Солнышко

*Так прошло 2 дня*

      Юнги работает как проклятый: уходит рано — приходит поздно, спит по несколько часов, иногда отрубаясь в такси и в перерывах на обед. Огромные синяки под глазами, которые уже не спрячешь, и чувство усталости накатывает каждый раз с новой силой.       Парень выгребает свою задницу из такси, после очередного мозгового штурма на работе. Мин раздраженно пинает какой-то камень, который лежал посередине дороги, чуть ли не падая сам. Сегодня его начальник дал ему на завтра выходной, при условии, что доделает некоторые дополнения в проекте дома. Парень до последнего доказывал ему, что с ним всё нормально и спит он замечательно, но две Марианские впадины под глазами его выдали. Его даже отправили домой пораньше, чтобы привести свои мысли в порядок и хотя бы денёчек нормально выспаться.       Он плетётся по лестнице, доходя до нужной двери, и несколько раз пытается попасть в дверной замок ключами. Как только Юнги входит в квартиру, его встречает тишина и погашенный свет. Он неаккуратно скидывает ботинки, раскидывая их в разные стороны. Дома тепло и пахнет какой-то выпечкой, Мин осторожно принюхивается, чувствуется запах корицы и цитрусовых, возможно, апельсинов. На душе разливается что-то непонятно тёплое, такое тягучее чувство, что всё хорошо.       Юнги медленными шагами пересекает коридор, затем зал. Снимает с себя помятую рубашку, отбрасывая её на диван, забирая домашнюю майку из-под подушки. Маленький светильник, рядом с которым постоянно сидит Чимин, потушен, и Мин не скрывает своего разочарования. По пути на кухню запах выпечки становится более ощутимым, и почему-то сердце с каждой минутой всё больше и больше заводится. Он приоткрывает дверь комнаты Чимина, и находит там двух потерявшихся детей.       В комнате царит полумрак, и только одинокий ночник освещает аккуратные лица. Чимин уснул полусидя на кровати, облокотившись на подушку спиной. На его груди лежит Чэхён и мирно пускает слюни ему в плечо. Юнги замечает отложенную на тумбочку маленькую книгу, видимо, Чимин решил почитать ребёнку перед сном и сам не заметил, как увлёкся…       Мин тихонько улыбается, крадётся на цыпочках, чтобы ненароком не потревожить их сон. Выключает маленький ночник, убирая его в выдвижной шкафчик, и затем аккуратно поднимает Чэхёна на руки и перекладывает на другую сторону кровати, накрывая их двоих тёплым одеялом. Брюнет несколько секунд умиляется с того, как Чэхён сразу же раскинул свои конечности в разные стороны.       Брюнет поворачивается в сторону, где сопит Чимин, и не может отвести взгляд. В комнате темно, лишь фонарный свет с улицы совсем чуть-чуть освещает его лицо. Пак даже положение не понял, всё так же остался полусидя. Мин аккуратно подходит, медленно опускаясь на кровать рядом ним, опираясь руками. В голову приходит сумасшедшая идея, и рука сама тянется погладить мягкие волосы, аккуратно переходя на щёку, спускаясь, слегка задевая шею. Кожа мягкая, совсем как у ребёнка, и Юнги невольно улыбается. Серьёзно? Это точно он сейчас покушается на другого человека ночью? Сказали бы ему это месяц назад, он этого человека пинками выгнал бы. Потому что только чёрный кофе и жёсткая сталь на завтрак.        — М-м-м… — выдаёт Чимин, и Мин пугается, отдёргивая руку.       Чуть позже парень успокаивается, и Юнги продолжает свои маленькие пакости. Рука опять ложится на мягкую щёчку, и кусочки льда внутри Мина потихоньку начинают таять. Он чувствует, как на его руку ложится что-то мягкое, и не сразу понимает, что это рука Чимина. Маленькая истеричка внутри Юнги паникует, пытаясь найти хоть какие-то признаки пробуждения, но не находит и успокаивается. Чимин спит, значит всё хорошо. Мин мягко улыбается, видя, как младший ластится к его руке щекой.        — М-м, Юнги-хён… — во сне бурчит Пак, и Юнги чувствует, как к лицу приливает кровь, заставляя щёки чертовски сильно гореть. И когда он в последний раз краснел? Уже и не вспомнить.        — Хён-ним, ложись спать, м-м…? — невнятно бубнит Чимин, прижимаясь к руке ещё сильнее, используя её как подушку, заставляя Юнги чуть-чуть нагнуться. — Ложись спать, уже поздно… — повторяет русоволосый, всё также не открывая глаз.       Мин сидит и не может заставить себя пошевелиться, слишком страшно быть пойманным с поличным, но… Так хочется прилечь рядом. Юнги пытается аккуратно выдернуть свою руку, но все попытки тщетны. Как вдруг Чимин перекатывается на другой бок, небрежно перетягивая тело Мина за собой.       — Холодно, хён, — шепчет младший, когда с его ног сползает одеяло, и слышно, как он тихо шмыгает носом.       Делать нечего, свободной рукой Юнги немного откидывает одеяло, залезая под него, возвращая завёрнутый край на место. Старается улечься поудобнее и несколько секунд возится как жук. Парень протискивает вторую руку под подушкой, на которой лежит голова Пака, стискивая его в объятьях. Он утыкается носом Чимину в затылок, слегка принюхиваясь, и чувствует, как русоволосый в его руках расслабляется, теснее прижимаясь спиной. Юнги жмурится и чуть ли не мурлычет, вдыхая запах шампуня на русых волосах. Тёплая атмосфера убаюкивает и Мин быстро засыпает, проваливаясь в мир приятных сновидений.

***

      С утра Юнги просыпается очень рано без будильника, на улице ещё совсем темно. Парень приподнимается на кровати, нехотя выпутывая свои руки из чужого плена. Широко зевает, прикрывая рот рукой. Несколько раз оглядывается по сторонам и решает свалить с места преступления, мысленно радуясь ночным объятиям. Он плетётся в душ, чтобы смыть с себя остатки ненужного сна, обещая себе включить воду погорячее.

***

      Чимин резко поднимается с кровати, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Замечает спящего Чэхёна, который развалился в позе пятиконечной звезды.       — Это был сон? — сам себе задаёт вопрос, не замечая никаких признаков пребывания хёна. — Нет, погодите…       В нос ударяет сладковатый запах мужского парфюма, и Чимин аккуратно принюхивается. Улики приводят парня к своей подушке, и он поднимает её, поднося к своему носу. Приятный запах въелся в ткань предмета, и если учесть, что Пак не пользуется парфюмерией, то…       «Ну давай же, болван, приходи к умозаключению, это же так очевидно!» — вмешивается сердце, потихоньку ускоряя свою работу и перегоняя кровь по венам в пять раз быстрее.       — Это духи Юнги-хёна? — выдаёт Чимин, округляя глаза. Парень в растерянности, он сглатывает ком слюны, тихо вставая с кровати.       «БИНГО, БРО… ХОСПАДИ, сейчас слезу пущу… Я уж думала, что ты деградируешь, Пак Чимин…»       — Да ну, нет, бред какой-то… — шепчет русоволосый, покрываясь мурашками.       «Ля, беру свои слова назад, видимо любовь заставляет человека деградировать… " — пауза. " — ВСЕ УЛИКИ НА ЛИЦО, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ИГНОРИРОВАТЬ ЭТО ЧИМИН!» — заводится сердце.       Русая макушка аккуратно высовывается из двери, прислушиваясь к внешним звукам. Чимин определённо слышит, как шумит вода в душе, и до него немного не доходит. Юнги должен быть уже в пути на работу, тогда кто сейчас моется в душе? Он хмурит брови, подозрительно косясь на дверь ванной.       Чимин тихо заходит обратно и прикрывает за собой дверь, глазами ищет нужный предмет, чтобы в случае чего отразить атаку. Глаза бегают по комнате, и в итоге ничего лучше не находит, кроме цветка, который мирно стоял на подоконнике.       — Блин, Юнги! — шепотом возмущается Чимин. — Минимализмом увлекаешься что ли?       Парень выходит из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь, чтобы не разбудить ребёнка. Медленно, как тигр, крадётся через узкий коридор, держа в руках этот злополучный цветок. Когда парень подходит непосредственно к самой двери, то слышит, как струи воды затихают. Он становится около стенки, замахиваясь цветком. Опрометчивое решение, но никто не знает, что творится в этой русой голове.       — Боже, что я творю, а? — шепчет сам себе русоволосый.       Дверь открывается, и Чимин практически кидает цветок на голову «незнакомцу», его останавливает только пронзительный визг Мин Юнги:       — ВАШУ МАТЬ, ПАК ЧИМИН, ТЫ ЧЕГО?! — взгляд с лица Пака перемещается на цветок. — НЕ ТРОГАЙ ИГОРЯ, ЗА ЧТО ТЫ ТАК С НИМ? ПОЛОЖИ ЕГО НА ПОЛ И НИКТО НЕ ПОСТРАДАЕТ!       Мин стоит полуголый, на бедрах завязано полотенце, и он реально в шоке. Старший пялится на Пака, который замер на месте, зажмурившись с цветком в обеих руках.       — А? — просыпается Пак, слегка дергаясь и опуская цветок.       — АГА, ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ? — почти визжит Юнги и наблюдает за тем, как лицо Чимина меняется со скоростью света. Сначала от легкого недоумения, потом до полного ужаса.       — Ой, Юнги-хён! — кричит русоволосый. — Так это ты, боже, я так перепугался…       — Чего бояться то? — не понимает Мин, заламывая брови, слегка прищуриваясь.       Чимин тяжело вздыхает, прикрывая ладошкой свои глаза.       — Я подумал, что это кто-то залез в квартиру…       — Чимини… — он вздыхает, — Если бы этот «кто-то» залез в квартиру, то пошёл бы он первым делом в душ, м-м? — намекает Мин, тихонько приобнимая его за плечи. — Ты.       — Я такой придурок… — выдаёт Пак, — видимо, любовь правда отупляет, — шепчет себе под нос, ему требуется секунда на осознание того, что он сказал это вслух. Парень резко поворачивает голову в сторону Юнги, который давит хитрую лыбу.       — О какой любви идёт речь, м-м? — Мин пытается сдержать улыбку, но у него это плохо получается. Он почти забыл, что только что вышел из душа и сейчас стоит в одном полотенце. Брюнет облокачивается плечом на дверной косяк, хитро улыбаясь.       — А? Не понимаю о чём ты, хён… — пытается выкрутиться Чимин, быстро бегая глазами по различным предметам. Младший застывает на месте, когда взгляд натыкается на подтянутую грудь Мина. Он быстро сглатывает накопившуюся слюну, шестерёнки в его голове начинают крутиться, обрабатывая полученную информацию. И Юнги видит, как за несколько секунд округляются его глаза, видимо, парень осознал пикантность всей этой ситуации. Старший усмехается.       В голове Чимина что-то щёлкает, он резко моргает, неловко закрывая оба глаза своими маленькими ручками. Мин замечает, как уши этого прекрасного создания окрасились в красный, возможно даже пухленькие щёчки тоже. Юнги закусывает губу, незаметно сжимая своё предплечье. Пак уносится от него со скоростью света, закрываясь в комнате.

***

      Чимин забегает в комнату, закрывает за собой дверь, прижимаясь к ней спиной. Парень поднимает глаза на белый потолок, пытаясь отдышаться и хоть чуть-чуть успокоиться. Он мысленно отсчитывает до десяти, приводит свои мысли в порядок и через десять минут всё-таки решает разбудить Чэхёна.       «С ребёнком обороняться легче, с ребёнком меня не тронут…» — уговаривает себя Пак.       Русоволосый тихонечко подходит к кровати и аккуратно присаживается на её край. Рука сама тянется погладить мягкие волосы ребёнка.       — Чэхён-и, просыпайся, — тянет Чимин, продолжая поглаживать малыша по голове. — Пора вставать…       Ребёнок сонно хлопает глазками, приподнимая голову, и русоволосый невольно улыбается, всё-таки не зря выбрал именно эту профессию. Балаган в голове потихоньку начинает стихать, и парень успокаивается. Чэхён медленно приподнимается, принимает сидячее положение, слегка сутулясь. Он ещё до конца не открыл глаза и до сих пор клюёт носом. В дверь просовывается тёмная макушка, а затем и всё тело Юнги, и Чимин немного смущается.       — О! — рот Мина приобретает форму буквы «О», после чего старший комично заламывает брови. — Вы уже встали? — наигранно удивляется старший, и ребёнок на глазах оживляется. — На завтрак предлагаю манную кашу, кто за?       Чимин давит улыбку, потому что Мину никто не отвечает.       — О, вы не имеете право отказаться, — поясняет Юнги, прищуриваясь. — Предлагаю, вам поторопиться, ведь это единственное, что я умею готовить, — брюнет округляет глаза, настраивает локаторы и слышит, как на кухне выкипает молоко. Он опять заламывает брови, и Чимин уже в открытую смеётся. — Ничего смешно, Пак Чимин! — прикрикивает Мин и уносится со скоростью света, чтобы спасти горе-завтрак, ну, или то, что от него осталось…       Чимин и Чэхён застают его на том моменте, когда старший губкой пытался отмыть запёкшееся молоко. Пак прыскает от смеха в кулак, находя эту ситуацию очень комичной и даже милой. Парень ловит себя на мысли, что любуется милым сморщенным носом, нахмуренными бровями и, свисающей со лба, чёлкой.       — Чимин, можешь сварганить что-нибудь, м-м? — бубнит Мин, поворачиваясь в сторону застывшего Пака. Он непонимающе склоняет голову на бок, но потом в голове что-то щёлкает, и он начинает хитро улыбаться. — Чими-и-и-и-ни, — тянет парень, крутя мокрой губкой около носа младшего. — Знаю, — старший выделяет это слово. — Свеж, молод и горяч, — приговаривает Мин, и русоволосый выпадает из ступора только тогда, когда Чэхён начинает дёргать его за футболку.       — А?        — Слюнки подбери, Чимин-и, — мягко говорит Юнги. — Ребёнок проснулся, а значит хочет кушать. Правда, Чэхён-и? — малыш активно кивает, поглаживая живот.       — Ох, точно… — Чимин чешет затылок, пытаясь обойти старшего стороной, и когда ему это удаётся, принимается за готовку.       Юнги замечает, как щёчки парня окрасились в красный, наблюдая за этим, старший закусывает губу.       «И понравилось же мне такое чудо…» — думает Мин, продолжая оттирать плиту.