ENIGMA

С момента, как Джастин уснул рядом с Джейме, прошло не больше двух часов. В глубоком сне с красочными сновидениями ничто не нарушало его покой, пока под подушкой не прошла длинная вибрация. Картинки заслонились пеленой. После второго сигнала Бибер открыл глаза и залез рукой под подушку, а на третьем уже, не глядя на экран, принял вызов. — Да? — тихо и сонно спросил он, прислонив телефон к уху. Глаза закрылись, и Бибер бы снова провалился в сон, но резкий голос Морриса и посторонний шум выдернули его из полудремы. — Где тебя черт носит?! Слова едва перебивали вой сирены и неразборчивую речь других людей. — Я…ну… Он провел свободной рукой по лицу, потер зудящие веки и пригладил растрепанные волосы, пытаясь прийти в чувства и подобрать толковый ответ, но старания оказались напрасны — после паузы в виде набора звуков, которые Джастин не смог превратить в предложение, Моррис продолжил. — Случилось нечто плохое… — его голос дрогнул, а затем затих на полуслове. — Я пришлю тебе адрес… приезжай, пожалуйста. На месте все… узнаешь. Сердце зашлось вровень с частыми короткими гудками. Бибер забыл сбросить вызов, хотя уже передвигался на дрожащих ногах вдоль комнаты и на ходу натягивал футболку. Он снова опустился на кровать, но всего лишь на мгновение, чтобы погладить Джейме по волосам. Она тихо сопела, обнимая одеяло, и слегка поморщилась, ощутив прикосновение пальцев к своей щеке. Телефон клацнул, оповещая о поступившем сообщении с геолокацией. Джастин бросил взгляд на экран и ввел полученный адрес в приложение такси. На улице оказалось еще холоднее. Морозный ветер обжигал лицо и руки. Бибер чувствовал, как тело пробирает мелкая дрожь. Зубы стали стучать друг о друга, не давая возможности удержать сигарету, да и зажигалка в трясущихся руках никак не могла достать ее края, поэтому Джастин разочарованно фыркнул и бросил сигарету под ноги. Моррис на звонки больше не отвечал, и как бы сильно Бибер не хотел узнать, что на самом деле случилось, он был обречен томиться в тревожном ожидании всю дорогу в такси. В голову лезли разные мысли. В основном плохие, а порой и совсем жуткие. Он прекрасно понимал, что речь идет о Камилле, и раз локация указывает на узкую, извилистую шоссейную дорогу в лесной глуши, она попала в автокатастрофу. Оставалось только надеяться, что все обошлось парой ссадин. Но это далеко не так. Все оказалось куда страшнее. Джастин не помнит, как расплачивался за такси, как вышел из машины и хлопнул дверью, разгоняясь навстречу огороженному желтой лентой участку, потому что увиденное даже через окно пассажирского сидения повергло его в шок и оцепенение. — Стой! Тебе туда нельзя. На пути из ниоткуда возник Моррис и придержал за плечи рвущегося вперед Бибера. — Где она? Помогите ей! — крикнул он, пытаясь разглядеть сквозь пульсирующие красно-синие огни полиции и скорой хоть что-то, находящееся внутри раскуроченного перевернутого автомобиля. Он был сбит с трассы и остановлен столкновением с огромным заснеженным дубом. Лобовое стекло разбито, бока сжались гармошкой. Возле смятой машины крутилась спасательная бригада, решая, как достать тело чтобы не навредить еще больше. Джастин смутно слышал их разговор, но «она не жилец» донеслось до него очень внятно. Он опустился на корточки, сжав корни волос и стиснув челюсти так сильно, что кожа натянулась под желваками. Он не мог на это смотреть. Боялся. Не хотел видеть ее не двигающуюся, с торчащим обломком сломанной кости из руки и окровавленным лицом. Раздался пронзительный скрежет инструментов по металлу. Бибер старался дышать ровно и смотреть на мыски своих кроссовок, но изображение пошло рябью. Он слышал, как бьется его сердце, чувствовал, как щемит грудь, и в момент, когда осознал, что состояния хуже уже не будет, поднял глаза. Вот тогда внутри него, действительно, все рухнуло. Камиллу уже уложили на носилки и понесли к машине скорой помощи. Без сознания, со струящейся по лбу и щекам кровью. Джастин пригляделся и с содроганием заметил, что она течет из огромной раны почти с треть головы. Содранный лоскут кожи держался на ниточке, свисая на плечо. Черные волосы колыхались на ветру и оставляли на себе мелкие нерастаявшие снежинки. Но Бибер не испытывал отвращения. Он жутко сочувствовал ей, осознавая, с какой легкостью эта авария вмиг уничтожила всю ее красоту. Затем он поднялся, добрел, пошатываясь, до скорой и присел рядом с ней, все так же смело рассматривая девушку вблизи. Медсестра, полная женщина невысокого роста, убрала запекшуюся кровь с ее лица, нацепила на палец крохотный аппарат, измеряющий давление и пульс, и уступила место врачу, который еще долго крутился вокруг Кэм, оказывая ей первую помощь и делая все возможное, чтобы она дотянула до больницы. Ему это удалось. Моррис тоже был рядом. Он временами промакивал платком глаза под линзами очков, шмыгал носом и неизменно держал руку у рта, не позволяя себе завопить в голос. Многочасовую операцию, которую Камилле удалось перенести легко из-за множества обезболивающих и бессознательного состояния, было не так просто пережить Биберу. Он сидел в коридоре, сжимая в пальцах пластиковый стаканчик так крепко, что он стал совсем мягким и не держал форму. Это была уже пятая порция кофе за ночь. Заведующий отделением уже предлагал ему какую-то жидкость с резким травяным запахом, но Джастин отказался. Ему больше по душе табачный дым и вкус дешевого эспрессо из автомата. Он напоминал ему колледж. Бибер услышал шаркающие шаги и медленно повернул голову на звук. Мышцы одеревенели и не слушались, поэтому он сделал это с большим усилием и ожидал услышать скрип, который так и не вышел за пределы его воображения. — Операция окончена. Мисс Моррис получила серьезную черепно-мозговую травму, но нам удалось стабилизировать ее состояние. Рефлексы сохранены, но очень замедленны. Возможно, все обойдется без осложнений, но пока что совсем рано делать прогнозы. Перед ними возникла фигура в белом халате с матовым файлом в руках. — Кто-нибудь один пройдет со мной, я расскажу об операции подробнее. Джастин перевел взгляд на Морриса, вербально спрашивая, кто пойдет. — Я ее отец. Я должен узнать первый, — тихим, уставшим тоном произнес мужчина, с тягостью поднимаясь с дивана. Бибер смог лишь кивнуть, затем закрыл глаза и, откинув голову назад, соприкоснулся затылком с холодной стеной, выкрашенной в бледно-голубой цвет. Опять он почувствовал сонливость и порадовался возможности подремать в коридоре в полной тишине, но полностью погрузиться в сон не смог. Сквозь застилающий сознание туман он слышал, как доктор общается с Моррисом за дверью кабинета. Хоть он и говорил тихо, Джастину показалось, что он дословно расслышал все: о множестве переломов, о потере того объема крови, при котором человек еще может оставаться живым, и о том, что оторванные мягкие ткани успешно уложили обратно к кости черепа. Доктор уверял отца Камиллы, что совсем скоро она станет прежней красавицей. — …но есть вероятность дальнейшего распада мыслительных и речевых функций. Бибер распахнул глаза, больше не двигаясь. Он смотрел в одну точку, повторяя в голове одну и ту же фразу, пришедшую на ум секундой ранее. «Без мозгов, зато красивая». И он засмеялся. Захихикал над идиотской злой шуткой, придавив рот рукой, так тихо, как только мог. Содрогался, словно в конвульсиях, пока из глаз не покатились слезы. Это было похоже на истерический припадок, и когда он закончился, Джастин оторвал голову от стены и тяжело вздохнул. Ему пора проветриться.

***

Время близилось к полудню, когда Джейме разомкнула глаза и обнаружила, что Бибера нет рядом. Приглушенная возня за дверью давала надежду, что он проснулся намного раньше нее и теперь готовит завтрак в гордом одиночестве или же в компании такой же ранней пташки. Полежав еще немного на мягкой кровати, залитой сливочным светом из окна, Кук окончательно собрала свои мысли в кучу и поднялась на ноги. Половицы протяжно скрипнули, когда она добралась до двери и выглянула в коридор. — Доброе… утро, — с запинкой произнесла Джейме, не ожидая увидеть одну только Хлои, кружащуюся возле плиты. — Доброе! — бодро ответила та. — Будешь завтракать? Чайник горячий. Я пожарила оладьи, к ним есть абрикосовый джем и полбанки Нутеллы. — Да, спасибо, — приняв бокал с кипятком и пакетиком зеленого чая, Кук присела за стол полубоком. В задумчивости она не заметила, как кожу обожгло нагретым фарфором, и, вздрогнув, выпустила емкость из рук слишком поздно. Ладони уже горели и неприятно пульсировали. — Что с тобой? — Хлои нахмурилась, поставив на стол тарелку с оладьями и заняла место напротив, внимательно изучая заспанное, но сникшее лицо Кук. — Ты не видела Джастина? — Разве вы не вместе ночевали? — ее брови вопросительно изогнулись. — Вместе. Вот только проснулась я одна. Может, он решил принять душ? — Обе ванны свободны, — Хлои озадаченно закусила ноготь на указательном пальце. Внутри поднималась паника, но она не подавала виду, затолкав ее вглубь и прижав для надежности легкой, правда слегка нервозной улыбкой. «Джейме об этом видении ни слова, чтобы ее не пугать» — пусть хоть один из этой несчастной троицы будет спокоен. — Ты пробовала ему звонить? — Еще нет. Надеялась встретиться на кухне, — доставая из кармана телефон, сказала она, а затем быстро нажала на вызов и прислонила его к уху. — К сожалению, абонент сейчас не может принять ваш звонок. Пожалуйста, перезвоните позже. Короткие гудки. — Пытаетесь дозвониться до клининговой компании? Она здесь точно не помешает. На кухне появилась пошатывающаяся фигура Эрика. На его бедрах едва держались джинсы, а темные всклоченные волосы забавно торчали в разные стороны. Парень брезгливо взглянул на гору грязной посуды в раковине, а затем склонился к Хлои и чмокнул ее в щеку. — Сами справимся, — отмахнулась она. — Ну что там, Джейме? — Не доступен, — коротко отозвалась Кук, тяжело вздохнув. — Бибера потеряли? Я видел его сегодня утром… О-очень рано, — Эрик облокотился на стол с непринужденным видом и стащил с пирамиды из оладий самую верхушку. — Подробнее, — Хлои напряженно уставилась на Фелла, и тот спокойно продолжил. — Мне захотелось попить минералки. Я встал и пошел на кухню, там из прихожей услышал какое-то шуршание, а потом захлопнулась дверь. Я выглянул в окно и увидел, как Джастин садится в такси. Наверное, у него что-то случилось, потому что он был каким-то подавленным, ну или его просто одолело похмелье. Пальцы Ричардс сжались в кулаки. Она медленно моргнула, сосредоточившись на ауре Бибера, но ничего, кроме несвязных обрывков не увидела. Либо сама еще не до конца проснулась, либо какая-то посторонняя сила тщательно блокировала информацию о нем. Второе больше похоже на правду. — Нам стоит волноваться за его безопасность? — настороженно спросила Джейме, переводя взгляд на подругу, когда та раскрыла глаза и рассеянно пробежала взглядом по кухне. Ответ так и не прозвучал. Даже когда Хлои в полном безмолвии встала со стула и целеустремленной походкой направилась в холл. Кук и Эрик переглянулись, но все же последовали за ней. Они двигались следом по лестнице не так решительно, часто останавливаясь и взглядом спрашивая друг у друга, стоит ли продолжать путь, но все равно шагали вверх, к чердаку, в поглощающей тьме которого вскоре скрылась Ричардс. — Что тебе привиделось? — спросила Джейме севшим от волнения голосом. Слова царапали горло, как мелкие осколки, которые она проглотила вместе с чаем. Хлои продолжала молчать. Она сбавила шаг и медленно приблизилась к комоду, который не разглядеть в темноте, если не знаешь этот чердак, как свои пять пальцев. Приглушенно загремели спички в коробке, затем соломка шаркнула о боковую сторону упаковки, и дрожащий язычок пламени осветил небольшое пространство в этом крайне темном помещении. Джейме повернула голову на свет. Эрик держал горящую спичку в пальцах и с любопытством наблюдал, как Ричардс, даже не оглянувшись, со скрипом отодвигает верхний ящик. Зрачки ее сузились до размера игольного острия, взгляд был затуманенный и пустой, совсем безжизненный, как у мертвеца. Она потянула руки внутрь открывшегося ящика и тут раздалось сдавленное шипение Эрика. Свет потух, и обжегшая пальцы спичка упала к ногам. — Чтоб тебя… — фыркнул он, поджигая новую. И когда оранжевый свет снова озарил чердак, Джейме испуганно ахнула и прижала заледеневшие костяшки пальцев к губам. В руках Хлои была тряпичная кукла. Та самая, которую Джейме видела вчера, с неровными швами на изуродованном лице и оторванными волосами. Единственное живое место, оставшееся на ней — бордовый сарафан с вышитой серебристыми нитями буквой «K». Ричардс вдруг будто проснулась. Кукла выпала из ее рук и, перевернувшись в воздухе, и стукнулась о прогнившие доски. Хлои оглянулась назад. Очередная спичка в пальцах Эрика догорала, беспорядочно прыгая и освещая осунувшиеся лица. В ее взгляде читалась смесь отчаяния, грусти и сожаления. Губы, чтобы скрыть неконтролируемую дрожь, превратились в тонкую линию, после чего прошептали: — «Он не смог ее защитить, потому что слишком глуп». Мы слишком глупы. Кук до этого момента не догадывалась, о чем идет речь. Но после слов Хлои в голове сложилась полная картина. Событию предшествовало предупреждение, о котором Джастин решил умолчать. — Камилла, — прохрипела Джейме, обнимая трясущиеся плечи руками. За шиворот будто горсть снега бросили. — Джастин думал, что опасность ожидает тебя, — Хлои неторопливо отошла от комода к выходу из чердака — даже ей сейчас стало здесь жутко. — Но Альцина напала со спины. Она переиграла его. Она переиграла всех нас.

***

Когда Джастин вошел в палату, солнце уже закатывалось за крыши домов большим морковным шаром. На белое больничное одеяло ложились полоски заката, зимнего, совсем холодного, но ему вдруг стало жарко... так жарко, что Бибер невольно оттянул и помахал воротником черной водолазки. Глаза Камиллы были открыты. Она, не моргая, смотрела на него, и сердце Джастина не выдерживало такой тяжести. Речь шла о взгляде, который ей никогда не был присущ. Если Кэм раньше смотрела в упор, цепко и хладнокровно, то сейчас, вероятно, от сильных болеутоляющих и двухдневного сна ее состояние было вялым. Взгляд мягкий и робкий, как будто даже благодарный, ведь выразить свои чувства словами ей (пока?) не предоставлялось возможности. Бибер продолжал испытывать боль, но теперь она накатила на него с сокрушительной силой. Немыслимая, рвущая, заполняющая все нутро. В его эмоциях больше не хватало места ни ужасу, ни злости — он ощутил лишь отчаяние, вперемешку с осознанием того, что время остановилось и прежней Камиллы уже никогда не будет. Он должен был ее уберечь. Должен был находиться рядом с ней той ночью. Мысли не давали ему спать, поэтому глаза его блестели и явственно выделялись на фоне серо-коралловых кругов. Наконец, Джастин опустился на табуретку возле кровати. Камилла по-прежнему не отрывала от него нежного взгляда. Из уголка ее глаза скатилась слеза, но это лишь от сухости. Бибер заботливо вытер ее большим пальцем и улыбнулся дрожащими губами. Кожа на ощупь теплая, увлажненная. Мелкие ссадины уже заживали. Бибер обратил внимание и на швы на голове. Треугольник, соединяющий лоб, темя и висок тоже затягивался. Конечно, не с таким успехом, но раны были чистые и совсем не кровоточили. Его ладонь легла на руку, спрятанную под одеялом. Твердая из-за гипса. Он и не вспомнит, сколько врачи насчитали переломов в ее теле. — Прости меня, — беззвучно просит он, и чувствует, как к лицу приливает жар. — Я должен был… должен был догадаться. На столе возле табуретки для посетителей он заметил бутылку с водой, взял ее и, открутив крышку, осушил всю, без остатка, холодную и потрясающе вкусную. Она привела в чувства, слегка успокоила и позволила прислониться к стене плечом. Джастин вертел пустую бутылку в руках, смотрел на Кэм, которая так и не закрывала уставшие карие глаза, и радовался тому, что имеет возможность находиться с ней, слышать, как она дышит, следить за скачущими линиями на пищащем аппарате, измеряющем сердцебиение. Она осталась жива — это самое главное. И больше он никогда ее не оставит.