На чердаке

— Сим, у меня проблема, — расстроенно сообщил Костик. Серафим нехотя оторвался от энциклопедии и спросил: — С запоминанием имен? Ничего страшного, к счастью, я помню. Меня зовут Серафим. — Да ну тебя… — Вас. — Вас. Костик состроил еще более несчастное лицо и застыл, ожидая участливых вопросов. Серафим вздохнул, отложил энциклопедию. Всё равно моросящего дождя не хватало для проявления текста. — Что на этот раз? — Савелий потерялся. Из-за вас, между прочим. Это вы его во времянку не пускаете, — сказал Костик, бросая на учителя сердитый взгляд. — Раз слизень, то пусть будет бездомный, одинокий и голодный, да? Серафим закатил глаза. — Это — твоя проблема? — недоверчиво спросил он. — Слизень где-то ползает, потому что слизни так делают. Они живут на улице и едят… Не знаю, что они там едят. Траву, наверное. — А еще друг друга, — мрачно добавил Костик. — А вдруг Савелия кто-то съел? — Чего ты от меня-то хочешь? — спросил Серафим. — Найдите его. Вы же искатель… — Искатели слизней не ищут, — оскорбился Серафим. — Конечно, это же ниже их достоинства, — кивнул Костик. — Они же только всяких чесоточных жаб и конфетных карликов могут искать… Серафим тихонько застонал. — Не приставай ко мне, ладно? — без особой надежды попросил он. — Вот-вот дождь усилится, мне надо быть на чердаке. Поищи своего Силантия сам. — Савелия, — строго поправил его Костик. — И вдвоем мы его найдем быстрее. — Не найдем, потому что я остаюсь на чердаке. — Вечно вам чердак важнее меня, — возмутился Костик, вертя в руках юлу. — Ну, вообще-то важнее, я этого никогда и не скрывал, — пожал плечами Серафим. — Более того, чердак — единственная причина, по которой я тебя терплю. Но вот как раз сегодня, оболтус ты, я пытаюсь выяснить кое-что насчет твоих часов и твоего невидимого Феогноста, так что убери свои загребущие ручонки от юлы желаний и брысь на улицу, мне еще работать. — Между прочим, это моя юла, — ответил Костик, садясь на пол и запуская юлу. — И было бы здорово, если бы у вас с губ каждый раз падала жаба, когда вы меня обзываете. Так в какой-то сказке было. Глаза Серафима медленно расширились от осознания одного пренеприятнейшего факта. — Ты зачем юлу запустил, дубина? — прошептал он, роняя на колени крупную жабу. — Ничего себе! — изумился Костик. — Это как и почему? — Это потому, з-зайка, — тщательно подбирая слова, сказал Серафим, — что не надо загадывать желания и запускать юлу одновременно. — Ого! — Костик снова запустил замершую было юлу и затараторил: — Хочу ужа, хочу, чтобы пошел дождь из конфет, хочу покататься на драконе, хочу никогда не спать и не уставать, хочу уметь поджигать взглядом, хочу, чтобы Симеон Андреевич… — Не сработает, — прервал его Серафим. — Одно желание в сутки. Костик поник. Потом снова повеселел: — Ну и ладно, зато у нас теперь четыре жабы. — Вот зараза! — Пять. Серафим наградил его испепеляющим взглядом, но ничего не сказал. — Завтра загадаю, чтобы Савелий нашелся, послезавтра — чтобы уж, а послепослезавтра… — Завтра я загадаю, чтобы жабы больше не падали, — вклинился Серафим, — а потом запечатаю юлу самыми сильными заклинаниями, чтобы ты до нее не добрался никогда. — Вот вы злодей! — возмутился Костик. — Нет, погоди. Послезавтра я загадаю, чтобы каждый раз, когда ты мне делаешь гадость… Ох, даже не знаю, что бы такое придумать. Бочку с розгами загадаю. Волшебную. Неиссякаемую. Еще и самоходную, нет, летающую, чтобы страшнее было. Пусть сама тебя воспитывает по мере надобности. А уж потом запечатаю юлу заклинаниями, вот. — Это если я ее до того не сломаю, — философски заметил Костик. — Вот только загадаю себе воспламеняющий взгляд напоследок… Пойдемте уже Савелия искать. — Черт с ними, с жабами… Ты, Костик, наглый, приставучий, совершенно невыносимый и невоспитанный поросенок, самоуверенный олух и бестолочь. — И ваш любимый ученик, потому что единственный. Я помню, — весело согласился Костик. — Эх, надо было ужей вместо жаб загадывать… Но кто же знал. Стряхнув с колен жаб, Серафим упрятал юлу в шкаф к Феогносту, запечатал двери заклятиями и потащился за Костиком. Выйдя из дома в сад, он едва не наступил на слизня. — Нашел. Костик радостно кинулся поднимать слизня, но тут же разочарованно протянул: — Это же не Савелий… — Это слизень. Ты потерял слизня, я нашел слизня. Всё сходится, я пошел. Серафим развернулся было, чтобы вернуться в дом, но Костик не отставал: — Это какой-то другой слизень. Если хотите, заведем и его тоже, но это не Савелий. — Нет, спасибо, не хочу, — поспешно ответил Серафим. — Откуда ты знаешь, что другой? — У него лицо другое. А еще Савелий длинный, изящный и пятнистый, а этот маленький и толстый. Если хотите, назовем его Симеоном Андреевичем, — предложил Костик. — Не назовем, потому что не заведем. Ты от меня так просто не отстанешь, да? Серафим тяжело вздохнул и принялся шарить в траве. Костик тоже искал, громко зовя: — Савелий, где ты? — Может, он в погреб вернулся, — предположил Серафим. — Не-а, там я уже смотрел. — А вот это не он? Серафим брезгливо ткнул пальцем в сторону пятнистого слизня, меланхолично жевавшего лепесток розы. — Нет, у него же пятна совсем по-другому расположены, видите? — Тебе честно ответить? Поиски продолжались. Серафим с Костиком обшарили весь двор и насмотрелись на самых разных слизней, улиток и жаб. Дождь пошел сильнее. — Давай прервемся, — сказал Серафим. — Если бы он был здесь, мы бы уже его нашли. — Да вот же он! — воскликнул вдруг Костик, поднимая с земли слизня, ничем не отличавшегося от предыдущих. — Видите? Интеллигентное лицо и узор на спине — вылитая Джоконда, только с тремя глазами. — Ох, Костик… Мокрый Серафим побрел во времянку, чтобы вытереться и надеть дождевик: нельзя же залить водой энциклопедии… Костик снова посадил слизня в траву и вприпрыжку последовал за Серафимом. Тот даже задумался, уж не схватил ли Костик первого попавшегося слизня, потому что очень уж поспешно он с ним распрощался — и это после таких долгих и упорных поисков. Но думать об этом Серафиму было лень. В конце концов, какая разница? Если поторопиться, можно успеть на чердак. В буфете что-то шуршало. — Опять своих жаб распустил по всему дому, — проворчал Серафим. — Неправда, они все в постели, — возразил Костик, кивая на жаб, сидевших на подушке. — У нас тут чистота и порядок. Может, построим Савелию террариум? — Ему влажность нужна, а то засохнет. — А мы сделаем влажный террариум, — предложил Костик, вытирая руки о занавеску. — У нас где-то была книга про содержание рептилий, он же почти рептилия, да? — Нет. Не сделаем. Шебуршание усилилось, и Серафим решительно шагнул к буфету. — Это еще кто? — строго спросил он, оборачиваясь к Костику. — Кто? — с любопытством переспросил Костик, тоже подходя к буфету. С посудной полки на них смотрела мышь. — Слушайте, я ее не заводил, конечно, но она теперь наша, — заявил Костик, протягивая мыши кусочек бублика. Та подошла и принюхалась. — То есть у нас теперь еще и мышь, — уточнил Серафим. — И наверняка с именем, да? — Конечно. Это Матильда, неужели не видите? — Да вот что-то не вижу… — Серафим осторожно погладил мышь указательным пальцем, и та ему как-то очень хулиганисто подмигнула. — У всех есть имена, — поучительно сказал Костик. — И у ваших новых жаб тоже. — Вот ты чучело! Костик проворно подставил руку, поймал сорвавшуюся с губ Серафима жабу, мельком глянул на нее и констатировал: — Амелия.