На чердаке

— Ну как, нашли что-нибудь? — спросил Костик, свешиваясь со шкафа. — Нашел. Серафим продолжал сосредоточенно листать энциклопедию и не стал уточнять, что именно нашел. — А когда мы уже отдадим все артефакты хранителям? — спросил Костик, пытаясь перелезть со шкафа на балку. — Еще не сейчас. Помолчи. Костик ухватился за балку, подтянулся, соскользнул со шкафа, но на руках не удержался и свалился прямо на гору чемоданов, обрушивая ее на опилочные манекены, стоявшие рядом. — Да что ж ты делаешь, зараза такая! — воскликнул Серафим, с досадой отбрасывая в сторону жабу и соскакивая с сундука. — Упал, — пояснил Костик и отряхнулся. — Обязательно было падать на артефакты? — А зачем они лежат там, куда я падаю? — справедливо возразил Костик. Пока Серафим охал и причитал вокруг манекенов, один из которых в полете лишился кончика носа, Костик рассматривал свои ладони. — Ушибся? — спросил Серафим, обратив наконец внимание на Костика. — Занозу посадил. — Заноза в занозе, надо же, — прокомментировал Серафим, и с губ его немедленно сорвалась толстая жаба. — Да когда уже это закончится… — А вы не обзывайтесь, — посоветовал Костик, безуспешно пытаясь выдернуть занозу. — Я и не обзываюсь, просто констатирую факт. Серафим подошел и хмуро глянул на Костикову левую ладонь, из которой торчала основательно засевшая щепка. — Вот умеешь же создать проблему на ровном месте, — с досадой сказал он. — Дай сюда. Костик поспешно спрятал руку за спину: — Само рассосется как-нибудь. Серафим хотел было что-то ответить, но сдержался. Хватит уже жаб. Вместо этого он запустил руку в еще хранившие нежно-зеленый оттенок волосы, но яростно трепать их не стал, а медленно, аккуратно пригладил. — По-моему, не надо вам жаб отменять, они здорово успокаивают нервы, — сказал Костик, неуклюже забираясь на шкаф без помощи левой руки. Серафим молча бросил в него валенок. — Мимо. — Отвяжись. Костик залег на шкафу, переговариваясь о чем-то с Пафнутием и чем-то время от времени гремя, а Серафим снова погрузился в чтение. Как он ни старался, выяснить насчет Феогноста не получалось. Нигде не было случаев сращивания торса с невидимкой. Значит, придется листать книгу зелий и заклинаний, чтобы выяснить, нельзя ли смешать что-нибудь отделяющее или проявляющее из доступных ингредиентов. Насчет Христофоровых часов тоже выходило неоднозначно, витиеватый текст не давал понять, останавливают ли часы старение или просто препятствуют смерти. — Вот послушай, — сказал наконец Серафим. — «И будут часы владеть им и земным временем его, и ничто не прервет эту связь. И не будет иметь над ним власти нить Клото, и не закончится она до тех пор, пока идут часы, и не прервется самовольно, а только буде кто ее перережет со злым умыслом или по неосторожности». Что тебе говорит этот текст? — Что я так и буду ограничиваться картинками, пока эти ваши энциклопедии не переведут с тарабарского на человеческий, — ответил Костик. — А скажите, вот эта вся фигня про то, что нить сама по себе не оборвется… Это же значит, что из-за какой-нибудь занозы я умереть всё равно могу, да? — Что, уже умирать собрался? Серафим оторвался от энциклопедии, чтобы обратить свой взор на Костика, но тот, как выяснилось, соорудил на шкафу нечто вроде палатки из половиков, ручек от швабр и ржавых удочек. — И это всё — одной рукой? — присвистнул Серафим. — Однако… — Ну, я же вроде как на смертном одре… Правда, я не совсем представляю, как выглядит это самое одро, но мне кажется, что примерно так, — пояснил Костик, выглядывая из-под пыльного половика. — Только я скорее под ним, а не на нем, но у меня не получилось построить ничего более устойчивого. Серафим уткнулся лбом в ближайший столб и замычал в прикушенное ребро ладони, изо всех сил удерживаясь от комментариев. — Вылезай уже из-под своего одра, — наконец выдавил из себя он. — Будем тебя лечить. — Не вылезу, — решительно замотал головой Костик. — Ненавижу вытаскивать занозы. — Не слезешь сам — призову древоточцев. Сожрут и шкаф, и занозу. Думаешь, ты один знаешь это заклинание? — Гнусный шантаж, — проворчал Костик, слезая. — Но действует же, — возразил Серафим. — А нельзя вынуть занозу как-нибудь на расстоянии, чтобы не больно? — спросил Костик. — Можно было каплей разрушительного зелья. Ну, того, которым ты пол прожег, — любезно напомнил Серафим. — Дыру во мне прожечь решили, — горестно вздохнул Костик. — Разрушительное зелье уничтожает только дерево. Было бы совершенно безболезненно и быстро. Но, — сказал Серафим с ноткой злорадства в голосе, — у нас не осталось ни единого флакончика, так что увы. — Совсем меня не любите и не жалеете, — заключил Костик. — Совсем, — подтвердил Серафим. — Давай сюда свою занозу, чучело. Да ёлки-моталки!.. Костик нехотя подошел, перешагнул через жабу и выставил перед собой ладонь. — Может, и не надо ее вытаскивать, — задумчиво сказал Серафим, разглядывая щепку. — Пустит себе корни, вырастет в приличное деревце… В сосну, наверное. Балка же сосновая? Костик задрал голову, пытаясь определить породу дерева, и Серафим тут же выдернул занозу одним ловким движением. — Ай! — возмущенно пискнул Костик. — Ничего, до свадьбы заживет. — До моей или до вашей? — уточнил Костик. — Откуда я знаю? Так просто говорится, — отмахнулся Серафим. — Просто, — сказал Костик, — если до вашей, то и вообще никогда может не зажить. Погодите, не отвечайте, сначала встаньте над периной, чтобы жабы не ушиблись.