Неприкасаемая

Холодный осенний ветер гнал по мокрым улицам города опавшую листву. Ди Металл, то и дело, присматриваясь к высоким дорогим зданиям, брел по дороге с обреченным видом. Ему редко приходилось бывать в самом престижном районе города, где жили известные и обеспеченные люди. Неужели у них действительно где-то здесь живет родня? Увы, в доме не принято обсуждать семейное древо отца. Видимо, на это были какие-то причины. Каждый особняк здесь отличался неповторимым стилем: одни здания — чопорные стройные громилы — отталкивали холодной строгостью и красотой, другие — пышные широкие недоразумения — смешили своей нелепостью и безвкусицей. А ведь правду говорят, что дома похожи на своих хозяев. Впрочем, Ди с удовольствием согласился бы сейчас оказаться в Индийских трущобах, только бы избежать посещения одного нового знакомого. Что ж, давайте все по порядку. Последующая неделя жизни Ди прошла довольно сносно. На смену двухдневным эмоциональным горкам пришло холодное злобное, но такое привычное блондину спокойствие. Он вновь закатывал глаза, выслушивая грубые шутки матери, изредка перебрасывался общими фразами с отцом, и с тревогой наблюдал за тем, как Хэви меняют повязки. Негласная война с младшим братом была прервана долгожданным возвращением Рыжика из ветеринарной клиники. Хэви, кажется, вновь улыбался, но только не старшему брату. Видели бы вы испуганные глаза котенка, заметившего неподалеку силуэт Ди. Возможно, когда-нибудь Хэви хватит сердечного тепла и понимания, чтобы простить старшему брату ожоги на руках. Но сможет ли он простить Ди этот взгляд своего лучшего друга? Ди с трудом заставляет свой организм вести нормальный образ жизни: вовремя вставать по утрам, завтракать, умываться, делать уроки и хотя бы изредка спать. Но только не думать! Не думать! Мысли Ди отравляют мозг сильнее никотина. Он больше не может оставаться наедине с самим собой. Пугающие размышления и вовсе чуждые ему угрызения совести выгоняют блондина вон из пыльной темной комнаты вниз, к живым людям. Ди приятно слышать веселую возню в комнате младшего брата, и даже надоевшие ему разговоры родителей. Жаль, ему нет места в этом крепком семейном кругу. Ди пытается начать читать другие книги, но только вздыхает и закрывает их уже на третьей странице. Глэму не стоит искать, забытые им в шкафчике на кухне антидепрессанты. Ди пьет их горстями вот уже пять дней. Постоянная усталость сменяется частой рвотой. И Ди в четверг ощущает, что его любимая белая рубашка становится похожей на парашют, а здоровые светлые волосы — на мочалку. Ди не может спать. Точнее ему ничего не стоит раздеться, лечь в кровать и закрыть глаза, только вот наутро Ди едва стоит на ногах от усталости. Блондину кажется, будто по стенам время от времени проползает стая отвратительных насекомых, издающая противный писк. Ему мерещились и мелкие укусы на теле, доставляющие постоянную чесотку. Порой он несколько часов к ряду бестолково болтается от стены к стене, обреченно глядя на циферблат часов. Интересно, ночи в этом городе всегда были такими длинными? Ди легко смиряется со школьными буднями, не приносящими блондину особых хлопот. Ему придется провести среди этих людей еще два года своей пустой однообразной жизни, и это означало, что парень может использовать новых одноклассников в своих целях. Прошло всего пару дней, и Ди легко нашел желающих приобрести знания за небольшие деньги. Бизнес блондина вновь набирал обороты. По сути, Ди действительно попал в довольно адекватный и дружный класс. Могло быть и хуже. Учителя в новой школе были строгими, но знающими свое дело. К тому же, Ди изредка мог видеть Николь, блуждающую по школьным коридорам. И все-таки блондин рад, что девушка учится с ним в параллельном классе, пусть даже за эту неделю они не обменялись и парой слов. Ди повезло с соседом по парте: Гарри Томсон обладал поистине редким качеством. Он просто был хорошим человеком. Эх, вот если бы он был старшим братом Хэви! Несмотря на все то дерьмо, изо дня в день окружающее толстого парня, Гарри не падал на дно. Он с достоинством шел на физкультуру в рваных кроссовках, вновь брал штурмом математику, решая задачу за задачей, и изредка делал пометки в новом блокноте, глядя влюбленными глазами на красавицу-одноклассницу. Гарри обладал природной деликатностью и прекрасным воспитанием. Он не стремился как-либо обратить на себя внимание блондина и, во что бы то ни стало, попасть в число близких ему людей, напротив — искренне и по-доброму улыбался Ди и тихо спрашивал: «Как дела, Металл?» Странно, но Ди действительно верил, что Гарри не все равно. Они не болтали без умолку, как другие ребята на переменах. Каждый из них по-своему дорожил личным пространством товарища. «Как мама?»: Неуверенно спрашивал металлист поэта, тот грустно улыбался и махал рукой. К тому же, Ди вскоре понял, что его друг безнадежно влюблен в первую красавицу школы — Стелу — девочку с розовыми волосами. Его друг… Как сильно это звучит! Так же, Ди Металл легко составил психологические портреты своего класса, найдя нужный подход к каждому новому знакомому. Ну, или почти к каждому… Эдди Фончини! О, этот парень был совершенной противоположностью своего сдержанного друга. Наглый, болтливый, задиристый, лицемерный богатый подонок. Как так вышло, что они с Гарри стали друзьями? Сколько пафоса, пошлости и злобы было в словах этого смазливого итальянца. Клоун! Вечно смеющееся агрессивное дикое животное. Эдди учится спустя рукава — его обучение в этом классе оплачено богатой итальянской диаспорой, Эдди выглядит и ведет себя вызывающе — против его боксерской перчатки не пойдет ни один старшеклассник, Эдди имеет лучшие вещи в городе, но вряд ли поделится с нуждающимся болтающимся в кошельке центом. Он мог бы сводить с ума всех девушек школы, но, кажется, имел иную ориентацию. Зачем тогда Гарри нужен такой друг? Он не был изгоем класса, и значит — это был осознанный выбор, а не простая безысходность толстого ботаника. Что ж, Ди не был тем человеком, в чьи правила входило вмешательство в личную жизнь кого-то другого, однако, всему приходит предел. Это был обычный скучный день в школе. Пятница, не предвещающая бурных эмоций. Ди со спокойным и даже болезненным видом вошел в класс — тошнота, шедшая в комплекте с отцовскими антидепрессантами, вновь давала о себе знать. А может послать все к черту и свалить с последнего урока к любимому унитазу домой? В классе было шумно, как никогда. — Ха-ха-ха, нет, вы только послушайте! «Глаза цвета мендаля, волосы — весенний ветер с юга…» Нет, Стела, дорогая! Это любофф! Ди резко вздрогнул, болезненные ощущения в теле тут же исчезли. Эдди, окруженный смеющимися одноклассниками, сидя на первой парте, громко читал стихи из блокнота Гарри. Стела — та девочка с розовыми волосами — стояла в стороне, пряча ото всех алые от стыда щеки. Ди услышал тяжелые шаги позади, он не хотел оборачиваться, но явно знал, что это был Гарри. Нет, Фончини! Твои шутки зашли слишком далеко. Никак не выдавая внутреннего напряжения, Ди осторожно поднял стоящий неподалеку стул, медленно приблизился к веселой толпе, и со всей силы, которая только могла остаться в этом тощем болезненном теле, ударил итальянца по лицу. Крупное тело в стразах с грохотом рухнуло на пол, под громкое вскрикивание девчонок. Ди увидел кровь на спинке стула и брезгливо отбросил его в сторону. Эдди, прилагая немалые усилия, быстро вскочил на ноги, возникая перед лицом блондина. Эта массивная фигура была, чуть ли не на голову выше металлиста. Все, включая самого Ди, ожидали ответного удара, однако, Эдди с улыбкой сложил руки за спину, делая шаг вперед. Возможно, блондину показалось, но глаза итальянца были грустными. Ди лишь скептически поднял брови, смачно выругался и вышел из класса. Не прошло и двадцати минут — о произошедшем скандале узнала Мисс Ричи. Используя все свое обаяние и женскую ласку, женщина пыталась помирить молчаливых ребят, убеждая, что они оба «хорошие мальчики» и должны «жить дружно в своем светлом и любящем классе». Какая же ху… Не суть. Итак, Мисс Ричи была убеждена, что совместный труд — лекарство от любой ссоры. И парни получили в наказание небольшой реферат, который нужно было подготовить и защитить вместе. Более того, вечером Ди получил неожиданную СМС от Эдди Фончини, суть которой была приглашение на настоящий мужской разговор, невозможный на просторах интернета. Странно, но блондин быстро согласился на странное предложение, и получив адрес одноклассника, отправился в путь. Холодный осенний ветер гнал по мокрым улицам города опавшую листву. Ди Металл с нескрываемым безразличием позвонил в дверь, указанного в СМС дома. Это был действительно прекрасный высокий особняк в светлых тонах, окруженный небольшим, но милым розовым садом. Дверь открыла очень красивая худая черноволосая женщина лет сорока, с такими же глубокими черными глазами-смородинами, как и у Эдди. Странно, Ди думал, что подобные обязанности в таких домах выполняет прислуга. Женщина приветливо улыбнулась блондину и пригласила его внутрь. Интересно, она в курсе, что Ди сегодня разбил лицо её сыну? Быстрым шагом слетая с лестницы, Эдди не заставил себя долго ждать. Кстати, его домашний облик был менее оригинален, нежели образы, в которых он появлялся в свете. Сияя задорной улыбкой, Эдди вежливо пригласил металлиста к себе. — Едва узнал тебя без блеска софитов. — Цинично бросил Ди. — А-ха-ха, сияю изнутри! — Рассмеялся Эдди, не сбавляя темпа. — Я, кстати, твои вещи принес. — Правда? Это весьма кстати! Давай. — Улыбнулся итальянец. — Они там, где их место. — Спокойно пояснил металлист, — Около твоего гаража. Ты ведь там одеваешься, верно? Из дома выходишь, как нормальный человек, а перед тем, как сесть за руль наряжаешься, как на хэллоуин. Эдди на мгновение остановился, окидывая неподвижным веселым взглядом одноклассника. — Да, Гарри был прав. Ты умный. — Итальянец открыл дверь, — Прошу. Комната Эдди находилась на третьем этаже особняка, и действительно была самой темной и маленькой. Повсюду лежали наброски рисунков, краски, кисти, и прочие всевозможные принадлежности художника. Ди успел разглядеть несколько весьма не дурных ярких изображений: пони, проткнутый насквозь огромной вилкой; человеческая голова, разрывающаяся конфетти; и маленькая девочка, пришивающая к волосам плачущей куклы бантик. — На хэллоуин без масок не пускают. — Строго произнес Эдди, плюхаясь в мягкое кресло, — Я свою, действительно, надеваю каждый день, а ты, Ди Металл, даже не снимаешь. — Объяснишься? — Скептически ухмыльнулся Ди. — Изволь… — Вздохнул итальянец, — Поначалу, я наивно предполагал, что все это на тебе — маленькая подростковая блажь, как и у других ребят. Однако, я мельком увидел твоих родных. Это забавно Ди! Что значит твоя тушь на глазах? Смиренное поклонение семейным традициям или отчаянная попытка стать частью социальной ячейки, тебя игнорирующей? Я почему-то склоняюсь ко второй версии. — Ты пригласил меня обсудить мою тушь? — Не злись, Ди. — Умиротворенно произнес Эдди, — Просто, это глупо, друг мой. Сам посуди, если бы твои родители были пуритане, ты бы проводил все свободное время в церкви? А если бы каннибалами, то сожрал бы пол класса? — Всех кроме тебя, меня от тебя тошнит. — Грубо вставил блондин. Эдди криво улыбнулся, ощущая свою маленькую победу. — Ты ведь пришел сюда, чтобы залезть мне в голову? Похвально! Я даже помогу тебе в этом, Ди! — Чего ты хочешь, Фончини? — Терял терпение Ди. Итальянец быстро встал на ноги, внимательно глядя в глаза металлисту. — Поймать для тебя зайца*. Ди резко нахмурился. — Ты говорил, что не читал «Бесов». Значит и руки за спину неспроста убрал? ** — Ну, с того дня прошла почти неделя. Впрочем, скажу честно — я только на середине книги! Я вообще человек увлекающийся. Если мне что-нибудь острое вбредет в голову — ничем не выбьешь. — Вновь улыбнулся Эдди, — Я сейчас расскажу тебе кое-что о своей жизни. Ты вежливо выслушаешь меня, а после мы разойдемся так, будто не знаем друг друга. — Ты шутишь? — Возмутился Ди, — С чего ты взял, что мне есть до тебя какое-либо дело? Если хочешь выговориться — посети психолога, священника или поплачься какой-нибудь неумной девице! Я тебя жалеть — не намерен. Эдди спокойно ухмыльнулся и произнес: — Ну, может быть, поэтому я и выбрал тебя. Жизненный путь Эдуардо Фончини начался в большой любящей состоятельной семье. Его отец достопочтенный Господин Фончини имел успешный бизнес в этом маленьком городе: руководил поставками элитного итальянского алкоголя. Эдди — четвертый и младший ребенок в семье, имел разницу со старшей сестрой всего в десять месяцев. Поэтому, младшие дети все делали вместе: ели, играли, спали и купались. В их маленький мир изредка вторгались вредные старшие братья, показывающие языки и отбирающие конфеты, а также отец, порой берущий их на руки. Эта розовая иллюзия большой счастливой семьи разрушилась, когда Эдди было только три года. В канун Рождества, в прекрасном доме Фончини собрались все друзья и родные, жившие неподалеку. Веселый шумный итальянский праздник! Эдди тогда впервые увидел огромную светящуюся елку, десятки добрых улыбчивых лиц, и, конечно же, подарки. Ему ведь многое позволялось в тот день: мама не ругалась, когда её сынишка плюхнулся в рождественский торт, утащил шляпку с головы какой-то дальней родственницы, и весь вечер просидел на руках счастливого отца, ощущая себя маленьким королем бала. Когда зевающих детей отвели спать, Эдди заметил большую блестящую коробку у кровати сестры. Там оказалось миленькое розовенькое платье, очень приглянувшееся трехлетнему ребенку. Мама одевала их с сестрой в похожие вещи, поэтому Эдди решил, что тоже может воспользоваться подарком. Услышав за стеной веселые крики взрослых, мальчик решил вернуться на праздник в новом обличии, представляя, как все обрадуются его появлению. Все произошло так быстро! Нервная судорога на лице отца, мама, закрывающая сына своим телом, сильнейшая пощечина, первая, и далеко не последняя, мамины бусы, рассыпанные около её окровавленного лица. Никогда более семья Фончини не устраивала открытых праздников. С каждым годом, Эдди привыкал все к новым проявлениям насилия. До семи лет он мог получить всего лишь мощный подзатыльник или грубую пощечину, куда больше ребенка пугали наказания братьев и сестры. За малейшую оплошность их тела покрывались темно-синими пятнами, но все же это нельзя было сравнить с положением мамы. Что же происходило за дверью, когда она поспешно запирала всех четырех детей в детской? Почему она так кричала? Пока старшие братья и сестренка громко плакали, забившись в угол, Эдди безуспешно пытался открыть дверь, чтобы прийти маме на помощь. Может быть, этот ярый протест вызывал в Господине Фончини такой интерес к характеру младшего сына? Или же ему просто хотелось выбить из этого неудавшегося немужественного слабого ребенка жизнь? Как бы там ни было, Эдди не приняли в первый класс. Мальчик серьезно заикался и даже писался в штаны. Узнав об этом, Господин Фончини, решил определить сына в секцию по боксу. День ото дня рыдая на плече матери, Эдди умолял её забрать его из страшного места, где каждый мог бить мальчика ради развлечения. Но, желание отца — это закон. Мало по малу, Эдди привыкнет и к этому. Ему даже понравится вид чужой крови и то гордое чувство собственного превосходства над слабым противником. Полки дома Фончини заполнялись все новыми спортивными наградами, синяки на теле ребенка объяснялись травмоопасным спортом. Даже пощечины от старших братьев прекратились, Эдди лишь пару раз спустил их с лестницы. Однако, ситуация с отцом становилась все хуже. «Детки, если… когда меня рядом не будет, папочка на вас. за что-нибудь разозлиться. Вы попросите прощение тут же! На пол. на пол ложитесь, и головы не поднимайте, ни за что не поднимайте…» Мамин совет перестал действовать, когда Эдди исполнилось четырнадцать лет. Он, кажется, её ослушался, то есть не попросил прощения во время. И это неповиновение едва не стоило подростку жизни. Лежа под капельницей в больнице, Эдди не мог сдержать слез, глядя на испуганное лицо отца. — Эдди… Я не знаю, как это вышло, честно. Я буду пить те таблетки, что прописал мне доктор. Этого больше не повториться… По правде говоря, страшное избиение навеки освободило Эдуардо от ненавистного спорта. Кости его правой руки превратились в труху. Только вот, Эдди пришлось учиться рисовать и писать заново левой. Старшие братья и сестра Фончини сбежали из родного дома при первой возможности, и уже имели свои семьи. Эдди оставался при родителях, все так же защищая маму, и, приглядывая за отцом, который изо дня в день становился все чуднее. Ему не зачем учиться или стремиться к чему-то, в этом мире светлое будущее Эдди Фончини невозможно. Пусть даже он, когда-либо решится послать все к черту и сбежит, что этот монстр сделает с мамой? Все что Эдди мог, лишь только смеяться от души и наряжаться в странные наряды, не боясь получить по лицу вне дома. — И все-таки, я верю, что мы когда-то были счастливы. — Задумчиво протянул итальянец, — Просто я столько раз получал по голове, что потерял память. — Почему нельзя было обратиться в полицию, или, в конце концов, сдать его в психушку? — Нетерпеливо спросил Ди. Эдди грустно усмехнулся и добавил: — Несмотря на то, что он много раз делал со мной тест ДНК, папа верит мне. При любой возможности, я подливаю в его чашку яд медленного действия, мне нравится смотреть, как он издыхает, потому что я его ненавижу. Но… я сам принимаю ту же дозу яда, потому что — он мой отец. И я его люблю. А ты, Ди Металл, разве не любишь своего отца? — Эдди криво улыбнулся, — А теперь проваливай к чертям из моего дома, и поскорей забудь о моих словах! И еще… Теперь ты понимаешь, что твоя ситуация не безнадежна? Ночью Хэви сквозь сон ощущает чье-то теплое прикосновение. — Да подвинься ты, в конце концов! Рыжий мальчик послушно жмется к стене, благородно уступая старшему брату половину своей кровати.