Драконий Глаз

      Несмотря на то, что на землю Нового Олуха они ступили в рассветных сумерках, — прохладных, как всегда в начале летних лун, — Наффинк не сомневался, что дома их будут встречать. Дозорные и в этот раз отличились: Вождь дал предупредительную отмашку, чтобы их прибытие оставили без лишнего шума, но кто-то по ошибки спохватился и таки дунул в горн. Протяжный гул, несомненно перебудивший всю деревню, застал их на полпути к дому. На крыльце Иккинг безмолвно отказался от опоры сына и жестом велел идти первым. Наффинк сделал лицо: «Ну спасибо, пап», но поскольку отцу и так приходилось старательно изображать, будто он совсем не хромает, Наффинк смело решил принять удар на себя. Он взял Вендлу за руку, малодушно надеясь, что если вид очаровательно-заспанной целительницы не смягчит суровый нрав валькирий, то хотя бы она никому не позволит сделать себя вдовой в столь юных годах.       Наффинк тихо отворил дверь и переступил порог родного дома. Даже Иккинг старался стучать протезом потише. Впрочем, в этом не было смысла: у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, в тени утренних сумерек стояла хранительница очага этого дома.       Если бы мама поигрывала секирой в руках, Наффинк напрягся бы меньше. Поскольку Астрид Карасик предстала перед ними в малознакомом облике, привычном, наверное, лишь ее супругу. Сколько себя помнил Наффинк, в какую бы рань он ни продрал глаза, мама всегда была уже на ногах — бодрая и собранная. А тут мама куталась в накидку, наброшенную поверх длинной ночной рубахи. Светлые волосы — что впечатлило Наффинка больше всего, — не были убраны в строгие косы, а свободными волнами спадали за спину. А по выбившейся у лица пряди можно было судить, что длина золотистой копны доходила до пояса. Хорошо, что Генерал Нового Олуха предпочитала показываться на людях в ином облике, подумалось Наффинку. Иначе бы ее Командирам было гораздо труднее сосредоточиться на приказах.       — О, мама… Доброе утро, — выдавил Наффинк, растягивая губы в натужной улыбке.       Астрид не ответила на улыбку. Она твердым шагом двинулась вперед. За спиной Наффинк жалобно лязгнул протез. Выпустив руку Вендлы, Наффинк быстро загородил ее собой и выбросил вперед ладони, как если бы вышел на драконью Арену.       Астрид остановилась. Плотно сжатые губы побелели, а в голубых глазах сверкнуло. Руки были скрещены на груди, как будто она удерживала себя от того, чтобы схватить висящий на стене топор.       — Мам… Ты сейчас, главное… — проговорил Наффинк и сглотнул. — Давай, прежде чем ты начнешь кричать, я кое-что скажу, хорошо?.. Я понимаю, ты расстроилась и рассердилась из-за моего… из-за нашего с Вендлой внезапного отъезда. Пропавший драккар, оплошность дозорных, а потом еще письмо Угги дяде Рыбьеногу, из-за которого тебе, наверное, тоже вряд ли стало спокойнее… Я понимаю. Хотя, к слову, я оставлял записку, просто вы ее плохо искали… Но это сейчас не важно, — спохватился Наффинк. Он завел руку за спину, нашел ладошку Вендлы, крепко стиснул и вывел целительницу вперед, поставив рядом с собой. — Я должен сказать тебе кое-что важное, мам. Мы с Вендлой теперь муж и жена. Это было мое… наше решение. Мы давно этого хотели. То есть, мы не планировали ради этого сбегать с острова, но обстоятельства так сложились, что я не мог не помочь Угги добраться до острова Берсерк. И там мы с Вендлой поженились. Я никогда не думал, что это случится вот так. Мне жаль, что вас с папой не было рядом, но, наверное, я так поступил, потому что знал… — он коротко оглянулся на отца, — что вы не имеете ничего против нашего с Вендлой брака. Хотя, даже если бы вы имели… — Тут Наффинк запнулся, поняв, что его понесло не туда. Он втянул воздух, глядя на хранящую безмолвие Астрид, и со всей твердостью и решимостью, на которые его хватало, продолжил: — Это моя жизнь, мам. Я принял решение, и не одно, и я готов нести за них ответственность. Я понимаю, что ты всегда будешь переживать за меня. Ведь я частенько давал тебе повод. Но я уже вырос, мам. Возможно, я еще не раз сделаю то, что тебя расстроит. Прости меня за это… И за все остальное.       Наффинк еще раз сглотнул, заметив, как мамины пальцы стиснули накидку на локтях.       — Пожалуй, это пока все, что я хотел сказать, — проговорил он. — А, нет! Еще кое-что. Я тебя люблю, мам. Вот. Теперь можешь кричать.       Долгое мгновение прошло, прежде чем Астрид сделала первый шаг, а потом стремительно сократила расстояние между ними. Без единого слова она обхватила сына руками и стиснула так крепко, что у него затрещали ребра.       — Мама, — захрипел Наффинк. — Мам, ну… Ладно тебе…       Остатки воздуха вышли из него сдавленным смешками. Объятия Астрид стали еще сильнее. Чувствуя мамину щеку на плече, Наффинк обнял в ответ, на мгновение зарылся носом в копну золотистых волос и внезапно вспомнил, как обожал делать так в детстве.       Объятия ослабли, дав возможность Наффинку дышать. Астрид отстранилась, ее ладонь накрыла щеку с шершавыми намеками на щетину. Наффинк был готов смутиться от пристального, чуть блестящего влагой родного взгляда. Мама смотрела на него так, как будто хотела впитать каждую черточку. Смущение едва не вырвалось из него шутливым замечанием, неужто мама прощалась с ним, провожая далеко и надолго; сейчас его ласково похлопают по щеке, вручат котомку и укажут на дверь.       — Мам, — улыбнулся Наффинк, не догадываясь, что эту кривую улыбку Астрид полюбила задолго до его появления на свет. — Я дома. Мы дома.       Он привлек внимание к стоявшей рядом Вендле. В груди у Наффинка расцвело, когда после совсем недолгого промедления Астрид обняла и целительницу. Слава Тору, не так, как его, словно намереваясь выдавить остатки жизни, а с теплотой и сердечностью.       Наффинк слегка растерялся, когда две воительницы, выпустив друг друга из объятий, принялись одинаково часто моргать. Но потом Астрид, поглядев на молодоженов, впервые нарушила молчание, немного непривычным тоном:       — Вы, наверное, голодные?       — Ну… Какой викинг откажется перекусить? — ответил Наффинк. — Особенно, после долгого путешествия, хех.       — Тогда идемте за стол. Вчера Зефа приносила немного еды с Кухни… Только я еще не разжигала очаг…       — С этим я мигом справлюсь! — живо отозвался Наффинк. — Вот только сперва придется разобраться с одной трудностью, мам. Нам с Вендлой очень приятна твоя забота, но кое-кто нуждается в ней побольше нашего.       — Наффинк, — раздался предостерегающий голос Иккинга. Впервые, как они переступили порог дома.       Взгляд Астрид, до этого старательно не смотревший в тень у входной двери, метнулся за спину Наффинка. Черты ее вмиг посуровели, но Наффинк больше не думал бояться.       — Представляешь, Биргер не доглядел, и папа оступился на корабле, — поведал он беззаботным тоном. — Даже протез погнулся, да, пап? Сходить к Берсеркскому Ведуну нам его уговорить не удалось, но Вендла вытресла у того какое-то снадобье.       — Смесь солей и травяного порошка, — подхватила Вендла и извлекла из кармашка на сарафане небольшую пузатую бутыль с пробкой в широком горлышке. — Так любопытно, мы с тетушкой никогда не использовали соли! Я попробую повторить рецепт и сделаю впрок. Какие здесь собраны травы, я, кажется, уже разобралась…       — Тот Ведун мог бы и поделиться, — проворчал Наффинк.       — …должно помочь от отека и хорошо заживлять, — продолжила Вендла, невзирая на бубнеж рядом. — Пару горстей на лохань подогретой воды. А после, как распарится, нанести мазь. У меня было немного в запасах, я сбегаю, принесу…       — Спасибо, мазь у нас есть, — странным голосом ответила Астрид, принимая из рук целительницы бутыль.       Возникла небольшая заминка, когда Астрид осталась стоять на месте с бутылью в руках. Наффинк приобнял Вендлу за плечи.       — Значит, мы пока накроем стол, а вы тут…       Он закончил мысль красноречивым помахиванием руки и подтолкнул Вендлу в сторону кухонного уголка в доме Карасиков.       Что именно произошло между родителями, Наффинк до конца выяснить так и не сумел. Где-где, а в этом вопросе Биргер многословием не отличился, и в итоге пресек расспросы аргументом, что прямым свидетелем не был. Спрашивать у отца, разумеется, было бесполезно. Единственное, что Наффинк выяснил, дожав названного дядюшку жены, что ссора произошла на почве его побега с Нового Олуха. Зачем из-за этого надо было ссориться, Наффинк разуметь не мог. Стоило ли винить себя, он еще не решил, но в серьезность случившегося верить попросту отказывался. Потому что… ну это же папа Иккинг и мама Астрид. За всю жизнь Наффинк видел только одну разновидность ссор: мама рычит и размахивает секирой, а папа следит за периметром, чтобы никого ненароком не задело.       Наффинк увел Вендлу к столу, а сам оглянулся на родителей. Иккинг так и стоял недалеко от порога возле вешалки в виде драконьей лапы и сам напоминал подбитого дракона. Наффинк ничуть не удивился, когда мама, шумно втянув воздух, решительно направилась в его сторону. Не говоря ни слова, она закинула руку Иккинга себе на плечо, обхватила за талию и поволокла мужа, как мешок картошки, к скамье перед очагом.       Даже Наффинк понимал, что судя по лицу мамы, лучше было молчать. Но Иккинг слабо запротестовал:       — Астрид…       Его практически швырнули на скамью. Пока он, кряхтя, усаживался, Астрид с каменным лицом прошествовала к двери примыкающей к дому Карасиков купальни. Полы длинной накидки свирепо развивались у нее за спиной.       Иккинг послал сыну полный укоризны взгляд. Наффинку совершенно не было стыдно.       Он разжег очаг, помог Вендле достать с верхней полки стопку тарелок, и когда они вытащили припасы, в комнату вернулась Астрид. В руках она несла лохань с водой; над поверхностью поднимались завитки пара. Придвинув ногой к скамье невысокий столик, некогда бывший пеньком в лесу, она громыхнула лохань сверху. Капельки воды брызнули в стороны, попав в том числе на колени Иккинга. Достав из внутреннего кармана бутыль, которую ей передала Вендла, Астрид отмерила две горсти содержимого и высыпала в воду. Затем с тем же суровым лицом и поджатыми губами она опустилась на колени перед мужем и подтянула рукава.       — Астрид, — предпринял еще одну попытку Иккинг. Но тут же зашипел от боли.       Без предупреждений и особых церемоний, Астрид отстегнула протез. Затем закатала штанину, размотала онуч и, сжав губы еще сильнее, пододвинула лохань и опустила культю в горячую воду. Со стороны Иккинга донеслось сдавленное мычание. Наффинку почти стало жалко отца.       Подхватив протез и отрез ткани, Астрид собралась подняться на ноги. В третий раз голос Иккинга прозвучал тверже:       — Астрид.       Он поймал ладонью ее лицо, не дав выпрямиться до конца. Их глаза оказались на одном уровне. Длинные золотистые волосы скользнули по плечам и скрыли завесой большую часть черт.       Наффинк украдкой поглядывал на родителей. Ничего не происходило. Никто не произносил ни слова, беседа была безмолвной. Этому Наффинк тоже не удивился.       Через долгий миг Иккинг привлек лицо Астрид к своему. Копна волос скрыла от невольных свидетелей тихий и долгий поцелуй.       Наффинк переглянулся с Вендлой. При виде смущенного румянца его улыбка стала еще хитрее, и он не отказал себе в удовольствии подмигнуть жене, прежде чем забрать у нее стопку тарелок.