Похоронивший себя заживо

К своему удивлению, Ричард Тозиер не может выбросить из своей головы до жути странного мальчишку с группы поддержки всю последующую неделю. И сам не знает, почему – пацан показался совсем непримечательным внешне, только худой шибко. Но, не его слова и поведение, а их странность, застревают в голове навязчивым повторением, и Тозиер ловит себя на мысли, что был бы не против встретить его снова. Но на неделе только четверг, середина дня, и ему надо писать целую кучу материала, чтобы не слить очередную неделю в пустоту прокрастинации. А ещё – провести время с Джессикой, потому что они давно никуда не выбирались. Вот и приходится совмещать приятное с полезным. Правда, Ричи не уверен, что из этого то самое «приятное», потому что с девушкой он рассорился ещё в пятницу; ну, заехал он в бар с Биллом, когда они ехали домой – что тут такого? Он даже не напился толком, но нет, Джессика встретила Тозиера у порога и закатила скандал. «Ты не можешь просто посещать группу психологической поддержки при алкоголизме, а потом идти и праздновать это набухиванием в баре, Ричи». Вообще-то, может. Возможно, поэтому Ричи и не решается на то, чтобы жить вместе? Хоть девушка не единожды и намекала на то, что им пора бы перекочевать в более семейную жизнь, сам Тозиер смотрит на это… скептически. Торопиться некуда особо, и всё должно идти своим чередом, зачем куда-то гнаться? Так он, по крайней мере, оправдывает себя, вместо того, чтобы признать очевидное: он не хочет этой самой семейной жизни. Совершенно. Он встречает Джессику у входа в кафе. Она, одетая в осеннее серое пальто, кутается в тёплый шарф и, цокая каблуками, подходит ближе и аккуратно целует Ричи в уголок куб. — От тебя опять сигаретами за милю несёт. – Ворчит девушка, поправляя волосы и проходя в кафе, когда Ричи открывает ей дверь. — И я тоже безумно рад тебя видеть, Джесс. – Ричи натягивает улыбку и приятно расслабляется, когда заходит в небольшое кафе вслед за своей девушкой. Чёрт, Тозиер никогда не любил холод. А промозглый ноябрь не оставляет и шанса согреться под привычной кожаной курткой. Похоже, скоро придётся переодеваться в зимние шмотки, и это печалит. — Нет, серьёзно, Ричи, может ты уже всё-таки задумаешься о том, чтобы бросить курить? – Джессика усаживается за небольшим столиком у широкого окна, стягивая с себя тёплое пальто; а после – облокачивается о поверхность стола локтями и пытается согреть собственные руки. — Твои вредные привычки отравляют тебе жизнь. — Судя по всему, тебе они отравляют жизнь намного больше. – Тозиер ловит на себе неодобрительный взгляд девичьих глаз и громко выдыхает. Сгребает руки девушки в свои широкие ладони и пытается согреть. — Слушай, Джесс, я курю лет с шестнадцати, наверное. Даже, если я захочу, то вряд ли это так просто получится сделать. Так что… давай не будем об этом сейчас, хорошо? Как дела на работе? — Тозиер шмыгает носом и достаёт из сумки собственный ноутбук. Ставит его привычно на стол и включает: слушать Джессику и одновременно сосредотачиваться на собственном материале не особо сложно, за три года парень уже привык. Джессика всегда говорит о работе слишком много, поэтому парень молчит, не перебивает, слушает вполуха и что-то мирно печатает на ноутбуке. Девушка работает медсестрой в приёмном отделении городской больницы, потому историй у неё всегда навалом, а вот свободного времени – нет, но она его целиком и полностью посвящает своему парню и попыткам переделать его в лучшую сторону. По идее, Ричи должен быть за это, вроде как, благодарен, но… Ни капли благодарности он решительно в себе не находит. Чувствует себя последним мудаком из-за этого, но не хочет меняться совершенно; и потому – чужая забота ничего более, чем раздражение не вызывает. Как-то это всё неправильно… — Значит, она не собирается возвращаться на эту работу? – Среди размеренного голоса Джесс, Ричи замечает чужой, новый голос. Кто-то, помимо них, заходит в это кафе холодным ноябрьским четвергом. Парень сбивается с мысли, стирает предыдущую строку и зависает над новой, пока не слышит уже знакомый голос позади: — Нет, думаю, что она будет искать новую. – Это его голос. Ричи хорошо его запомнил. – Или останется работать на двух, не знаю. С деньгами сейчас… напряг. – Эдвард с каким-то парнем проходят вперёд и садятся совсем рядом, буквально за спиной Тозиера. Но Ричи подросток не узнал. Может, не увидел просто, может не узнал из-за того, что парень днём обычно ходит в линзах, а тогда был в очках; а, может, он его просто и не запомнил. Если его байки о том, что он постоянно шляется по разным группам психологической поддержки – правда, то он, должно быть, видит просто уйму новых лиц каждый раз. Тозиер на некоторое время замирает. Кивает для вида, когда Джессика что-то спрашивает, но на деле – даже не слушает её. Прислушивается к разговору Эдса с другим парнем. — А колледж? – Произносит второй. – С твоими оценками выбить грант не проблема. Пошёл бы учиться, и так год зря пропадает. Эдди грузно фыркает. Ричи может только слышать и вслушиваться, а очень хочется сейчас взглянуть на недовольное лицо шкета. И чёрт разбери – почему. — Зачем? — Коротко кидает, и делает до неуютного длинную паузу. Его друг, сидя за столом, вздыхает. — Эдди. Не будь таким мудаком. — Нет, Стэн, это не мудачество, это простой факт: мне это не понадобится, понимаешь? Закрыли тему. — Подросток снова фыркает, чем-то шуршит и усаживается удобнее, ёрзая на стуле. Ричи пытается вникнуть в суть разговора, но не совсем понимает контекста. От этого становится только любопытнее, и парень уже даже не делает вид, что что-то печатает. — Ты будешь что-то есть? — Спрашивает этот самый Стэн, после чего какое-то время молчит и удручённо выдыхает: — Тебе надо поесть, Эдди, серьёзно. Даже если еда в глотку не лезет, нельзя же принимать таблетки на больной желудок. — Да, я знаю. – Эдс цокает, откидываясь на спинку стула. – Похер. Заказывай. — Ричи, ты вообще меня слушаешь? — Вздыхает Джессика, и парень сначала вздрагивает; после – улыбается в своей манере и кидает привычное «конечно». Через несколько минут они вдвоём покидают кафе. Время до вечера пятницы, когда Тозиер должен снова явиться в центр психологической поддержки, тянется ненормально долго. Тянется и тянется, и Ричи, когда нужный день всё-таки наступает, даже приходит на час раньше, сам не замечая того. Время на часах едва ли доходит до пяти вечера, и парень ёжится, кутается в кожанку и буквально залетает в здание. Пустота. Нет, конечно, народ снуёт туда-сюда; кто-то ковыряется у автомата с горячими напитками, а кто-то что-то вычитывает у стойки с расписанием. Людей вокруг куча. Но пусто. Его нет. Парень хмурится, потом сам себе даёт мысленного пинка. Чего он так взъелся? Пацан, как пацан. Малолетка обычная, только вот с придурью. И почему только Тозиер не может выкинуть его из головы? Пора бы завязывать с этим. В эту пятницу на собрании Эдвард так и не появляется. Может, пошёл в какую-то другую группу, но Ричи вообще его в здании не заметил. Разминулись? Чёрт, надо перестать выискивать. Ещё через неделю становится совсем холодно. Ричи меняет кожаную куртку на ту, что потеплее и даже отыскивает в своём гардеробе перчатки. Фиг знает, откуда. Может, Джессика купила. Но больше – ничего не меняется. Он всю неделю мается, пишет материал, видится с Джесс. А в пятницу – снова топает в центр психологической поддержки. На этот раз в назначенные шесть часов. Берёт кофе на цокольном этаже, выпивает почти залпом, оглядывая людей вокруг. И снова ничего. Курить Тозиер начинает едва ли не в два раза больше; раздражается по мелочам к третьей пятнице, когда уже настаёт декабрь, а нередкий дождь разбавляется первым снегом; и ругается с Джессикой так сильно, что они чуть было не расстаются, но соскакивают с ссоры в последний момент. Девушка говорит, что в последнее время с Ричи невозможно разговаривать; Тозиер и не спорит, отшучивается только по-тупому, чем ещё сильнее злит Джесс, и всё время сбегает. В эту пятницу Ричи никуда не хочет идти. Хочется остаться дома или позависать где-нибудь с Биллом. Денбро вечно фыркает, говорит, что у Тозиера проблемы, но парень только усмехается и отвечает: — Это просто у меня новая игра такая. Называется «каждый раз, когда я злюсь или расстраиваюсь – я напиваюсь». — Такая игра уже давно существует, – отвечает Денбро: – она называется «алкоголизм». Ричи сам себе усмехается, останавливается у центра поддержки, сам не понимая, как он сюда дошёл, и достаёт начатую пачку сигарет. В последнее время он стал курить совсем уж крепкие и горькие. Даже не балует себя ментоловыми и прочими прелестями, потому что не видит смысла. Какое-то всё стало… совсем серое. Подкуривает, вставая у входа, и думает, что сегодня он, наверное, не пойдёт на собрание. А смысл? Ричи абсолютно уверен, что может держать себя в руках, если захочет. Что проблем, как таковых, у него нет. Материал пишется не так уж и плохо, денег ему вполне хватает, друг, хоть и единственный, но есть. А отношения… Ну, как-нибудь сами наладятся. В конце концов, они ругаются с Джессикой всё время; все те три года, что они вместе, и нет в этом ничего удивительного. Совсем. Чёрт, Тозиер же вообще пошёл в этот дурацкий центр только из-за её истерик. И что она сказала на это? Сразу же переключилась на его проблемы с курением. В последнюю их ссору, она именно об этом и долбит. Говорит, что заботится, и Ричи верит. Это у неё такая забота, она не врёт ни капельки, но тошно уже от этой её заботы. От её криков – тоже тошно. Да и от себя самого. Тошно. Погода портится, холодный ветер облизывает кости, и парень вздрагивает. Нахер это всё. На-хер. Сейчас он пойдёт себе спокойно домой, отогреется, выпьет чего-нибудь горячего и врубит Нетфликс. Отличное завершение рабочей недели нарисовывается. Он докуривает сигарету почти до половины. В горле и на языке – сухая горечь. На душе тоже. Ричи даже не обращает внимание на прохожих людей, заходящих в здание и выходящих из него. Замыкается в своих мыслях окончательно, пока не слышит очень знакомое: — Уфф, ты ещё и куришь. — Проносится мимо него, и Тозиер дёргается. Поворачивает голову и видит спину Эдса, заходящего в здание. В этой своей нелепой зимней куртке и в шапке, но всё такой же худой. А тон у него недовольный, раздражённый, но в глубине своём – беззлобный совершенно. Бросил фразу, не поздоровался даже, просто прошёл мимо, но… Ричи усмехается; пялится в захлопывающуюся за подростком широкую входную дверь, и чувствует, как на дне прокуренных лёгких медленно, но колко пузырится довольный смех. Тозиер бросает недокуренную сигарету и, не сдерживая улыбку, забегает в здание вслед за Эдом. Похоже, что на собрание он сегодня, всё-таки, идёт.