Никто

— Подъём! — голос Дазая разносится по квартире, и Чуя от неожиданности резко открывает глаза. — Чего ты так кричишь? — он поспешно садится на постели. — Потому что время проворонил, вот почему... — парень практически бегает по гостиной, собирая необходимое и попутно застёгивая рубашку. — Режим, режим... — Накахара усмехается и удаляется в ванную. Вновь сборы в ускоренном темпе. — И как это так вышло? — Чуя стоит перед зеркалом в прихожей и поправляет воротник. — Я-то проснулся, а потом что-то пошло не так и снова задремал... — пытается нормально завязать галстук. — Ты что, нервничаешь? Волнуешься? — парень подходит к нему с улыбкой на лице и помогает с галстуком, — Таким я тебя ещё не видел... — С чего ты взял? — внимательно смотрит за его действиями. — Ты суетишься, — поднимает взгляд, — Только ли из-за времени? — Ладно, признаю, ты меня раскусил... — улыбается, — Я немного волнуюсь. — Не опоздаем, всё нормально, — тоже улыбается и проводит по волосам, — Сам же говорил, что все хорошо будет. — Так и есть. Но всё же лучше поспешить. — Ты сам хоть успеваешь? — Чуя вопросительно смотрит на парня, когда автомобиль останавливается около университета. — Порядок. — Ты ведь помнишь, что... — Помню, конечно помню. Я приду вовремя, не переживай. — Если что-то поменяется, дай знать. — Это уж конечно, — улыбается, — А теперь иди. До скорого. Весь день оба провели в ожидании. Мысль о том, что то, над чем они так долго трудились, наконец закончено и будет представлено, не давала покоя. Это было предвкушение с лёгкой ноткой волнения. — Удачи тебе сегодня, — Накахара оглядывается и смотрит на студента, бросившего мимолетную фразу. «Это предостережение или искреннее пожелание?» — пронеслось в голове, но несмотря на это он опять напрягся. Если что-то сорвется, то... Но лучше было не думать о «если». — И где же он? — Чуя стоит в коридоре около двери и пытается успокоить дрожащие от волнения руки. «Если он не придёт, я... А если он бросит?» На часах пять вечера, а парня до сих пор не видно, и самые тёмные мысли невольно закрадываются в голову. «Просил же сказать, если что-то изменится...» — вздыхает и решает наконец зайти в аудиторию, где будет проходить презентация. — Стой! — голос заставляет повернуть голову, и парень выдыхает. Он здесь, он пришёл. — Я уж было подумал... — Больше не думай такого, — Дазай обнимает, переводя дыхание, — Вперёд навстречу цели. Шатен устроился где-то в конце аудитории, но несмотря на это всю презентацию Чуя глядел только на него. Он читал статью и попутно добавлял пояснения, давая развернутые формулировки изложенным мыслям и утверждениям. Было тихо, и только его голос нарушал эту тишину. Преподаватель слушал внимательно, иногда одобрительно кивая головой. Так продолжалось около часа. Постепенно Накахара привык и стал более уверенным, его речь была интересна и понятна всем. Когда он замолчал, руководитель поднялся с места и спросил: — Вопросы у аудитории имеются? Чуя бегал взглядом по всем присутствующим. Именно сейчас, кажется, его бы должны были завалить. — У меня есть. «Уж конечно...» — с досадой смотрит на Кири в ожидании, что он скажет. — Ты затрагиваешь тему влияния внешних факторов на личность человека, если обобщить. Не только полиция, но и все люди испытывают на себе это влияние. Каждый из нас, по сути своей, состоит из различных ролей. И каждая отличается от предыдущей. Однако... Как тогда правильнее относится к человеку, зная его многосторонность? — На самом деле... Это ведь зависит от ситуации, но... Нельзя забывать об этом никогда. Нельзя забывать, что каждый из нас своего рода... Загадка. И ответ на неё даётся далеко не всем. Будь перед вами сотрудник полиции, врач, учитель, или обыкновенный ребенок – не важно. В ситуации, когда человек исполняет, например, свою профессиональную роль, мы относимся к нему по одному принципу. Но копая глубже, и узнавая больше, можно и нужно это отношение менять. Поэтому, прежде всего, к каждому нужно относиться именно как к Человеку. Кем бы он ни был. Нужно помнить о том, что каждый из нас носит в себе то, чего на первый взгляд просто не разглядеть. Вот что будет действительно правильно: люди должны быть людьми друг для друга. Понимать друг друга. Понимать, помогать и относится по человечески. — Мне кажется, вы немного ушли от темы, — преподаватель поправил очки, — Но, признаться, я рад, что вы справились с заданием. Ещё вопросы будут? — Нет, — Кирай садится на место с улыбкой. «Серьёзно?» — Чуя пытается найти подвох, но его вроде и нет. — Что ж, в таком случае это, безусловно, зачёт. Только текст мне сдайте. «Зачёт? Зачёт...» — студент невольно улыбается, опуская бумаги на стол. — Весь этот месяц Накахара работал с сотрудником полиции и смог с головой погрузиться в новую сферу жизни, что и отразилось в его статье. Было ли тебе интересно? Может, у тебя появились какие-то собственные идеи? — Да, было весьма интересно... Может быть, я бы мог написать что-нибудь ещё... Мне понравилось работать в этой сфере. — Замечательно, — мужчина мельком читает текст, — Я в вас и не сомневался, Чуя. «Я тоже...» — Дазай улыбается, осознавая, что всё закончилось успехом. — А ещё... Мой руководитель, он... Он здесь, и я хочу поблагодарить его за всё, что он сделал. Шатен удивляется, когда все дружно устремляют на него свои взгляды. Конечно, парень в полицейской форме не мог не привлечь внимание. — Вы даже нашли время, чтобы прийти на защиту, это правда отлично, — преподаватель тоже глядит в его сторону, — Ваша работа достойна уважения. — Я бы тоже хотел кое-что добавить, — Осаму быстро спускается вниз и оказывается рядом с Чуей, — Представители закона лишь наглядный пример того, как человек может быть разнообразен. И, соответственно, как может быть разнообразно отношение. «Что ты задумал?» — парень начинает ощущать панику, и искоса смотрит на полицейского. — В первый день нашей работы мы оба были скованы. Но чем? Верно, нашими ролями. Он – студент, я – полицейский. Что общего может быть между нами? Однако постепенно мы совместными усилиями поняли, что нас связывает. Мы все этим связаны, господа. Мы с вами – люди. Каждый, абсолютно каждый из нас достоин внимания. Мы личности, мы уникальны. А значит, отношение «под копирку» вполне преодолимо. У каждого из вас сейчас что-то на душе. Подумайте, кто сидит рядом с вами. Только ли это ученик? Только ли случайного прохожего вы встречаете на улице? Или же человека, душу и сердце, способного на многое ради какого-то точно такого же человека, как он сам? «Ты как всегда говоришь всё, что на душе...» — Чуя смотрит в пол и слегка улыбается. — За всю жизнь вы не сможете узнать каждого. Но будет достаточно лишь одного, чтобы понять эту мысль. А после, только помнить об этом. О том, что каждый – чья-то загадка. Даже вы сами. — Они аплодировали тебе, ты так здорово говоришь... — улыбка не сходила с лица студента даже по дороге домой. — Нет, они аплодировали тебе. Ты ведь работу представил, — Осаму лишь пожимает плечами, не отводя взгляд от дороги, — Да и мысль эту я бы не смог выразить, если бы не ты. Ты научил меня многому, дал понять, что всё это действительно правда. — Но ведь мысль твоя, а не моя... — Ты воплотил её в реальность. У меня было всё: и семья, и друзья, и товарищи по работе просто отличные. Но не было той самой загадки, о которой мы с тобой сегодня всем рассказали. У меня не было кого-то такого, о ком мне бы хотелось знать всё-всё. И делать для этого человека всё. Вот оно, то самое, понимаешь? Я не могу объяснить это должным образом... — Но я тебя понимаю... Я, наоборот не имея никого, обрёл всё за раз, — улыбается, глядя в окно, — И мне этого вполне достаточно... — Таак, я вроде вчера обещал торт, — машина благополучно поворачивает. — Да, было дело... — Чего-нибудь ещё хочешь? — авто останавливается около одного из торговых центров. — Я? Не знаю... — Ладно, там посмотрим, — отстёгивается и выходит. — Где ты тут собрался торт покупать? — Чуя с интересом осматривается вокруг. — При желании тут можно всё найти... Я ведь так тебе нормальный подарок и не сделал... — вид его был задумчив. — Ты сам мне как подарок, не занимайся ерундой... Уже столько времени прошло... — Всё равно найду что-нибудь, ты меня не остановишь, — посмеивается. — Да уж, это точно... — Может ты всё-таки конкретное что-то хочешь, а? — Надо подумать... — Пока ты думаешь, зайдём за продуктами. — Ты решил сегодня побыть поваром? — парень ходит за Дазаем и всё больше удивляется. — Почему бы и нет. Этот день как праздник. — Но зачем так много? — Наперёд ещё беру, а что? — Не-не, ничего. — Так. Я хочу кексы, — шатен резко поворачивает и идёт к нужному стеллажу. — Ты тут часто бываешь, да? — Постоянно, — достает упаковку и смотрит пару секунд, — Чёрт, это не то... — Я умею неплохо печь, — разглядывает полки. — Да? — кладёт на место и смотрит на парня, — Тогда... — Я тебе испеку что-нибудь, но не сегодня. Сегодня время ограничено, я ведь ещё задания не делал... — Я понимаю. Давай тогда найдем торт и... Ты подумал, чего ты хочешь? — Я не знаю, правда. Мне ничего не нужно. — Совсем-совсем? — Абсолютно. Зачем вообще эти подарки? — Ну как же... На память. Оставшуюся дорогу домой Чуя провёл в задумчивости. «Для чего мне вещь на память о человеке, который и так со мной? Не понимаю...» — Я придумал! — возглас Дазая заставил парня вздрогнуть. — М? — Я тебе подарю свои часы, хочешь? — Зачем? — Будешь смотреть на них и сразу обо мне вспоминать. — Но ведь... — Полезная вещь, практичная, и всегда с тобой будет. — Я считаю, что мне незачем память о тебе, ведь ты со мной. — Ладно... Как скажешь... Кажется, Осаму и впрямь отступил и больше о памяти не говорил. Когда парни вернулись домой, Чуя сел выполнять задания, а Дазай взялся готовить ужин. «Приспичило же... Зачем эта память? Если только... Нет! Не поверю...» — Накахара гонит мысли прочь и склоняется над тетрадью, вздыхая. По квартире тем временем уже начинает разносится приятный запах, заставляющий желудок подавать сигналы. «Как-то холодно...» — Чуя ёжится и направляется за одеялом. — Ты закончил? — шатен сидит за столом и поглядывает на часы, когда в кухню заходит парень, замотавшийся в одеяло. — Да, я всё, — усаживается на стул, — Пахнет вкусно, есть хочется. — Осталось чуть-чуть подождать... Ты что, замёрз? — Немного. — Надень что-нибудь тёплое. — Я в свитере сижу вообще-то, — демонстративно раскрывает одеяло. — И не помогает? — Нет, — поправляет одеяло обратно и вздыхает. — Могу дать рубашку тёплую, если хочешь. — Она теплее свитера? — Не ношу свитера, поэтому не могу сказать... — Ну давай, проверим, — поднимается и покидает кухню. — Большевата немного, но... Сойдёт... Рубашка была довольно плотной и с мягким подкладом, приятным на ощупь. — Главное, чтобы ты согрелся, — смотрит оценивающим взглядом. — Вот поем и всё вообще прекрасно будет. А ещё ты потом меня обнимешь и я точно согреюсь, — улыбается и отходит от зеркала, направляясь в кухню. — Ооо, а может... Хотя нет... — Что? — Завтра будний день, так что нельзя. — Что нельзя? — Чуя смотрит с недоумением, — Пить? — Ты мысли читать умеешь? — Нет, я просто догадался. И... Если ты хочешь... То почему нельзя? — Я-то это перенесу нормально, а вот с тобой как? — Зависит от того, что ты хочешь мне предложить. — Есть только вино, выбора нет, — чешет затылок. — Пойдёт. Праздник, так праздник. — Точно? — Да не бойся ты, — улыбается, — Я же не в первый раз так сижу. Всё нормально. — Ну смотри мне. Мы немного... Было решено накрыть в гостиной, и спустя какое-то время они наконец приступили к ужину. За небольшим столиком они расположились прямо на полу, сидя на мягких подушках. Достаточно удобно. — Теперь тепло? — Да, спасибо, — улыбается, — Тепло, уютно... И вкусно. — Это радует, — возвращает внимание к тарелке. — Мне временами стыдно за то, что ты так много делаешь для меня, а я... Я ведь никакой пользы тебе не приношу... — Польза есть у вещей, а ты человек. Да и к тому же, меня всё устраивает. Тебе ведь моя забота не в тягость? — Нисколько! Наоборот в радость... — Тогда проблем не вижу. Чуя замолкает на несколько минут, а затем выдаёт: — Сколько уже людей ты так заботой одаривал? — Ээ... Настолько сильно ещё нисколько, — смотрит с некоторым удивлением. — То-есть, я первый? — Первый и последний. — Почему это? — Больно ведь привязываться, а потом разрывать связь. Несколько раз такое точно не выдержу. Если всё это по-настоящему, то ты станешь первым и последним. — Неужели ты совсем-совсем никого не любил до этого? Не поверю... — По мне видно, что у меня много опыта? — Не знаю... — Я ведь такой же, как и ты. Абсолютно. — Неет, ты смелее меня. Пока я сомневаюсь, ты берешь и делаешь. Вот это мне в тебе и нравится. — Однако ты первый навстречу пошёл. — Я? — Да, ты. Забыл уже? Ты сказал, что хочешь быть со мной. Это дало мне надежду, и я решил попробовать выговориться. Оставалось только подходящий момент найти, но тут ты снова его мне подарил. Сам. Если бы не ты, я бы, наверное, так и продолжил молчать и просто уделять внимание. — А я метаться в противоречиях... Думал оставлю всё так, как есть... Раз ты всерьез не воспринял... — Любую сказанную вещь нужно рассматривать с разных сторон. И, как видишь, самая лучшая из них и оказалась верной. — Это точно... — отодвигает тарелку, заменяя блюдцем с кусочком торта. — Тортик и красное... — Почему бы и нет? Нормальное сочетание, — издает смешок и принимается за десерт. — Как часто ты выпиваешь? — Не часто. Не шикую. Только если праздник. Ты? — Также, по праздникам, или когда слишком тяжело. Но стараюсь не злоупотреблять. — Почему? В разнос уйти боишься? — смотрит с интересом. — Если это можно так назвать... — Ясненько, — переключается обратно на торт. — Так, наверное можно и закругляться потихоньку, — смотрит на часы. — Попридержи коней, надо допить, — указывает на бутылку, в которой ещё больше половины. — Мы же договорились немного... — Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, — смеётся. — Я смотрю, тебе уже весело... — Мне весело, потому что я здесь, с тобой. И не смотри так, я уже говорил об этом, — допивает из бокала. — Мне главное, чтобы ты потом не сказал, что я тебя тут споил... — Если что, я сам себя споил, — посмеивается, доливая в бокал, — Не маленькие вроде уже. — Если вспомнить, как ты соврал про возраст... — улыбается. — Но ведь почти же! — Почти не считается. Да и я до конца всё равно не поверил. — Это понятно, — вздох, — Но я тут не причём. Всегда хотелось хоть немного повыше стать, постарше... — А смысл? — Ну как же... Все эти постоянные подколы про рост и вообще внешность в целом надоедают, знаешь ли. Но ты не знаешь... — А мне нравится. — Что именно? — Рост, и внешность тоже. Всё нравится. — Неужели... — усмешка, и очередной глоток из бокала. — Грустно смотреть, как красивые люди страдают в одиночестве. — У всех свои идеалы, и каждый по своему красив, так что нет красивых и некрасивых людей. — Но тем не менее, тебя эти подколы задевали? — Сначала – да. Потом стало всё равно, а затем вовсе прекратилось. Но недоуменные взгляды остались. Хотя, казалось бы, подумаешь. Ну ниже я всех своих сверстников, и что? Как-будто это что-то меняет! — Надо же людям цепляться за что-нибудь. — Да и плевать на них, — выдыхает, — Мне и не важно это всё. — Хороший настрой, — глядит в бокал, рассматривая содержимое. — Я заметил одну вещь, — перемещается и подсаживается поближе, — Ты задаёшь достаточно вопросов и многое узнаёшь, а о себе говоришь неохотно. Почему так? — Да как-то... Нечего особо говорить... — явно теряется от такой неожиданности. — А мне и спрашивать нечего... — вздыхает, — Я вроде вижу тебя настоящего с самого начала. Ты мне в первую же нашу встречу улыбнулся, помнишь? — Помню. Это от того, что ты выглядел мило... — И когда ты смотришь на меня... У тебя ведь всё на лице написано: твоя радость, или недовольство, или безразличие, спокойствие... Ты мне понятен, вот что. Ты... Настоящий... — Наверное... — смотрит с недюжим удивлением. — А раз настоящий, значит не получится тебя обманывать. Точно... Поэтому всё так... — к нему неожиданно приходит осознание, и он улыбается, — Мне лишь главное самому не обмануться... — Не начинай всё сначала... — Я все равно полностью от сомнений не избавлюсь, как ни старайся. Прости... — подвигается ещё ближе, прижимаясь, — Для меня это как сказка. Красивая, светлая... — Я понимаю... — слегка улыбается, пуская пальцы в рыжие волосы, — Я всё понимаю. Но ты молодец, что делишься этим со мной. — Угу... — сидит неподвижно, и прикрывает глаза, тихонько опуская голову на плечо парня. — Всё, устал? — глядит на него, не скрывая улыбки. — Неет... Опять недооцениваешь? — открывает глаза и поднимает голову, — Бутылка должна быть пуста! — Не должна, — посмеивается. — Да тут осталось то... Всего ничего... — Чуя отстраняется от него и разливает остатки. — Бери, — протягивает руку с бокалом, — Или тебе слабо? — На слабо ты меня точно не возмёшь, — смеётся, — Но раз идея моя, надо отвечать. — Ты предложил, я поддержал, — пожимает плечами, — Отвечать не за что. — Таак... — Накахара снова укладывает голову на плечо, улыбаясь. — Что? — Я поел, а это значит... — осторожно пересаживается ему на колени, — Пора обниматься... — Быстро же тебя ударило... — обнимает, посмеиваясь. — С чего ты взял? Мне очень даже хорошо, — держит руки на его плечах и смотрит в лицо. — Не знаю, мне так показалось... — Не делай поспешных выводов, — улыбается, перемещает руки на шею и обнимает, прижимаясь. — Стараюсь... В таком положении они сидят пару минут, пока Чуя неожиданно не отрывается и не произносит тихо: — Вот... Ты же меня любишь? — Я уже говорил, к чему такие вопросы? — Значит ты... Весь мой... — И это я тоже уже говорил, — улыбается, глядя в лицо. — И я могу просить всё, что хочу... — он смотрит в сторону и повторяет прошлые слова парня, как бы воспроизводя их в памяти. — Точно так, — скрещивает руки в замок на его талии. — А если я хочу... — переводит взгляд на Дазая и молчит буквально секунду, а после слегка улыбается и целует. «Это первый раз, когда он сам тянется ко мне... Не попросил, а именно сам...» — Осаму ликует в глубине души и отвечает на поцелуй, вновь прижимая поближе к себе. — Так значит, — шатен старается дышать ровно, когда они отстраняются, — Уроки пошли на пользу? — Это были уроки? — вопросительно поднимает бровь, усмехаясь, — Тогда сейчас будет практика. — Совсем солнышко разгорячилось я смотрю... — парень радуется и удивляется одновременно. — Ты сам виноват... — закусывает нижнюю губу и растегивает верхнюю пуговицу на рубашке парня. — Я ещё и виноват? — Ещё вчера меня довёл, но я промолчал... — увлеченно растегивает каждую пуговицу поочередно. — А сегодня что изменилось? — немного в шоке от таких перемен. Но он им рад, определенно, и потому поглаживает Чую по спине. — А сегодня праздник... — заканчивает с пуговицами и поднимает голову, заглядывая в глаза, — Или не хочешь? Но вместо ответа он получает новый поцелуй, который куда красноречивее любых слов. — Я бы тебе не позволял вот так сидеть, если бы не хотел... — произносит на выдохе и опускается ниже, целуя в шею. — Хитрый какой... — снова ощущает приятную дрожь и стягивает с него рубашку. — Давно хотел спросить... Зачем ты носишь его? — парень перемещает руки и растегивает чокер, — Вроде ни у кого в аудитории больше не видел... — Мне нравится, вот и всё... — смотрит на него с восхищением, обнимает и чувствует тепло тела, а затем снова тянется за поцелуем. Жар проносится вместе с мурашками. Шатен углубляет поцелуй, попутно растегивая свою же рубашку на Чуе. Лёгкая дрожь усиливается, когда парень наконец освобождается от верха одежды и тут же прижимается, желая ощутить тепло в полную силу. — Такой горячий... Так вот как правильно надо греться... — усмехается и с интересом изучает тело пальцами, опускаясь всё ниже, попутно оставляя поцелуи на шее и плече. — Да, — Осаму шепчет на ухо, — Я тебя согрею... Он обхватывает его двумя руками и поднимает, отчего Чуя вновь держится ещё крепче. — Я уже сейчас растаять готов... — парня опять бросает в дрожь, когда его опускают на диван спиной и нависают сверху, усыпая поцелуями. Дазай явно увлекается и оставляет после себя всё новые красноватые следы. Чуя закусывает губу, чтобы не издавать звуков, и тянет к нему руки, но шатен прижимает их обратно к постели и снова целует. Парень не может нормально ни вздохнуть, ни даже пошевелиться. Глухой стон вырывается сам собой, и это, кажется, будоражит ещё больше. — Я тебя раззадорил? — улыбается, в очередной раз жадно хватая воздух. — Ещё как... — Осаму затормаживается на мгновение, чтобы взглянуть на парня, — Тебе... — Мне хорошо... — продолжает улыбаться, учащенно дыша. — Смотри у меня, — вновь склоняется над ним и коротко целует, а после спускается чуть ниже и устраивается на его ногах, принимаясь растегивать джинсы. Он старается делать всё быстро и чётко – больше ждать нет сил. — Точно хочешь? — Дазай опять приподнимается и целует в шею, ожидая ответ. Но вопрос скорее риторический, ведь он знает, что уже не остановится. — Хочу... Хочу ощущать тебя... — парень кусает губы и тихонько постанывает, пока Осаму слегка прикусывает кожу на ключице. Терпения больше не хватит... Шатен улыбается и опять припадает к губам, после наконец избавляясь от оставшейся одежды на парне, затем и на себе. — Тогда расслабься, малыш. Сердце бьётся как бешеное, в висках уже немного постукивает, но назад повернуть нельзя. Да и незачем – никто из них об этом и не думает. Чуя больше не может себя контролировать – стоны становятся всё громче. Ему больно, и Дазай это понимает. Он крепко держит ноги парня и наконец замирает, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Но боль вполне терпима, даже приятна, и Накахара улыбается, сглатывая слюну и тут же открывая рот, чтобы вдохнуть. Воздуха не хватает. Шатен начинает осторожно двигаться, отчего парня в очередной раз бросает в дрожь и он стонет уже во весь голос, но сразу закусывает губу. Темп постепенно увеличивается, и Чуя зажмуривает глаза. Но чувство сильнее, поэтому он сжимает рукой простынь и изо всех сил старается громко не кричать. Дазай поглаживает по ногам и пытается дышать ровно, не переставая двигаться. — Чшш... Тише... — он поспешно закрывает рот парня рукой, когда тот становится ещё громче. Партнёр послушно затихает и невольно выгибается. — Вот и молодец, — шатен убирает руку и вместо этого водит пальцем по губам. Ещё несколько движений, и дрожь усиливается, а неистовый жар разливается по всему телу. — Ммм... — Чуя закрывает себе рот обеими руками, чтобы не шуметь, но тут же выдыхает, и наконец настаёт тишина. В ушах гул, и он лежит неподвижно, уже не осознавая себя и просто смотря в потолок. — Как ты? — Дазай натягивает домашние штаны и тянется за футболкой. — Глупый вопрос, — смеётся, — Не надевай футболку. — Ладно, — пожимает плечами и начинает поднимать одежду с пола. Чуя следит за ним взглядом, не в силах что-либо сказать или сделать. Всё смешалось. Осаму складывает вещи в стопочку на стуле, а затем убирает со стола. Когда он удаляется в кухню, парень не без усилий поднимается с дивана и тоже одевается, а после осторожно выходит на балкон. «Вот теперь точно всё... Если я ему не нужен, он ведь меня оставит?» — Чуя прячет руки в рукавах чужой рубашки и с грустью смотрит на улицу. — Ты чего на холод выскочил? — голос заставляет обернуться. — Я... Подышать захотелось... — вздыхает и опять смотрит вдаль. — Долго не стой, холодно, — он ощущает тревогу, но ничего об этом не говорит. — Дазай? — через несколько минут Чуя возвращается в гостиную, но не застаёт там хозяина квартиры. Передвигаться ему сейчас, мягко говоря, не сладко, но он обходит дозором все комнаты и находит парня в кухне, стоящим у приоткрытого окна. — Ты чего? — подходит к нему со спины, — Что-то случилось? — Нет, с чего ты взял? — оборачивается, и выдыхает дым от сигареты, улыбаясь. — Тогда... Пойдем спать? — Конечно, — он как раз опускает окурок в пепельницу и закрывает окно. Накахара улыбается и направляется в гостиную, но его останавливают, взяв под руку. — М? — смотрит вопросительно. — Не хочешь на более удобную кровать? — Хочу. С радостью, — улыбается, и идёт за ним. В комнату Дазая Чуя просто так не заходил, даже несмотря на то, что фактически уже жил в этой квартире. Он считал, что это личный уголок парня, вторгаться в который без разрешения он просто не имеет права. И уж тем более, он не смел проситься спать на эту кровать, хотя они уже привыкли засыпать вдвоём. Теперь же шатен сам его позвал, и Накахара был этому рад. — Тут ведь гораздо мягче, верно? — по привычке накрывает парня одеялом, сам же отходит к окну, чтобы поправить шторы. Чуя просто утопает в мягкой подушке с улыбкой на лице. Матрас и правда удобный, а постель кажется такой приятной и пахнет свежестью. — Да... — И намного удобнее, — укладывается рядом и тоже укрывается. — Устал на диване спать, да? — вздыхает, — Тебе надо было сказать... Мог бы уйти и... — Я не устал. И я не хотел уходить, — поворачивается на бок и смотрит на него. — Ладно... — зевает и тоже поворачивается. — Завтра может быть тяжело, уже так поздно... — парень шепчет и осторожно гладит по голове. — Не будет, — улыбается в темноте, и подвигается ближе. — Очень надеюсь... Чуя обнимает за торс, прижимаясь вплотную и чувствуя тепло, и шепчет едва слышно: — Спокойной ночи... Люблю тебя... — Сладких снов, — целует в макушку, — И я тебя, солнце.