Драконий Глаз

      Биргер завершил четвертый круг по лужайке перед домом целительницы и понял, что дальше так продолжаться не может. Он пробовал прогуливаться перед крыльцом взад-вперед, но от этого чувствовал себя еще глупее. По-видимому, для таких, как он, у крыльца приемной Главной целительницы Хулиганов поставили добротную скамью из половины бревна. Биргер уселся на нее, скрестил руки на груди и принялся ждать, притопывая носком сапога.       Ждать пришлось недолго. Он издалека заметил светлую лохматую шевелюру спешащего к дому викинга и сразу же поднялся на ноги.       — Где она?! — заорали на него без особых церемоний, на которые мог бы рассчитывать будущий обладатель титула Вождя. Впрочем, кому, если не шурину, это можно было простить. — В покоях целительницы? В сторону!       Наффинк не собирался сбавлять ходу, и Биргеру пришлось встать живой преградой у крыльца.       — Стой! Уже все.       — Что значит «все»?! — С вытаращенными глазами и лохматыми больше, чем обычно, патлами сын нынешнего Вождя Хулиганов был похож на дикого викинга, как никогда прежде.       — То и значит. То есть, не в смысле «все закончилось»… В общем, туда нельзя. Меня попросили дождаться тебя и предупредить…       — Нет, ты не понимаешь! — завращал глазами Наффинк. — Мне сказали, у Вендлы начались роды! Отойди!..       — Нет. — Биргер перегородил путь, когда Наффинк попытался прорваться. — То есть, да. У нее начались… — Биргер втянул воздух. Хотя бы один из них должен сохранять спокойствие. — …роды. И нет, я не отойду. Послушай, уже все. Туда больше нельзя. Уже вот-вот…       — Нет. Не-а. — Наффинк замотал головой. — Ты, наверное, что-то не так понял. Это не происходит так быстро! Вендла мне все объясняла. Она сказала, я успею, даже если буду на другом острове! А я прибежал из Кузни сразу, как мне сказали…       — Я понимаю, Наф. Но туда нельзя. Я толком не понял ничего, но… вроде бы, все идет довольно быстро и началось какое-то время назад…       — У нее тянуло живот с утра, — пробормотал Наффинк и разом вдруг обмяк, оставив попытки прорваться через Биргера к крыльцу приемных покоев целительницы. — Это уже бывало… В последние дни… Вендла говорила, это нормально… Это означало, уже скоро… Но необязательно… сейчас… Как? — задал он единственный вопрос, заглянув Биргеру в глаза.       — Она была с вашей бабушкой, — ответил он. — Недалеко, тут, в лесу. Собирали что-то… первые весенние побеги… не то каких-то трав, не то почек, Тор их, я не запомнил. Мы с Зефой встретили их на тропе возле леса, когда они возвращались. К тому моменту все уже началось. Когда мы добрались до покоев целительницы, я сразу же послал за вашей мамой, тобой и…       — Мама там? — перебил Наффинк.       — Да. Она пришла одновременно с Астрой — за ней тоже пришлось послать…       — Вендла хотела, чтобы она была, — проговорил Наффинк, глядя на закрытую дверь с таким лицом, словно один ее вид вызывал у него невыносимые страдания. — Они подруги…       — Как видишь, все в сборе, — пробормотал Биргер. Его не переставало удивлять, что две такие разные особы называли себя подругами; впрочем, не то чтобы это было единственным, что поражало его в воительницах.       — Как она? — спросил Наффинк, вновь обратив к Биргеру лицо страдающего мученика.       — Она держалась молодцом, — заверил Биргер, надеясь, что прозвучал убедительно.       Он не соврал, нет. Невзирая на небольшую суету и легкое волнение сопровождающих ее воительниц, — свою сжатую в кулак панику, Биргер, разумеется, никому не выдал, — путь от леса до своего дома Вендла преодолела с поразительной безмятежностью, лишь изредка останавливаясь, чтобы подышать. Однако пугающая легкая улыбка и взгляд с поволокой испытали выдержку викинга. Пузатенькая целительница выглядела так, словно впереди ее ждало не болезненное разрешение от бремени, а приятная встреча с самой Фрейей, где дамы расцелуются, разопьют кувшинчик медовухи и душевно поболтают, а под конец богиня, уже уходя, хлопнет себя по лбу и выдаст Вендле драгоценный орущий сверток.       Если заверения Биргера успокоили Наффинка, то ненамного. Он стиснул кулаки.       — Я должен убедиться.       — Наф…       — Что, если я нужен ей?       — Уверен, если возникнет такая необходимость…       — Какая необходимость? — тут же вскинулся Наффинк. Биргер был уверен: еще чуть-чуть, и его схватят за грудки. — Ты что-то знаешь? Что-то пошло не так, да?!       — Нет, Наф! — поспешил успокоить Биргер. — Все нормально… Насколько я могу судить. Не было похоже, что… К тому же, Вендла целительница…       — Вот именно! Она целительница! — Сын Вождя в порыве чувств запустил пальцы в волосы, тем самым окончательно превратив шевелюру в лохматый стог сена. — Единственная целительница на Новом Олухе! И кроме нее…       — Там твоя мама, бабушка и сестра, — отрезал Биргер, решив проявить твердость. — И даже Астра. Ты думаешь, они позволят случиться чему-то плохому?       — Нет. Нет… — Помогло: Наффинк затих и уронил руки, мгновенно растеряв пыл. — Прости, — забормотал он. — Прости, что я так на тебя… — Он потер лицо. — Перенервничал.       — Оно понятно, — благодушно произнес Биргер. — Может, мы сейчас ничем не можем помочь, но давай хотя бы дождемся новостей.       Он приглашающе указал на скамью, и Наффинк мотнул головой.       — Ага… Ты давай… А я пока…       Наффинк не присоединился к зятю, занявшему прежнее место на скамье, а принялся мерять шагами лужайку перед домом целительницы — примерно по тому же маршруту, что и Биргер немногим ранее. Какое-то время викинг наблюдал за шурином, пока нервозность, готовая в любой момент стать дурным предчувствием, не передалась и ему.       — Слушай, может все-таки сядешь, а? — не выдержал Биргер.       Наффинк не ответил: он остановился, первым заметив еще одного викинга, взбирающегося по тропе к дому.       — Я вышел сразу, как мне доложили, — сказал Иккинг. Он кивнул Биргеру и, подойдя к сыну, окинул того проницательным взглядом. — Мама там? Как все идет?       — Да, мама с ней… Еще бабушка, Зефа, Астра… И никто их них не соизволил выйти и сообщить, как все идет! Биргер сказал, мне туда нельзя! — Наффинк ткнул рукой в сторону зятя, жалуясь с интонацией истинного младшего наследника.       Иккинг на это только кивнул. В тот момент Биргер окончательно решил, что ему тоже следует отпустить бороду. Ничего лучше из того, что помогало вождям демонстрировать мнимую невозмутимость, еще не придумали.       — Значит, уже скоро, — сказал Иккинг. — Будем ждать.       — Я сейчас с ума сойду, — безжизненным голосом сказал Наффинк.       Иккинг положил ладонь ему на плечо.       — Я понимаю, сын. Но сейчас ты ничем не можешь помочь.       — Вдруг я ей нужен?       — Тогда тебя позовут. Все будет хорошо, я уверен. О ней… о них есть, кому позаботиться. Нам трудно это понять, но я знаю точно: ни один викинг не способен ни вообразить, ни справиться с той силой, которая есть в каждой воительнице. Мы защищаем их, потому что они гораздо сильнее нас.       Наффинк затравленно глянул на дверь.       — Почему ничего не слышно?       — Ты бы предпочел слышать крики? — отозвался со скамьи Биргер.       И тут же пожалел о том, что ляпнул. Наффинк сильно побледнел. Иккинг втянул воздух, однако удостоить зятя разочарованным взглядом не успел, даже если собирался. Из-за закрытой двери, из глубины дома, донесся приглушенный крик. Но не женский, а надрывный, младенческий плач.       Трое викингов замерли — каждый там, где был, — не уверенные, что им не послышалось. Биргер пересекся взглядом с Вождем, а вот Наффинк даже не пытался искать подтверждение на лицах других. Он стоял, оцепеневший, пока крик не стих, и вздрогнул, лишь когда дверь в дом целительницы распахнулась.       Биргер поднялся со скамьи. На крыльце стояла Зефа: растрепанная, румяная и с такой счастливой улыбкой на лице, что Биргеру нестерпимо захотелось ее поцеловать — до того хорошенькой она перед ними предстала.       — Девочка, — выдохнула Зефа. Она по очереди посмотрела на брата, Биргера, отца и снова на брата, а потом рассмеялась при виде их лиц. — Это девочка! Наффинк, слышишь? Девочка!       Она вновь засмеялась, глядя на младшего брата, который таращился на нее с таким видом, словно до этого никогда не задумывался, что у младенцев бывает пол.       — Девочка, — повторил Наффинк оторопело.       Биргер, осознав, что сам улыбается от уха до уха, шагнул к шурину и от души хлопнул того по плечу — чтобы поздравить молодого отца и заодно вывести из ступора. От удара Наффинк покачнулся и заморгал.       — Ну же, Наф, ты чего? — Зефа сбежала по ступеням и коротко, но крепко обняла застывшего брата. — Ты разве не хочешь их увидеть? Она такая красавица! А Вендла просто умница! Все прошло хорошо, слышишь? Ты стал папой чудесной маленькой воительницы! Иди, они ждут тебя.       — Я… Да… — выдавил Наффинк.       Иккинг стиснул его плечо.       — Поздравляю, сын, — улыбнулся он.       — Девочка, — сказал ему Наффинк, как будто других слов в его лохматой голове не осталось.       Зефа захохотала и подтолкнула его к крыльцу:       — Боги, иди уже!       Пошатываясь, как пьяный, Наффинк поковылял к дому. Зефа с озорной улыбкой глянула на Биргера, но сперва подошла к отцу.       — Поздравляю, дедушка, — пропела она.       — О Тор, — пробормотал Иккинг и обнял дочь в ответ. — Я и забыл, как это бывает.       — Думаю, ты тоже скоро можешь подняться к ним. Как глава рода Карасиков, тебе следует поприветствовать новорожденную наследницу рода.       — Уверена? Не хочу им мешать.       — О, нет, не отлынивай, уважаемый Вождь! — Зефа пригрозила отцу пальцем. — Я знаю, как ловко ты избегаешь брать на руки младенцев на церемониях имянаречений! Учти, с собственной внучкой у тебя это не пройдет!       — Я уйму лет не держал младенцев. — Иккинг вытер ладони о кожаную броню. — Боги, внучка!..       Вождь Хулиганов направился к крыльцу, оставив старшую дочь с мужем. Они взглянули друг на друга и обнаружили на лицах одинаковые улыбки. Зефа протянула руки, и Биргер заключил ее в объятия. Им не всегда нужны были слова, чтобы разделять общие чувства.       — Все нормально? Как Вендла? — спросил Биргер, отстранившись и заглянув в лицо жены. Родные голубые глаза сияли, подтверждая, что нет причин для беспокойства.       — Все замечательно! — ответила Зефа. — Вендлу благословила сама Фрейя, не иначе.       — А ты как? Устала?       — Уж точно не сильнее, чем Вендла! — рассмеялась она. — Не хочешь познакомиться с нашей племянницей?       — Похоже, там и без меня сейчас народу хватает. — Биргер глянул на дверь, за которой скрылся Вождь. — Еще успею.       — Как знаешь. Только когда папа объявит перед племенем о ее рождении, тебе придется запастись дарами и встать в очередь, — шутливо пригрозила Зефа.       — Уверен, для меня сделают исключение, — усмехнулся Биргер. — Если не сильно устала, предлагаю тоже дойти до Большого Зала. Обед мы пропустили, зато хотя бы поужинаем.       — Знаешь… Может, у нас найдется, чем перекусить, дома? Пожалуй, я сейчас не готова к шумному ужину, который перейдет в пир после папиного объявления и десятка бочонков медовухи, — нарочито возвела глаза Зефа.       От Биргера не ускользнуло, что ее улыбка сделалась натянутой. Ему следовало самому догадаться: разумеется, на пиру в честь рождения первой внучки Вождя Хулиганов все внимание будет приковано к правящей семье, а особенно — непосредственной наследнице титула. Не нужно было раскидывать руны, чтобы предсказать, что каждый второй, а под хмелем каждый первый соплеменник посчитает необходимым поинтересоваться, когда же стоит ждать прямого наследника.       — Да, дома наверняка что-нибудь найдется, — ответил Биргер, умело сделав вид, что других причин нет. — Если что, я приготовлю.       — Я помогу.       Они вышли на тропу, огибающую деревню. Зефа повисла у него на локте.       — Рассказать, как все прошло?       — Не слишком подробно.       Биргер криво улыбнулся, услышав ее смех.       — Ох, мне кажется, волновались все, кроме Вендлы! И бабушки, разумеется. Ой, Биргер, ты бы ее видел! Она такая крошечная!       — Это ты уже про нашу племянницу?       — Конечно, про нее! — Зефа с шутливым укором шлепнула его по руке. — А какие у нее пальчики! А носик!.. И личико у нее такое маленькое, розовенькое, как… как у редисочки!       — Редисочки? — ухмыльнулся Биргер.       — Ой, а как она выпячивала нижнюю губку, когда плакала! Ну точно как Наффинк, когда дуется! Но стоило Вендле взять ее на руки, как она тут же перестала плакать, представляешь? А сама Вендла как будто только запыхалась слегка!.. Ты же знаешь, я уже бывала раньше на родах: Астра, к примеру, на всех орала и грозилась, что больше никогда не подпустит к себе Йона.       — Судя по тому, что он еще жив, так и не подпустила?       — О Тор, Биргер! — Зефа, фыркая от смеха, пыталась выглядеть возмущенной. — Не смей шутить так при Астре!       — Не буду, само собой. Мне нравятся все мои конечности.       — Я хотела рассказать, что Вендла между схватками даже пыталась уговорить Астру сбегать и проверить, не сильно ли волнуется Наффинк, можешь поверить?.. К слову, спасибо, что побыл с ним. Как он справлялся?       — Я уже подумывал связать его, но тут пришел ваш папа и отвесил парочку мудрых слов.       — Не ври, ты наверняка подбодрил Наффинка, просто по-своему.       — Трудно сказать. Я, в отличие от Вождя, даже представить себе не мог, что он чувствовал.       Биргер замолк, осознав, что произнес. У него не было никакого умысла. Лишь правда и искреннее сожаление, что он не смог помочь шурину. Зефа ничего не ответила: на ее лице застыла отстраненная улыбка. Биргер не имел в виду то, что можно было услышать, и Зефа это знала и предпочла сделать вид, что не услышала. Она смотрела перед собой на тропу, ее рука лежала у него на локте, однако Биргер физически ощущал произошедшую перемену.       Пока он думал, что хуже: объясниться, заверить и тем самым неизбежно потревожить болезненную рану, или вместе сделать вид, что викинги не ведают боли, они в молчании дошли до дома.       — Посмотрю, что у нас есть, — сказал Биргер, когда они переступили порог.       Зефа кивнула, расстегивая утепленную накидку, отороченную мехом.       — Я затоплю очаг, — сказала она.       Биргер забрал у нее накидку, чтобы повесить на один из крюков возле двери, и Зефа поблагодарила его рассеянной улыбкой, хотя по-прежнему избегала взгляда. Она прошла к очагу, а Биргер направился к корзине с припасами. Накрывая на стол, краем глаза он наблюдал за женой: когда поленья затрещали и теплый свет заиграл на бревенчатых стенах, Зефа села на скамью напротив очага. Биргер нарезал остатки овечьего сыра, расставил плошки и достал половину рыбного пирога, размышляя, не подогреть ли его над огнем.       — Зефа, — позвал он, закончив собирать ужин.       Она не услышала, и во второй раз тоже, когда он позвал чуть громче. Тогда Биргер подошел к очагу.       — Зеф? — тихо сказал он.       Она подняла глаза, и он сразу все понял. Он сел рядом на скамью и раскрыл руки, позволяя ей прильнуть и спрятать лицо у него на груди. Ее плечи задрожали, и Биргер ощутил, как горячие слезы пропитывают рубаху.       Он ничего не говорил. Только стискивал сильнее, когда она содрогалась от особенно сильных рыданий. Пока они сидели так, большая часть поленьев прогорела, а свет очага уже едва рассеивал сгустившийся в доме сумрак. Выплакав все слезы, Зефа затихла и лишь изредка судорожно вздыхала. Биргер глядел на тлеющие огоньки, рассеянно перебирая пряди ее растрепавшейся косы.       — Мы можем назначить ее преемницей, — проговорила Зефа тихим, осипшим от слез голосом.       Биргер ответил не сразу.       — Она только что родилась. Не думаю, что ей есть дело до титула ее дедушки и тети, — попытался отшутиться он, но усмешка вышла невеселой.       Зефа отстранилась и посмотрела на него, заплаканная и упрямая.       — Она наследница рода Карасиков. Как Наффинк, после меня. Когда мы получим титул, она следующая вероятная претендентка на титул правительницы Хулиганов.       — Да. — Биргер убрал прядь с ее лица. — Пока что.       — Биргер… — Она отвела взгляд.       — Зеф. Я понял, о чем ты. То, что ты сказала, правда, и никто не собирается ее оспаривать. Но у нас есть время. Много времени…       — Папа давно готов передать нам титул…       — Значит, мы его примем. Одно другому не мешает. Твои родители уже были Вождем и Генералом, когда у них родилась ты.       — Я надеялась… — Зефа отвернула лицо к огню и поджала задрожавшие губы.       Биргер привлек ее и прижался губами к виску. Зефа слабо взмахнула руками и всхлипнула:       — Может, Боги прокляли меня за что-то?       — Нет.       — Может, я влезла туда, куда нельзя было, и нарушила законы драконьей природы? Из-за меня погиб дракон, который не должен был рождаться, и за это Боги наказывают меня…       — Нет. Это не так, и ты сама это знаешь.       — И еще Плевака…       — Хватит.       Резкий тон заставил Зефу отвернуться и проглотить всхлип. Биргер, прикрыв веки, уткнулся лбом в ее плечо и тяжело выдохнул. Это все, что он мог себе позволить. Подняв голову, он разжал стиснутые пальцы жены, взял их в свои ладони и без слов убедил ее повернуться к нему. Зефа смотрела на их руки. Ее ресницы были мокрыми.       — Прости меня… — прошептала она сквозь слезы, но Биргер сжал ее пальцы, не дав закончить.       — Мы уже говорили об этом, так? — произнес он твердо. — В том, что случилось, нет и не может быть ничьей вины. Потому что это… не целиком в нашей власти. Помнишь, что сказала Вендла? — Биргер погладил пальцами ее ладони. — Так бывает. Это случается гораздо чаще, чем об этом принято говорить. Иногда нужно время. Подвластно оно Богам или нет, я не знаю. Но с остальным, что нам по силу, мы справимся.       — И что же это? — Зефа хлюпнула носом.       — Ну, мы примем титул Вождей, если твой отец посчитает, что мы готовы. Вроде бы, к этому титулу прилагаются какие-то дела, так что нам будет, чем заняться. А еще у нас родилась племянница. — Биргер выпустил ее руку, только чтобы убрать задержавшуюся на щеке слезинку. Уголки губ Зефы дрогнули. — Она пока ничего не знает о мире викингов и драконов, так? Кто-то должен рассказать ей, что наследницы титула Вождя могут влюбляться, в кого захотят. Ну и, собственно… — Биргер скривил рот в подобие ухмылки, — …мы будем любить друг друга. Если хочешь, можем чаще…       — Куда уж чаще, — не то всхлипнула, не то хихикнула Зефа, вытирая глаза рукавом.       Биргер, посмеиваясь, притянул ее к себе.       — Ты знаешь, что я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы.       — Я тоже тебя люблю, — вздохнула она.       После объятий Биргер взял в ладони лицо жены.       — Забыл самое главное. Тебе нужно съедать все, что твой муж тебе приготовил.       — Не припомню, чтобы я выходила замуж за тирана.       — Тирана? — вскинул он брови. — Ты хотела сказать, повара с Кухни?       Он подхватил ее под бедра и посадил себе на колени, довольный тем, что добился тихого смеха. Он поцеловал веснушки на мокрых щеках, ресницы, а потом соленые губы. Зефа откликнулась, и ее тихий вдох затерялся между поцелуями.       Ее пальцы коснулись его лица, задержавшись на щетинистой линии челюсти, и она уткнулась лбом в его лоб.       — Ты уверен, что это самое главное? — прошептала она, и Биргер услышал желанную, пусть и горькую улыбку в ее голосе.       — Конечно, нет.       Один долгий поцелуй перешел в другой, и Биргер прижал Зефу теснее. Дрожь смеха вновь прошла по ее телу, когда он спустился от губ к шее. Она слабо уперлась ему в плечи.       — Боги… Мы же собирались ужинать… Ну не прямо же здесь!       Поддавшись, Биргер с ухмылкой встретил ее взгляд:       — Разве нас когда-нибудь это смущало?       — Меня всегда это смущало!       — Мне казалось, мы давно прошли эту часть со смущением.       — Бессовестный викинг, — вздохнула Зефа и обвила его шею руками, прижимая к себе и укладывая щеку ему на макушку.       О стыде и совести Биргер спросил бы Богов, если бы это имело смысл. Если они думали, что повар с Кухни недостаточно благодарен за то, что уже имеет, то они ошибались. Даже если бы он захотел, то не смог бы ни сожалеть о сделанном выборе, ни завидовать чужому счастью, которым их хотели испытать. К тому же маленькая воительница, появившаяся сегодня на свет, была не чужим, а общим счастьем, и это они даже не видели смысла обсуждать.       Биргер не стал сопротивляться и помог Зефе слезть с его колен, а потом поднялся следом. Она подождала, пока он подбросит в очаг дров, прижалась к нему и вместе они отправились к столу, отмечать холодным ужином рождение наследницы рода Карасиков. А уж единственной, или одной из — это пусть гадают Боги.