приказывая сыну сесть.       — Лучше ответь мне, как мы будем объяснять людям, почему сын Вождя со своей невестой спешно покинули родной остров и вернулись женатой парой?       — Э-эм… Сюрприз? — предложил Наффинк, опустившись в кресло напротив.       — Смешно. Но не так смешно, как целое племя, оставшееся без целительницы.       — Только давай не будем вмешивать сюда Вендлу, — насупился Наффинк. — Скажем всем, что… Не знаю… Я ее похитил!       — Отлично! Мой сын — похититель женщин!       — Тор, пап, каких женщин? — закатил глаза Наффинк. — Всего-то одну!       Отец с сыном поглядели друг на друга, и на их лицах одновременно появились одинаковые кривые улыбки. Со вздохом откинувшись на спинку кресла, Иккинг прикрыл глаза и потер переносицу. Наффинку показалось, что отец тихо фыркнул.       — Сейчас, наверное, не лучший момент обсудить, — протянул Наффинк, — что нам с Вендлой надо где-то жить, а домик целительницы не так чтобы подходит для молодой семьи… Ага, понял, подойду попозже, — быстро сказал он, увидев взгляд отца.       Иккинг убрал ладонь от лица. Казалось, удалось ему это не без труда, несмотря на усмешку в бороде.       — Мы с Вендлой, если что, не торопимся, — заверил Наффинк.       — Вот как? Накануне ты тоже, надеюсь, об этом подумал?       Наффинк почесал нос.       — Ну… — протянул он немного сконфуженно. — Она вроде как целительница…       Иккинг фыркнул, уже не скрываясь.       — Не пойму, — пробормотал он, — может, у вас с сестрой пари, кто раньше сделает меня дедом?       — Только не подкинь эту идею дяде Задираке.       — Он и без меня догадается.       Уперев затылок в высокую спинку кресла, Вождь Хулиганов побарабанил пальцами по подлокотника, погрузившись в размышления. Наффинк выждал немного, не мешая папе придумывать, как поприличнее обставить сыновьи выходки, и затем собрался с духом внести свою лепту:       — По поводу драккара, пап. Я готов ответить. Что там полагается… за самовольное распоряжение Хулиганским флотом? В общем, я готов. — Наффинк вытер ладони о штаны. — Если надо, могу даже встать перед Советом…       Ему удалось выдержать долгий и внимательно взгляд отца.       — А что насчет твоего друга, Угги Ингермана? — спросил Иккинг.       — Он тут не причем, — быстро сказал Наффинк. — Это целиком и полностью мое решение. Угнать драккар, ага. Можешь, кстати, так и сказать Вождю Хедер.       — Обсудим это позже, — ответил Иккинг и, ухватившись за подлокотники, поднял себя с кресла.       Мгновение ранее в дверь коротко, но увесисто стукнули. Не дожидаясь отклика, дверь отворили и пропустили в комнату кудрявую воительницу. Впустивший ее викинг не остался снаружи, а зашел следом. Выглядело это так, что защитников у целительницы Хулиганов оказалось чуть больше, чем полагал Наффинк.       Впрочем, не было похоже, что она в них сильно нуждалась. Пускай не только Наффинку было заметно, что Вендла слегка порозовела от волнения, но ее спина и взгляд были прямыми, а плечи расправлены — прямо как полагается Главной целительнице. Наффинк даже мысленно погородился. Он тоже поднялся на ноги, но отец его опередил. Иккинг обошел стол, — теперь уже очевидно и не особо успешно скрывая хромоту, — и вышел навстречу Вендле.       — Здравствуйте, Вождь, — поздоровалась она. Ее голос звучал чуть выше, чем обычно. — Я должна объяснить, почему покинула остров и оставила вверенную мне, как целительнице, обязанность заботиться о племени…       — Вендла, не нужно… — встрял Наффинк. И не он один: заслышав оправдания, стоявший у двери Биргер цокнул и с неизменной ухмылкой пробормотал: «Тор тебя, Колокольчик».       Вендла замолкла и порозовела еще сильнее. Но как будто не только была смущена, но даже немного сердита из-за того, что ее важную речь прервали.       — Что ж, — медленно произнес Иккинг. У него лучше всех получалось сохранять серьезный вид. Он оглядел целительницу, но она была так взволнованна, что не заметила мелькнувшую в бороде улыбку. — Вендла… Карасик. Добро пожаловать в семью.       Иккинг шагнул вперед, положил ладони на хрупкие плечики и, наклонившись, едва коснулся губами лба юной воительницы. Когда он вскорости отстранился, Вендла, румяная, взглянула на Наффинка. Он послал ей ободряющую улыбку. Биргер хмыкнул.       Пожалуй, только ради этого момента стоило сбегать с Нового Олуха. Ну, и ради еще нескольких, мысленно поправил себя Наффинк. Но те останутся только для них с Вендлой.       Протез шаркнул по полу, когда Иккинг отступил, и этот звук привлек внимание целительницы.       — Вождь Иккинг, — осмелев, обратилась Вендла. — Биргер рассказал мне, что вы сильно оступились на корабле. Если боль не проходит, нельзя допускать воспаления. Я могу поговорит с Берсерким целителем, ведуном. Он наверняка не откажет в нужных для примочки травах.       — «Пустяк», говоришь? — Наффинк, повернувшись к отцу, скрестил руки на груди.       — Так-так, — протянул Иккинг. Он оглядел всех троих. — Это что, бунт?       — Хулиганский, — отозвался Наффинк и тоном решенного вопроса добавил: — Вендла, я схожу с тобой к Берсеркскому ведуну.       — О, Биргер уже предложил мне свою помощь, — чему-то улыбнувшись, ответила Вендла.       Наффинк сощурил глаза уже в адрес зятя:       — Ты же не знаешь, где живет Берсерский ведун!       — Хочешь сказать, ты знаешь? — лениво парировал Биргер.       — Нет, но…       — А мнение Вождя здесь кого-нибудь интересует? — повысив голос, спросил Иккинг.       — По-моему, там кто-то что-то говорил об обеде, — громко сказал Биргер, указав за спину на приоткрытую дверь. Оттуда в комнату проникли ароматы съестного.       — Я не против перекусить! — оживился Наффинк. — А ты, Вендла?       — Да, было бы чудесно!       — О, а теперь мы дружно игнорируем одноногого, хромого, ворчащего Вождя-старика! Ну да, ну да, — протянул Иккинг.       Наффинк, не выдержав, рассмеялся, и ему вторил хмыканье Биргера и тихий смешок Вендлы.       — Прости, пап, — Наффинк обхватил рукой плечи отца, незаметно подставив ему свое для опоры, — но ты пока не заслужил титул Вождя-старика.       — Не заслужил? — притворно возмутился Иккинг. — Я пересек половину Архипелага за три дня!       — Вот видите, — миролюбиво подхватила Вендла. Она встала с другой стороны, ее рука скользнула под локоть Иккинга. Со стороны выглядело так, будто целительница безмолвно попросила Вождя проводить ее к обеденному столу, но на деле ее хрупкая, но сильная ручка стала еще одной опорой со стороны протеза. — А после нескольких примочек с лекарственным отваром никто уже не назовет вас хромым, — ласково добавила она.       Окруженный со всех сторон, слегка оторопевший Иккинг крутил головой, пока его вели к выходу. Наткнувшись взглядом на третьего викинга, отнюдь не спешившего «защитить» своего Вождя от всеобщей заботы, он с тем же шутливым негодованием поинтересовался:       — А ты чего стоишь? Я для чего разрешил тебе жениться на моей дочери?       — У меня есть парочка предположений, — невозмутимо ответил Биргер, но почти сразу на его лицо вернулась привычная ухмылка. — По возвращении на Новый Олух продолжу над ними работать.       — Фу, пап! Скажи ему!       — Иди!       Посмеиваясь, Иккинг подтолкнул сына к выходу. Следом он пропустил вперед новоиспеченную невестку, поблагодарив ее улыбкой. А его довольный зять не нуждался в особом приглашении к обеденному столу.       Вышло так, что Иккинг покидал комнату последним. Поэтому Наффинк не увидел, как отец, задержавших в дверях, оглянулся на гобелен. Недолгое время Вождь Хулиганов постоял, рассматривая границы далеких земель Архипелага, вытканные узоры морских течений и выглядывающие из-за волн хребты загадочных обитателей скрытых миров. А когда звуки бодрых голосов, приветственных возгласов, гремящих тарелок и смеха за спиной вернули его обратно, Иккинг Карасик слабо улыбнулся в бороду и затворил за собой дверь.