Простушка.

POV Nina Вот только теперь я начала жалеть о своем решении сразиться с ним в бильярд, потому что оказалось, что его заявления были недалеки от истины. Я тоже неплохо играла, но, кажется, в этот раз мне грозило поражение. И вряд ли я бы уже выпуталась. – Спокойно, – прошептал он и встал позади меня. Его губы коснулись моего уха. Он положил руки мне на бедра и начал теребить край моей рубашки. – Сосредоточься, ЖУПа. Ты сосредоточена? Он пытался меня отвлечь. И, черт возьми, у него получалось. Я дернулась и хотела ткнуть его тупым концом кия в живот, но он увернулся – в итоге я отправила шар в совершенно другой конец стола, и тот попал в угловую лузу. – Скрэтч! – воскликнул он. – Черт! – Я повернулась к нему лицом. – Это не в счет! – В счет. – Он достал шар из лузы и аккуратно положил его на край стола. – В любви и бильярде все средства хороши. – В любви и на войне, вообще-то, – поправила его я. – Это одно и то же. – Он отвел кий, нацелился по прямой и ударил. И через каких-то полсекунды восьмой шар упал в лузу. Победный удар. – Засранец, – прошипела я. – Проигрывать нужно уметь, – проговорил он и поставил кий к стене. – Да и собственно, чего ты ожидала? Нет такого дела, в котором я не был бы первым, – улыбнулся он. – Но разве можно на меня обижаться? Ведь бог сделал нас такими, какие мы есть. – Ты высокомерен и играешь не по правилам. – Я отшвырнула свой кий, и тот стукнулся об пол в паре метров. – Некоторые выигравшие хуже тех, кто не умеет проигрывать, знаешь ли. А ты выиграл лишь потому, что отвлекал меня! Распускал руки и не давал мне нормально прицелиться! Это просто… низко. А еще… Тут без предупреждения Гастон поднял меня и посадил на бильярдный стол. Потом схватил меня за плечи, и уже через секунду я лежала на спине, а на меня смотрела его довольно ухмыляющаяся физиономия. Он наклонился над столом и надо мной, и его лицо оказалось всего в паре сантиметров от моего. – На бильярдном столе? – прищурилась я. – Ты серьезно? – Ничего не могу с собой поделать, – ответил он. – Ты такая сексуальная, когда сердишься, ЖУПа. Во-первых, меня поразила несообразность этой фразы. То, что он использовал слова «сексуальная» и «ЖУПа» – то есть гадкий и некрасивый – в одном предложении. Я чуть не рассмеялась над этим оксюмороном. Чуть. Но еще больше меня смутило то, что никто – даже Берни Валенте – никогда не называл меня сексуальной. Гастон был первым. И по правде говоря, находясь с ним рядом, я действительно чувствовала себя привлекательной. То, как он касался меня. Как целовал меня. Я чувствовала, что он хочет меня. Так, ну ладно. Допустим, это был Гастон, известный бабник. Он всех хотел, но все же. Это чувство я не испытывала… честно говоря, никогда. Оно радовало и окрыляло. Однако я все же ощутила болезненный укол, услышав последнее слово. Пусть Гастон был первым парнем, который назвал меня сексуальной, но он также первым придумал это прозвище – «ЖУПа». Оно приклеилось ко мне и не давало покоя уже несколько недель. И всему виной Гастон. Так как это возможно – одновременно считать меня сексуальной и ЖУПой? А главное, почему мне есть дело до этого? Но не успела я найти подходящий ответ на этот вопрос, как он начал целовать меня, а его пальцы отыскали пуговицы и молнии на моей одежде. Наши губы соединились, руки и ноги сплелись, и я забыла обо всем. По крайней мере, на некоторое время.