Ядовитая лягушка на каменном троне

      Шиу сидела около небольшого костра, задумчиво наблюдая за завораживающим танцем пламени. Казалось, огонь звал ее к себе, приглашал присоединиться к безудержному веселью, нашептывал, как здорово будет выпустить на волю голодный пожар, но девушка слишком устала, для того, чтобы шевелиться. Сейчас она даже руку не смогла бы поднять, а еще думала с трудом, мысли все время ускользали. Не удивительно, ведь на нее столько всего навалилось, что организм просто не выдерживал напряжения. Шиу нуждалась не только в еде, спокойствии, понимании, но и сне. Перед инициацией она почти не спала, так сильно волновалась, что за всю ночь не сомкнула глаз, затем был ритуал, побег из окаменевшего города и попытки найти выход из Дома чудовищ. За это время утеотео минимум трижды спустили солнце с небес, а может и больше. Как же она устала! Вот только закрыть глаза оказалось задачей непосильной. Сколько они здесь пробудут? Почему не могут пойти к красным вратам прямо сейчас? Если бы не гордыня, она бы расплакалась от бессилия и осознания собственной бесполезности. Ей не положено было знать многих вещей, но сейчас это стало непреодолимой проблемой.       — Тебе нужно немного поспать, — Теот уселся на землю рядом с девушкой. Им обоим пришлось нелегко, но в отличие от него, Шиу была всего лишь человеком. Она не должна была оказаться в эпицентре этих событий, но теперь уже ничего не изменить. Пути назад нет ни для кого из них.       — Не могу, — покрасневшие глаза уставились на лаухана. — Не могу закрыть глаза. Понимаю, что нужно, но ничего не получается.       — Иди сюда, — Теот притянул девушку к себе, позволяя положить голову на свое плечо. Вот так. Он чувствовал, что обязан помочь, защитить, успокоить Шиу. Лишь так возможно было вернуть собственное самообладание. — Я знаю, что тебе страшно.       — Это не страх, — упрямо возразила девушка, чувствуя, как понемногу расслабляется.       — Меня тебе не обмануть. С тех пор, как наши жизни оказались связаны, я чувствую тебя. Это свойство всех лауханов, но в нашем случае, все острей, ярче. Твои мысли и чувства постепенно становятся моими. От меня ничего не скрыть. И боюсь, в скором времени, ты так же начнешь чувствовать меня.       — Почему боишься?       — Потому что, я твой защитник. Ты не должна знать о таких вещах, ведь это может породить сомнения.       — Я не буду в тебе сомневаться.       — Тогда, почему бы тебе не поспать? Этот лагерь хорошо защищен, так что опасаться нечего. Просто попробуй. Все равно мы не сдвинемся с места, пока утеотео не вернут солнце.       — Но ведь здесь его не видно, зевнула Шиу. А ведь еще пару мгновений назад, казалось, что она не уснет. Похоже, она поторопилась с выводами. А может все дело в том, что рядом ее лаухан, и он точно ее не оставит.       — Во всех мирах все зависит от движения солнца, луны и звезд. Пока солнце не вернется на свое место, красные врата Дома чудовищ не откроются. Нет нужды видеть золотой диск, достаточно прочувствовать его силу.       — Угу…       Кто бы мог подумать, что в одном из самых жутких и опасных миров Ада найдется столь спокойное и умиротворяющее местечко. Это дарило надежду, показывало, что как бы тяжко не было, всегда можно найти крупицу света и тепла, того, кто станет поддержкой и разделит с тобой судьбу. Шиу прикрыла глаза, осознавая, что больше не в силах противиться сну, понимая, что все это к лучшему. Теот не допустит, чтобы с ней что-то случилось, будет защищать, несмотря ни на что. Пока, этого вполне достаточно.       Ягрис исподволь наблюдал за сыном и его подопечной. Подобные, слишком близкие отношения между лауханом и человеком недопустимы, но обстоятельства изменили извечные законы. Обстоятельства и желания волшебницы, лишенной многого, но наделенной огромной силой, с которой даже боги вынуждены считаться. Именно поэтому опытный, повидавший многое воин не стал ругать или осуждать сына, а просто наблюдал, думал, пытался понять, как им быть дальше. Мальшочи не просто объявила охоту на лауханов, она вознамерилась уничтожить их всех до одного, лишив людей защиты. Это пошатнет устои мирозданья, повлияет на каждый, даже самый отдаленный из миров. Всему может прийти конец, и это по-настоящему пугало.       — Что это? — лаухан подался вперед, чтобы лучше рассмотреть девушку.       — Ты о чем? — Теот не шелохнулся. Сейчас он был опорой и подушкой для Шиу. Всего одно неловкое движение способно разрушить хрупкий сон.       — О рисунке на теле.       — Я же говорил об этом. Это свечение связано с ее чувствами, — устало отозвался лаухан. — Сейчас Шиу не контролирует себя, а потому свет пробивается сквозь кожу. Но это не опасно. Этот свет не причиняет вреда, в отличие от того, что рождается от страха и злобы.       — Я не о ней, а о тебе.       — Что? — Теот опустил взгляд. В то время, как рисунок Шиу светился, его наливался багряным светом. Вот только на этот раз это не вызывало никаких ощущений. Он даже не заметил, как это стало происходить вновь. — Это начало проявляться недавно.       — Рисунок такой же, как на девчонке…       — Да.             — И вы невероятно похожи, — задумчиво произнес Ягрис , морщась от недоброго предчувствия. У него не было ответов не только на вопросы сына, но и на свои собственные. — Если бы ты был женщиной, то вы оказались бы двумя каплями одного дождя.       — Можно и так сказать.       — Ей нельзя снимать маску, — спустя несколько мгновений молчания изрек лаухан. — О том, что вы похожи тоже никому не говори. Понял?       — Понял, но почему?       — Сам пока не уверен, — Ягрис предпочитал держать мысли при себе. У его сына и так полно проблем, не стоит добавлять новые. Для начала нужно выбраться, а дальше уже видно будет. — Присматривай за своей Шиу. Глаз с нее не спускай. Понял меня?       — Да. Понял.       — Вот и хорошо… ***       Шиу точно знала, что спала, но при этом превосходно себя осознавала и даже была способна здраво мыслить. Это странное состояние походило на то, что происходило с жрецами во время проведения ритуалов. Все равно, что оказаться в другом мире, далеком от того, в котором осталось тело; она будто в двух местах одновременно, ощущала оба из них. В кромешной темноте девушка не ощущала страха, скорее уж будоражащее предвкушение. Раз она очутилась здесь, значит, это неспроста. Шиу терпеливо ждала. Ей некуда торопиться, в конце концов, она спит.       — Ха-ха-ха!       Старческий кряхтящий смех заполнил все пространство. Шиу казалось, что это место и есть смех, что нет ничего кроме уже ставшего знакомым звука. Она снова слышала его, хотя на это не было никаких причин! Батши! Вне всяких сомнений это была она! Самоубийство благородный способ смерти, но для него нужен повод. Если расстаться с жизнью без причины, боги не обрадуются, скорее уж проклянут жалкую душу. В этом случае старуха Батши не возьмет за руку, не проведет в последний путь. Так почему богиня снова и снова является ей? Почему смеет в лицо? Смех не прекращался, становился все более заливистым и довольным, он стал болезненным испытанием для Шиу. В этот миг лишь свет узора на ее теле успокаивал и утешал, позволял не сорваться, был тем, что не позволяло смеху богини поглотить ее.       — Зачем я здесь? — девушка сама поразилась тому, насколько спокойно она задала свой вопрос. Она будто уравновешивала безумие богини, возвращая этому месту гармонию.       — Затем, что тебя не должно было быть, как и твоего защитника. Но вы есть. Ха-ха-ха! В очередной раз нарушенный закон, на этот раз способен принести спасенье. Я выбрала тебя, девочка, и потому буду рядом на протяжении всего твоего пути.