Love is a stronger virus

От лица Паши.

— Паша, помоги мне! Пожалуйста, помоги! Кира стояла в окне как раз той квартиры, где жила её семья. Её волосы спутаны, от прежнего почти белого цвета ничего не осталось. Та же одежда, что и вчера, только в грязи. Ветрова была испугана, это доказывал впервые дрожащий и неуверенный зов. — Кира! — в самый нужный момент голос подвёл меня, становясь хриплым. — Кира, я сейчас! Настя осталась позади, успокаивая вновь устроившего истерику Гошу и переливая бензин в нашу машину. Лёха ринулся за мной, захватив автомат тех мужиков. Пришедшая так не вовремя мысль, что Кира ранена и поэтому просит помощи, пронзила меня насквозь. Даже предположение, что ей больно и страшно, причинило боль мне. Я не знал, почему собственное тело покрылось мурашками, но сейчас не было времени на раздумия. О своих чувствах можно подумать потом. Лишь бы она была в порядке. Бегом преодолев ступеньки, мы оказались на нужной площадке. Входная дверь, потрепанная временем, открылась с одного толчка, словно приглашая в чёрную пугающую темноту, куда я ступил без всякого сомнения. Фонарик в моих руках освещал помещение, где, к счастью, не было следов крови. Однако за облегчением пришло огорчение. Киры здесь не было. Я ошибся с квартирой? А может мне просто почудился её голос от безысходности? Второе точно не могло быть, потому что остальные тоже слышали. Ком разочарования подкатил к горлу, а кулак сам впечатался в стену. — Не отчаивайся, — Лёха хлопнул рукой по моему плечу. — Мы найдём её, Паш. Костяшки заболели, и эта боль отвлекла меня. Нужно собраться. Совсем не время давать волю эмоциям, нужно обыскать чёртову многоэтажку и найти беглянку. А после настучать по её слишком умной голове, чтобы больше не смела так меня пугать. Лёша больше ничего не говорил, за что я был благодарен. Он первый в списке друзей не потому, что мы дружим со школьной скамьи, а потому что Горелов был рядом со мной всегда. И сейчас оказывал молчаливую поддержку, всё прекрасно понимая. — Ребята, быстро! Настя слышала что-то в подвале и пошла туда! Кажется она нашла! — едва мы вышли из квартиры, как на лестнице показался взвинченный Гоша. И я побежал в этот чёртов подвал, совершенно не думая о странностях ситуации и поведении Петрищева в частности. Цокольный этаж являлся складом строителей. Деревянные доски стоят друг на друге около стен, мешки с бетоном рассыпаны по полу. Вот только ни одной живой души или хотя бы следов, что сюда кто-то заходил. В подвале мы разделились. Лёша направился на поиски вместе с Настей, а я с Гошей. Но как бы не кричали, как бы не слушали надоевшую тишину, Кира не отзывалась. Сзади раздались шаги, и я обернулся с надеждой. Но нет, это был всего лишь Лёша. Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять, что не всё в порядке. Позади стояла заплаканная Настя, Леха выглядел злым, Гоша прятал взгляд. — Ребят, ну вы нашли время ругаться, — друг не ответил мне, и моё тело напряглось. — Лех, ты чего? — Это как понимать? Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Ты о чём? — Что случилось на границе, когда я через лес пошёл? — Ты про гея-пограничника что-ли? Настюх? — я сделал шаг к ним, но Лёша толкнул меня в грудь. — Вот такая дружба, да? Друг отошёл, а ты не теряешь шанса трахнуть его бабу? Я от кого угодно ждал, но не от тебя! — Чего? Он замахнулся на меня, ударяя кулаком в челюсть. Я почти увернулся от удара, решив защищаться. Завязалась драка, в результате которой мы повалились на пол, размахивая руками. Леха оттолкнул меня, поднимая с пола винтовку. Мне ничего не оставалось, как тоже достать пистолет. — Леха, стой! Ты чего?! Настя, что происходит! — Ты меня изнасиловать пытался. Когда ребята из машины вышли. — Кто куда вышел, мы всё время вместе были! Гоша, скажи им! — Мы выходили... И... Паш, друзья так не поступают. — Ах, ты, падла! — Лёша лишился рассудка, крепче сжимая в руках оружие. — Лёха, — револьвер выпал из моих рук, которые я поднял, сдаваясь. — Не слушай их. Не понимаю, что случилось, но с ними что-то не так. Подумай, зачем мне это? Мы столько лет дружим! Да и зачем мне Настя, у меня девушек хоть отбавляй! Лёша действительно задумался. Ведь он видел моё состояние, когда Кира пропала, помогал искать её. Горелов не дурак, понимал, что она мне небезразлична. Тогда ложь Насти и Гоши выглядела неправдоподобной. — Не слушай его! Убей! — крикнула лже-Мадышева, и это отрезвило Лёшу, который медленно повернулся и встал рядом со мной. — Твою ж мать, Паш, поднимай ствол! Вы кто такие? — Мы говорим правду, — они начали идти к нам. — Не знаю, что за херня, но это точно не они. Валим! Мы выбежали на улицу, но возле машины никого не было. Раздались крики, и, подняв голову, на крыше многоэтажки я различил голоса друзей. Мы добежали туда за считанные секунды, и увиденная картина была хуже, чем в подвале. Кира стояла на краю дома, держа в руках огромную арматурину, пока Мадышева и Петрищев спорили с ней. — Я хотел трахнуть тебя на границе? Хотелось хоть капли уверенности, что перед нами настоящие Гоша и Настя. Последняя, кстати, посмотрела на меня, как на идиота. — Ты дебил, Вершинин, я сама тебя трахну! — Она говорит, что в доме какие-то фантомы, и что они хотят нас убить! — сказал Гоша. — Да, так и есть, но сейчас они внизу. Кир, идём со мной! — я протянул Ветровой руку, но она осталась на месте. — Нет, ты не Паша! Не пытайся меня обмануть! Раздался выстрел из винтовки Лёши. Он округлил глаза, смотря на Киру. Если честно, я и сам не успел всё осознать. Пуля прошла сквозь, словно это был воздух, и едва это случилось, как Ветрова отошла от края. Её взгляд стал каким-то стеклянным, неживым. — Паша, не бросай меня. Это была не Кира, её вообще изначально не было в здании. Очередной фантом, почему-то желающий нас убить. И словно в подтверждение здание содрогнулось. — Бежим! — крикнул Гоша, срываясь с места к выходу. Дом начал рушиться, а мы рисковали навсегда остаться под завалами. Выбежав на улицу, я сел в машину, дрожащими руками заводя её. Ключ никак не входил в скважину, но в последний миг мне это удалось, и Волга всё же завелась. Остальные быстро закрыли двери, и автомобиль сорвался с места. Мы проехали вдоль улицы, останавливаясь около детской площадки. Пока ребята переводили дыхание, я вышел из авто. Моё внимание привлёк свет фонарика всего в пяти метрах от меня. Лёша тоже вылез и, кивнув, мы двинулись к источнику света. Не знаю, насколько глупо мы поступили, учитывая, что случилось несколько минут назад. Я включил телефон, чтобы подсветить, и едва не выронил его. На земле лежала маленькая фигура, очевидно, без сознания. Рядом стоял тот самый прибор, служивший фонариком, который таджик с границы забыл у нас. Но главным было не это. Потому что в той самой недвижущейся фигурке я узнал Киру. Глаза закрыты, нога разодрана, джинсы пропитаны кровью. Но её грудь вздымалась, и это было для меня самым важным.