Ядовитая лягушка на каменном троне

      Кадачи, продолжая стоять в стороне и настороженно прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы, заговорил. Он не хотел взваливать эту ответственность на детей, еще так мало видевших и понимающих в этой жизни, но выбора не оставалось. Сильный воин, один из величайших охотников города оказался связан по рукам и ногам, был вынужден покориться и подчиниться, но его дети смогли избежать печальной участи. Кадачи предпочел бы, чтобы Шиу с братом сбежала, спряталась в безопасном месте. Вот только в ее глазах было столько решимости, что о подобном можно сразу позабыть.       — Когда мы обратились в камень, наши души никуда не исчезли. Будучи не в силах пошевелиться, мы видели и слышали все. Беспомощные, жалкие, ничтожные, не чувствующие боли, но поглощенные страхом. Пугала неизвестность, не способность ничего контролировать, даже собственные мысли. Казалось, что это будет длиться вечность, и даже боги не смогут нас спасти. Несколько дней мы простояли без движения, не зная, что происходит с родными и близкими, не понимая, какая судьба нас ждет. А после появились осы. Они были всюду. Жужжащий и жалящий золотой рой. Их укусы спасли нас от каменного плена. И тогда перед нами появилась Мальшочи. Великая волшебница, чья сила сопоставима с силой богов, она стала нашей избавительницей и спасительницей, заявила о том, что защитит нас, что если жертвы будут приноситься в ее честь, она подарит нам благоденствие, власть и могущество, возвысит Белый город над всеми остальными. Соблазнительное предложение, особенно если учесть, что рядом с Мальшочи стояла темная фигура самого Пучаха. Она дал ей свою поддержку, свою армию, изменил порядок вещей, вернув мертвых к жизни! Он на нее стороне. Ради нее он пренебрег своим долгом и решил пойти против других богов. Жрецы приносят все новые жертвы, но если кровь уходит богам, то тела пополняют армию Пучаха. Он становится все сильнее, и не остановится, пока ритуал не будет завершен.       — Она хочет стать богиней, — догадалась Шиу.       — И она ей станет, — заверил Кадачи. — Пирамида перестраивается специально для нее, а город готовится к ритуалу. Каждый день, жрецы забирают детей, чтобы приносить в жертву, их кровью укреплять могущество новой богини. Богини, для которой мы станем первыми среди людей.       — Но разве это не нарушит законы мирозданья? — Всматриваясь в лицо отца, слушая его слова, она все больше осознавала, что с ним что-то не так. Но, что? Как так вышло что воины и жрецы города, их молодой вождь не сопротивляются происходящему?       — Любые законы можно переписать, — спокойно отозвался Кадачи.       — Мы не можем противостоять воле Мальшочи, — тихо прошептала Ратиа, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. — Неважно, что мы думаем, неважно готовы ли поддаться соблазну или желаем бороться, мы не можем не подчиняться.       — Она контролирует всех при помощи своих слуг, — лаухан уже все понял. Будучи пленником волшебницы, он видел, что именно золотые осы, кусали других лауханов, и после этого их сознание затуманивалось. Люди слабее, а потому на них яд действовал иначе. Многое становилось на свои места, и даже отсутствие лауханов больше не удивляло. Их убили первыми, и уже после этого взяли людей под контроль.       Шиу переглянулась с братом. Их ситуация становилась все более опасной и запутанной, но оставлять все, как есть нельзя. Раз так, остается лишь одно — проникнуть в пирамиду. Теот готов был отправиться в пирамиду немедля ни секунды, но в тот миг, когда он уже сделал первый шаг, в голове зашумело, а в ногах появилась неприятная слабость. Мысли путались, утекали с такой скоростью, что лаухан не успевал за них ухватиться. Когда все стихло, перед глазами остался лишь один образ — прекраснейшей из женщин, которая нуждалась в нем. Мальшочи. Он видел ее, чувствовал исходящий от нее дурманящий аромат, слышал чувственный шепот обволакивающий его. Сердце учащенно забилось в груди от сладостных воспоминаний, он будто снова ощущал нежные касания волшебницы, ее горячее дыхание на своих губах. Ему хотелось вновь увидеть ее в реальности, а не в своих фантазиях. Он вовсе не готов был сдаться и предать Шиу, став лауханом Мальшочи, но что-то неумолимо тянуло его в глубины собственного сознания, туда, где занозой засел прекрасный и опасный образ. Она знает! Знает о том, что они вернулись в город! Это были последние осознанные мысли Теота, но они были вовсе не для него.       — Теот! — сердце тревожно екнуло, и девушка подскочила к брату. Она ощутила, как нечто чужеродное коснулось ее сознания, услышала приглушенный шепот брата. Она знает. Знает! Шиу не сомневалась, о ком шла речь. Они все же попались в ловушку и даже сами не заметили этого. — Теот!!! — Никакой реакции. Взгляд лаухана оставался затуманенным, словно он смотрел вглубь себя и не видел, что происходило вокруг. Шиу чувствовала, как теряет Лаухана, словно кто-то могущественный пытался забрать его у нее. Ну, уж нет! Она не отдаст Теота! — Приди в себя!       Узор на теле девушки налился ровным теплым светом. Он отличался от того, что был раньше, ведь в этот раз Шиу контролировала себя, понимала, как и что делать. Она не хотела навредить брату или родителям, не стремилась защититься или убить. Все, что ей было нужно в этот миг — вернуть Теота в реальность. Он должен прийти в себя, обязан вспомнить свое обещание! Свет окружил брата и сестру, превращаясь в прекрасный пульсирующий кокон, оградивший их от любого воздействия и опасностей. Сознание лаухана прояснилось, а мысли о соблазнительной волшебнице испарились, словно их и не было. Он чувствовал, как его тело и разум становились сильней, а он сам освободился от липких пут Мальшочи. Свет Шиу в очередной раз стал для него спасением.       — Мы должны быть осторожны. Они знают, что мы здесь, могут влиять на меня.       — Я не позволю им забрать тебя, — клятвенно заверила девушка, заставляя свет исчезнуть. — Мы пройдем этот путь вместе! — Шиу перевела взгляд на родителей. Она не хотела уходить, не хотела оставлять родных, ведь где-то в глубине души точно знала, что не сможет вернуться. И все же, иногда приходится приносить жертвы. — Нам пора.       — Вам не пробраться в пирамиду, — обеспокоенно прошептала Ратиа, пытаясь справится с волнением и собственными страхами. У нее сердце было не на месте, но остановить от безумного шага или защитить своих детей она оказалась не в силах. Женщина чувствовала, что должна отпустить их, ведь пока они рядом, Мальшочи и Пучах могли добраться до них! Что же делать? Если Шиу и Теоту придется сражаться с мертвецами и воинами Белого города, то они точно погибнут! Этого нельзя допустить, — женщина затравленно взглянула на мужа. Даже находясь во власти волшебниц и бога мертвых, они должны были что-то предпринять.       — Попасть в храм можно не только по ступеням, — Кадачи не мог отправиться с детьми, сражаться и защищать их, как подобает мужчине и отцу, но мог подсказать путь, пускай и опасный. — Недалеко от города, скрытый среди деревьев есть синот, связанный с внутренней частью пирамиды. Проплыв по нему, вы сможете добраться до храма.       — Коридор колоколов? — вспомнила Шиу, непроизвольно ежась от жутких воспоминаний об этом месте.       — Да, — кивнул воин. Он был опустошен, и это ощущение все усиливалось. — Я не знаю, остались ли там мертвецы или все они выбрались, чтобы служить Пучаху, а потому будьте осторожны.       Вот и все. Взгляд девушки метнулся по родному дому, по лицам отца и матери, она будто стремилась запомнить как можно больше, навсегда сохранив их образы в своей памяти.       — Все будет хорошо, — даже не думая прощаться, Шиу направилась к двери. Она уйдет, не оборачиваясь и не сомневаясь.