Прикосновения

Рождество… Мой любимый праздник. Я с трепетом и радостью ждал его приближения каждый год. Ёлка, подарки, вкусный ужин, хорошее настроение… Кажется, это всё осталось в прошлом. Прошло чуть меньше года, как я нахожусь здесь. Снова зима, снова холод и одиночество. Завтра уже праздник, а в доме им и не пахнет. — Марк, — решился я спросить у него, — неужели мы не будем праздновать Рождество? — Хозяин никогда ничем подобным не занимался, — он равнодушно пожал плечами, — да и дома его в эти дни не застанешь. Так что, ни к чему это. — Марк… Раз ты говоришь, что его не будет, может… может, мы отпразднуем вдвоём? — я робко смотрел на него. — Можно, я наряжу ёлку? — Хм… — он задумался, — а знаешь, почему бы и нет? Это было бы неплохо. Давно в этом доме не было праздника, — он усмехнулся, заметив радость на моём лице. С утра мы сходили в близлежащий лесок и отыскали небольшую ёлочку. Марк помог мне дотащить её домой и установить. Оставив украшение ёлки на меня, смотритель отправился за продуктами в ближайший город. Игрушек в доме не было, поэтому украшал, чем придётся. Сушёные фрукты — первое, что пришло на ум. Тем более, их потом можно съесть. Гирлянды из яблок, груш и ананасов — красиво. Так же в ход пошли грецкие орехи, обёрнутые фольгой. Теперь ещё лучше. И самое главное — свечи. Я с ними порядком намучился, прикрепляя к еловым лапам. Главное — дом не спалить. — И что это такое? — холодный голос, как кинжал, пронзил воздух. От испуга я чуть не свалил ёлку. Стоя на четвереньках, я медленно обернулся, пытаясь спрятаться за иголками. — П-простите, хозяин… Я думал, что Вас не будет, и … — И поэтому решил самодеятельность здесь устроить? Да? Отвечай, когда я с тобой говорю! — он схватил меня за шиворот и яростно посмотрел в глаза. Меня затрясло от этого взгляда, и как всегда пропал дар речи в его присутствии. Сейчас кинет меня в ёлку… — Хозяин, боюсь, это я виноват. Отпустите мальчика. Он ничего плохого не сделал, — в дверном проёме появился Марк. Хозяин несколько секунд подержал меня, затем усмехнулся и отпустил. — Хах, — он поочерёдно переводил взгляд с меня на смотрителя. — Вы что, решили сменить власть в этом доме? — ещё одна усмешка. — Чёрт с вами. Делайте, что хотите. Продолжай наряжать, — кинул он мне, — а ты, — обратился к Марку, — принеси что-нибудь выпить. Смотритель вежливо поклонился и ушёл за вином. Хозяин, сняв перчатки и ослабив галстук на шее, опустился в кресло, прямо напротив ёлки, и посмотрел на меня. — Я, кажется, велел тебе продолжать наряжать, — сказал он бархатным голосом. Горя под его взглядом, я подполз обратно к ёлке и попытался продолжить своё занятие. Теперь закрепление свечек происходило ещё медленнее. Руки дрожали и не хотели слушаться. А он пристально наблюдал за моими движениями, потягивая вино, которое принёс Марк. — Готово… — выдавил я, выходя из-за ели. — Мне не нравится. Ты неверно расставил акценты. Переделай, — он медленно проговорил это и налил себе ещё вина. Сгорая от унижения и ненависти, я принялся исправлять ошибки. — Так Вам тоже не нравится? — спустя полчаса я предоставил свой результат, говоря с вызовом. Он усмехнулся и наклонил голову, пристально смотря на меня. Не знаю, почему, но я отвёл взгляд и покраснел. — А теперь спроси нормальным тоном, как подобает слуге, — его голос был очень мягким и тихим. Сжав кулаки и смотря в пол, я покорно произнёс: — Вы довольны, хозяин? — Вполне, — он поднялся с кресла. — Ты свободен. Я очень надеялся, что он куда-нибудь денется и не испортит хотя бы этот праздник. К счастью, мои молитвы были услышаны, и я получил ещё один лучик радости. Перед сном, после вкусного праздничного ужина, я вышел на улицу, желая увидеть главную звезду. Шёл снег. Медленный и нечастый. Снежинки плавно опускались на землю. Казалось, что некоторые из них поднимаются снизу вверх, подхватываемые ветром. К моему огорчению, звёзд на небе не было. Жаль. Какое-то Рождество получилось несветлое в любых отношениях. Мороз усиливался. Я уже почувствовал, как начали замерзать ноги. Хотел пойти домой, но, повернувшись в сторону, заметил одинокую фигуру, стоящую совсем недалеко от меня. Я нахмурился: на улице холодрыга, а он стоит в лёгком осеннем плаще. Ну и пусть. Пусть он замёрзнет и умрёт от какой-нибудь пневмонии. Так даже будет лучше. Мне не придётся пачкать руки. Снежинки медленно таяли, задерживаясь на его волосах. — Сегодня холодно. Иди в дом, — я вздрогнул от неожиданного тихого голоса, ясно звучащего в тишине. Хозяин меня чувствует, даже не поворачивая головы. Немного подумав, я решился на разговор. Его голос был очень спокойный. — Что Вы здесь делаете? Почему не отпраздновали Рождество с нами? Мы с Марком очень старались. Ведь это такой светлый праздник… — кажется, это была самая длинная фраза, произнесённая мной в его присутствии. — Светлый говоришь? Тогда это точно не для меня, — он усмехнулся. Я замолчал, не зная, как продолжить разговор. Он такой одинокий… Почему-то сейчас я стал испытывать жалость к этому человеку. — У Вас ведь нет никого, с кем Вы могли бы провести праздник? — совсем осмелев, я подошёл ближе. — Мне никто не нужен. — Но ведь грустно встречать Рождество одному… — Мне не грустно. Я люблю быть один. Одиночество ни к чему не обязывает. И нет никакой лишней обузы, — он всё ещё стоял спиной ко мне. Я видел только, как вырывается пар из его рта. — Так друзья для Вас — всего лишь обуза? — я не мог его понять. — Совершенно правильно. Я не люблю людей, а они не любят меня. Это простая закономерность, — он, наконец, развернулся. — Ты ведь тоже меня ненавидишь? — Да, — у меня это вырвалось на автомате. Он замолчал, продолжая смотреть вдаль. Кажется, разговор окончен. Я вздохнул и снова повернулся, чтобы пойти домой. Пройдя два шага, я остановился из-за вкрадчивого голоса. — Стой. Почему ты не добиваешься своей цели до конца? Вот она, прямо перед тобой. Ты ведь именно за этим вышел на улицу? — хозяин кивком указал на небо. Подняв голову вверх, я увидел яркую звезду на чёрном бархате. Прямо надо мной. На лице медленно расползлась улыбка — всё-таки, сегодня настоящий праздник. Она красиво светила, одна в тёмном небе. Опустив голову, я открыл рот, чтобы поблагодарить хозяина. И тут же его закрыл, чтобы не наглотаться холодного воздуха. Одинокой тёмной фигуры на белом снегу уже не было.