Love is a stronger virus

Разведя огонь и установив палатку, ребята поспешили разбрестись кто куда. Леша утащил дрожащую Мадышеву в палатку. Гоша тоже не желал оставаться на улице и быстро юркнул к ним, не слушая шуточки Горелова. Паша замер в нерешительности, видя, что Ветрова устроилась у огня, явно не собираясь спать. — Что это? Вершинин сел рядом с ней, ещё раз кожей ощутив холодный револьвер за пазухой. Он смотрел на две фотографии, сделанные на полароид, в руках Киры, старательно отводившей глаза. — Та квартира была моей семьи, Паш, — хрипло проговорила она. Целая буря поднялась в ней, раздирая и так израненную душу на куски. Радость, что нашла клочок от жизни мамы. Нестерпимая боль, что некоторые догадки подтвердились. Грусть, что она сама никогда ей не расскажет об этом. Всё это настолько смешалось, что хотелось схватить голову руками и силой выбить все мысли. — Я... Что? Он ожидал всего, кроме этого. Кроме лжи и недосказанности, почему-то заставляющей сердце сильно сжиматься. Пусть разум и подсказывал, что Паша Ветровой – никто, что она могла преследовать свои цели, всё равно было обидно. — Да, Вершинин, моя мать из Припяти. И это её фотографии за некоторое время до аварии. Паша аккуратно взял из дрожащих пальцев две старые фотокарточки, внимательно рассматривая. Оттуда смотрела милая девочка с красивыми светлыми волосами и огромными серыми глазами. Вершинин узнал их. Точно такие же были у Киры. Девчонка была одета в синий комбинезон с кармашком на груди и держала в руках дымчатого цвета котёнка. Улыбка от ушей сверкала на детском личике, и, если бы не ситуация, Паша улыбнулся бы в ответ. — Поэтому ты поехала с нами, верно? — как-то глухо произнёс Вершинин, возвращая фотографии. — Дело не только в фотоаппарате. — Прости, что скрыла. Вы бы не поняли. Я просто хотела своими глазами увидеть родину мамы. — Я не скажу ребятам, можешь быть спокойна, — Паша встал с места, не смотря на Ветрову. Тон прозвучал чуть холоднее, чем он хотел, из-за желания обдумать всё и разложить по полочкам. — Иди спать. Кира продолжила смотреть на танцующее пламя, чувствуя внутри обиду. Ни Вершинин, ни остальные не знали, что она чувствовала на протяжении всей поездки. — Вы просто не понимаете. Тихий шёпот утонул в завывании ветра.

От лица Лёши.

Мой сладкий сон в обнимку с Настюхой прервал крик задрота. Настя первая выскочила из палатки, стянув с меня плед и укутавшись в него. Пашка тоже подорвался с земли, почти запутавшись в своём спальном мешке. Лишь я потянулся и неспеша вышел из своего убежища. — А до этого чего орал? — зевнув, спросила моя девушка. — Машина! Моя машина? — А чё с ней? — Где она? Я не знаю! — Какого хера? — Паша, будто очнувшись, глядел на место, где ещё совсем недавно стояла Волга. — И где Кира? Оказалось, что наша милая подружка развернулась на тачке и вернулась в Припять, чёрт бы её побрал. И нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, надеясь, что Ветрова будет возвращаться и подберёт нас по пути. Паша шагал впереди, как настоящий лидер. Но и друг сейчас был уязвим, его эмоции я смог прочитать по глазам. Страх, смятение, волнение? Но ни широкая спина, ни твёрдый шаг не могли уверить нас в том, что всё будет хорошо. Это знали все, но предпочитали молчать. — Что это? — развернулся Паша, прислушиваясь к неприятному писку. — Не мой, — тут же проверяя телефон, ответил Гошанчик, у Настюхи был другой рингтон. — Лёх, кажется, от тебя. — Да не, ты че, — отмахнулся я, продолжая идти. Только вот через секунду вновь раздался писк, и Паша буквально перерыл мой портфель, доставая планшет таджика. На вспыхнувшем экране показались весьма странные фотографии. Там была избражена Кира во вчерашней одежде в каком-то жилом городе. Об этом говорили покрашенные стены и люди на фоне. — Как? Откуда они здесь? Кто их прислал? — Паша задавал вопросы, на которые мы не знали ответ. От созерцания планшета оторвал звук приближающейся машины. Трое мужчин, проезжавших мимо на внедорожнике с кузовом, после недолгого разговора согласились подвезти нас до Зоны. Один из них, лысый мужик с щетиной, высыпая из белой баночки в руку горстку таблеток, спросил: — А вы откуда? — Из Москвы. — А, это хорошо. Ну, в смысле я там был. Красивый город. — Слышь, а оружие вам зачем? — я в упор смотрел на несколько винтовок, лежащих на заднем сидении. — Охотиться. — Здесь разве можно? — с сомнением проговорил Петрищев. — Животные радиоактивны из-за того, что пьют и едят здесь. — Так мы же не жрать. — усмехнулся он, — После взрыва тут зверья развелось, а мы что-то типа санитары. Вообще, каждый человек либо охотник, либо жертва. Машина въехала в Зону, а после свернула по дороге к разрушенному, заброшенному зданию. Мы спрыгнули с багажника, мужики вышли из машины и достали винтовки. — А вы что, здесь охотиться будете? — спросил Паша, пока моя задница кричала, что нужно уносить ноги, чуя неладное. — Ну, да. — А на кого? — На вас, — недобро улыбнулся лысый, заряжая оружие. — Фору даём одну минуту. Побежали. Вот только та секунда, что мы стояли, показалась вечностью. Непроизвольно сделав шаг назад и пока не до конца понимая, что попали в руки психов, продолжали стоять. — Что? — хрипло спросила Настюха. Мужик для убедительности выстрелил в пол, наконец, пробуждая в нас понимание. Что мы, блять, в полной заднице, за нами с винтовками гонятся сумасшедшие, а время явно не на нашей стороне. И мы побежали. Сердце бешено стучало, готовясь выпрыгнуть. Секунды слишком быстро текли, а мы были лишь на полпути к единственному убежищу. Сзади раздавались выстрелы и крики этих ублюдков. Для них – просто игра. Для нас – ничтожная возможность выжить. И мы цеплялись за неё как могли. В комнате без окон попытались придумать хоть какой-то план к отступлению. Кругом был только лес, а это давало крохотное преимущество, которым мы тут же воспользовались. Решение было простым: пока Настюха и задрот бегут к деревьям, мы их прикрываем, а после валим за ними. Вот только и стрелки были умными психами. Имея машину и оружие, мужики сейчас точно желали поиграть со своими жертвами. Они вышли из внедорожника, продолжая орать и зазывать нас, словно скот. И, даже не дожидаясь ответа, двинулись дальше, оставив лишь одного совсем рядом. — Ну чё, готов? — спросил Паша, когда мы решили вдвоём перебежать и дать время другим свалить. — Сдохнуть? — Ну, да. — Всегда готов! И я вновь бежал, хотя в боку уже кололо. Мужик заметил нас и стал палить, но только какое-то чудо спасло нас от целой обоймы пуль. Почти спасло. Паша прошёл по деревянной доске и исчез в глубине комнаты, рукой показывая, мол, давай за мной. Но лишь только я ступил на ту же деревяшку, как на меня прыгнула собака. Словно уродливое привидение, она маячила перед глазами только несколько секунд и тут же исчезла. Но этих трёх секунд хватило, чтобы начинить мою задницу свинцом.

От лица Автора.

— Нам надо им помочь! Настя видела, как подстрелили её парня. И это казалось самым мучительным – знать, что ему больно, и быть не в силах помочь. На глаза навернулись слёзы, и всего на несколько минут Мадышева позволила им скатиться солёными дорожками по щекам. Да ты у меня самая-самая, Настюх. Ну, ты чего плачешь? Мне только ты нужна. Фразы мелькали в памяти, а голова как назло выбирала лучшие моменты. Решимость появилась так же, как и отступила истерика. Лёсик бы никогда не стал встречаться с размазней, а потому Настя должна была быть сильной. Не лить слёзы, а спасаться самой. — Нам надо им помочь! Они разошлись, машина пуста! Брат учил стрелять, на охоту брал, подберёмся и надерём им зад! — Нет! Не хочу! Я не хочу уходить! — Гоша забился в угол, испуганный и явно не разделяющий этот энтузиазм. — Ты просто трус! Они готовы рискнуть ради тебя, а ты устроил тут! Пошёл ты! И Мадышева действительно сорвалась с места. Даже толком не осознавая, она схватила винтовку, а дальше тело уже помнило, что делать. Проверить патроны, перезарядить и нажать курок без страха и сожаления. А в груди всё ещё жила надежда на спасение. Промахнувшись с выстрелом, Паша чертыхнулся, сломя голову несясь по зданию. Сзади раздавались крики раненого ублюдка, желающего сообщить дружкам, что у него есть ствол. Тем временем на улице ждал новый сюрприз. Ещё один стрелок вызвал не такое удивление, как палящая из винтовки около машины Настя. Не менее удивил Гоша, пусть и просто сидящий с оружием в руках, но в конце концов осмелившийся рискнуть. — Что с Лёшей? Единственный вопрос, который задала Настя при появлении друга рядом. Жив ли родной человек, которого Мадышева искренне любила. Пьяного, грубого, нежного. Любого. — Он там. Лёха! — Паша крикнул, надеясь, что друг слышит. — Если ты слышишь, беги к нам, мы прикроем! И Лёша поверил им. В считанные секунды, насколько это возможно, ринулся к машине, зная, что действительно прикроют. В то мгновение Горелову показалось, что теперь он осознавал разницу настоящей дружбы и фальшивой. Думать, зачем загадочный чёрный джип застрелил охотников, не было сил. Паша настолько устал и в то же время волновался за Ветрову, что просто завёл машину недавних преследователей и двинулся в путь. — Ну что там? Пока Настя сзади обрабатывала рану Горелова, Гоша исследовал найденный планшет и по просьбе Вершинина начал искать Киру. — Нет, Паш. Фотографий много, но её больше ни на одной нет. В основном Припять во времена СССР. А ещё странные заметки. Например:

«Помимо абсолютного сходства фантом обладает информацией, которой обладал человек. Однако не способен делать логических выводов, поэтому...»

— Это нам никак не поможет её найти, — раздражённо и одновременно разочарованно перебил Паша, отдаляясь от места перестрелки. В машине образовалось молчание, которое продлилось от силы несколько минут. — Мы тоже волнуемся, Паш. Но ты же понимаешь... — первым заговорил Гоша. — Ты прав, Киры здесь нет. — с горечью согласился Вершинин, готовясь развернуться. — Надо валить. Удушающее чувство грызло их. Бросить подругу тут казалось предательством, и Мадышева закусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не уговорить Пашу поискать ещё немного, чего тот и сам желал. Вот только иногда нужно разумом принимать правильные решения, которые противны сердцу. — Стой, там машина! — крикнула Настя, заставляя Горелова проснуться и вздрогнуть остальных. Белая Волга действительно красовалась на обочине, вот только водителя там не было. — Ну, конечно. Как я не догадался! — Вершинин хлопнул рукой по лбу. — В этом доме раньше жила мама Киры. Я просто хотела своими глазами увидеть родину мамы. — Думаешь, она решила вернуться туда, где жила Мария Николаевна? — Мы можем посмотреть. И знакомый до боли голос, кричащий с крыши, давал ложную надежду.