Прикосновения

Как только мы вошли в дом, я быстро подлетел к камину, разжигая его. Выпрямившись, начал снимать с себя мокрую одежду. Шики подошёл и, взяв за плечи, повернул к себе. — Это виконт, да? Его не было в зале. Что он сделал с тобой? Говори! Я убью его, если он хоть пальцем притронулся к тебе. Меня начало слегка трясти, когда я вновь прокрутил эту сцену у себя в голове и вспомнил, как он прикасался ко мне. Язык не ворочался, я просто замотал головой. Сняв с себя одежду, прижался к Шики, чтобы чувствовать только его. — Ничего, он ничего не успел сделать. Я сбежал. Но…, но когда он трогал меня… мне было так мерзко! Я хочу чувствовать только твои прикосновения, Шики. Только тебя… Шики дёрнулся, но я только крепче сжал его, не позволяя уйти. — Нет, не думай сейчас об этом. Ты с ним потом разберёшься. Позаботься лучше обо мне… — я привстал на носочки и страстно поцеловал его, скидывая с плеч пиджак и расстёгивая рубашку. Только прижавшись к его телу, почувствовал, что дрожь отпустила. — Хочу тебя… — я подтолкнул его к дивану и сел сверху, начиная расстёгивать брюки. — Откуда столько энтузиазма? — он перехватил мои руки и испытующе посмотрел в глаза. — Котёнок нуждается в ласке? — взгляд стал хищным. — Да… Я просто хочу поскорее забыть об этом случае. Помоги мне, Шики, — громко дыша, я смотрел на него, требуя секса. Шики отпустил руки и на секунду замер. А потом лёг и сладко улыбнулся. — Я, конечно, хотел как лучше, но раз тебе это так нужно, то я не против. Садись на меня сверху, — пока он говорил, его рука проскользнула у меня между ног, заставляя приподняться. Сделав это, я почувствовал проникновение пальцев. Боль постепенно переросла в возбуждение. — Я уже готов… — двигая бёдрами, я сел на его член и вцепился руками в его тело. Оказалось больнее, чем я думал. — Какой нетерпеливый, — Шики притворно покачал головой, — может, тебя так виконт завёл? Или это тайная сторона твоей жизни? Похотливая и развращённая. Все свои проблемы ты теперь будешь решать при помощи секса, — он говорил без усмешки. — Двигайся, — а это уже приказ. Я сделал несколько движений, но каждое из них отразилось болью. Пришлось остановиться. — В чём дело? — спросил он холодным голосом. — Ты ведь сам на меня залез. И я жду продолжения. Не думай, что теперь отпущу. Двигайся! — Я не могу… Мне больно, — чуть слышно простонал я. — Больно? — медленно произнёс он каким-то странным голосом. Несколько секунд посмотрев на меня, он улыбнулся. — Для тебя это больно? — лицо изменилось до неузнаваемости. — Шики? — мне стало нехорошо от его тона. Он резко сел и, схватив меня за плечи, перевернул и положил под себя. — Это ещё не боль, Акира, — резкий глубокий толчок, и из меня выходит весь воздух, — а вот теперь тебе будет по-настоящему больно, — ещё один толчок, и с губ слетает крик. — Не надо, хозяин, пожалуйста… — дыхание прерывается, и на глаза наворачиваются слёзы. Всё глубже и глубже. Резко и быстро. И больно… — Шики! Прекрати!.. — я вжался в диван и прикусил язык, чтобы привлечь боль в другое место. Удовольствия уже нет. Никакого. Никаких прикосновений, никакой ласки. Не этого я хотел. Он останавливается и смотрит с такой улыбкой, что меня просто начинает трясти от ужаса. — Похоже, боль тебя тоже заводит. Ты этого не чувствуешь, а вот тело всё равно реагирует. Боль не позволяет почувствовать удовольствия. А как только она прекращается, наслаждение становится в несколько раз слаще, — его рука касается моего члена, и я вздрагиваю, почувствовав приятное. — Это хорошо. Просто отлично. Потому что так я люблю больше всего. Чтобы ты кричал от боли, — ещё один резкий толчок и вырвавшийся из меня звук, — Вот так, — он снова хищно улыбается. — Кричи громче, Акира. Доставь мне удовольствие, — опускается ниже и проводит языком по щеке, слизывая слёзы. Я отворачиваюсь от него. За что он так со мной поступает? — Что, не нравится? А я ведь предупреждал. Я говорил тебе, что люблю чужую боль. А твоя — слаще всего. Но ты всё равно пошёл по этому пути. И теперь я не позволю тебе сойти с него. Я нашёл то, что нужно, — рука продолжала ласкать член, и постепенно удовольствие начало затмевать боль. Сильнее и сильнее. Я уже не кричал. Уже не понимал, что чувствую. Ещё несколько резких движений — и я кончаю, запрокинув голову и выгибаясь на диване. Потом тело обмякает, и органы чувств на несколько минут прекращают меня слушаться. Хорошее состояние. После боли. — Только не надейся, что это всё, — шёпот выводит меня из забытья, руки резко приподнимают, ставя на колени, и новая боль расползается по телу. — Не надо… Расползается снова и снова. В конце подслащенная удовольствием… *** Чувствую, как на моё тело опускается какая-то ткань. Осязание. Потом слышу, как в камин подкладывают дрова. Слух. Чуть приоткрыв глаза, вижу его, стоящего около огня и надевающего плащ. Зрение. Он поворачивается и спокойно смотрит на меня. Не в силах пошевелиться, я просто закрываю глаза. Только бы не видеть его. — Ненавидишь меня? Я же сказал, что смогу вновь разжечь это чувство. Вот только оно тебя больше не спасёт, — он подходит ближе. Я ощущаю это и ещё сильнее сжимаю глаза и кулаки. Нет, ненависти я не чувствую. Обида, горечь, разочарование и боль. Снова боль. Только уже не физическая. И она гораздо сильнее. Меня предали. Он меня предал. Я верил ему всем сердцем, видел в нём защитника, а он, будто насмехаясь надо мной, сделал то же самое, что хотел сделать виконт. Почему, Шики? Из глаз снова полились слёзы. — Я вернусь поздно. Здесь скоро станет холодно, поэтому иди спать, — ещё несколько звуков, и дверь захлопывается. Как я пойду спать, если даже пошевелиться не могу? Интересно, зачем он так сказал? Его забота после того, что он сделал… Это странно. Я не хочу никуда идти. Хочу просто смотреть на огонь. И ни о чём не думать. Не надо думать. Красно-жёлтого цвета в камине становится всё меньше. Я пытаюсь закутаться в то, чем он меня накрыл. И продолжаю смотреть на языки пламени. Потом наступает тьма. Не знаю — огонь это потух или я уснул. Помню только, что много позже услышал стук сердца. И почувствовал тепло.