Неприкасаемая

Той же ночью, не смотря на ощутимую усталость, у Ди состоялась довольно тревожная переписка с Эдуардо Фончини — грубая, спонтанная и опустошающая. Не надо обладать столь высоким IQ, чтобы понять — итальянца явно что-то тяготило. На протяжении нескольких часов он возбужденно рассказывал собственные ощущения по поводу прочтения короткого отрывка из Библии, а точнее об «Отречении Петра». Прежде Эдди никогда не проявлял интерес к религии, напротив — даже тяготился ею, как очередным глупым предрассудком его консервативной семьи. Но этот отрывок действительно заставил парня задуматься над чем-то глобальным, необъяснимо правильным. Он строчил сообщения с внушительной скоростью, будто ему было все равно — читает Ди или нет. Но Ди читал, правда, с трудом находил, что ответить. Это ведь был очередной всплеск откровения совсем недавно презираемого им человека. Наконец, Эдди отправил металлисту неожиданную фотографию — свежий акварельный рисунок, от которого по телу Ди пробежала дрожь. Прежние работы итальянца были всего лишь сгустком скрытых эмоций — непонятные образы, цвета или лица, а это? Это было полноценное произведение искусства, видимо долго вынашиваемое и в муках рожденное. Зачем же Бог дал столь великолепный дар человеку, который никогда не сможет воспользоваться им в полной мере? Сколько бы Ди не видел в будущем изображений Апостола Петра, в его памяти навсегда останется этот помятый акварельный рисунок. Затем голову парня поразила неожиданная догадка — Эдди всего лишь скучает по Гарри. Действительно, с момента чтения любовных стихов, предназначенных Стеле, двое друзей практически перестали общаться. Это был глупый низкий и совершенно ничем не обоснованный поступок! Впрочем, итальянец часто делал другим людям больно без видимой причины — этим они и схожи! Боже, какая страшная мысль — Ди обнаружил человека, жестокость которого приводила в ужас самого металлиста! Как это по-детски, Эдди готов исписать своим раскаянием тонны бумаги, но не решится сказать пару нужных слов лучшему другу. Кто знает, может быть причиной этого поступка была банальная ревность: ревность к Ди, к красавице-Стеле и даже маленькому блокноту, захватившему сердце и разум Гарри? И все это всего лишь отчаянная попытка привлечения внимания старого друга? Блондин этого не знал, да и по правде говоря, не горел желанием проникать в отдаленные уголки души итальянца. Кто знает — какая там водится нечисть? Ди лишь, молча, копирует рисунок Эдди и отправляет в диалог с Гарри Томсоном. Иисус однажды простил Петра, значит и Гарри на это способен. Бессонница вновь заставляет Ди Металла бесцельно бродить по комнате, а в этих стенах так темно и душно. Блондин резким броском правой руки открывает запотевшее окно настежь — ласковый ледяной воздух обнимает усталое тело с головы до ног. Сентябрь, такой печальный и холодный. Ди, не долго думая, натягивает старый поношенный свитер на голую грудь и медленно спускается вниз. Врачи говорят, что вечерние прогулки полезны. Бесшумно затворив дверь, блондин вновь наслаждается ночной свежестью, стоя на крыльце своего дома. Пожалуй, можно было бы обойтись несколькими шагами по двору, но нечто дикое и свободное гонит Ди дальше, в сумрачный город. Блондин резко вздрагивает, замечая хищные желтые глаза в темноте — перед ним стояла крупная бездомная облезшая собака, Ди пригляделся и брезгливо поморщился — у дворняги не было одной передней лапы. Какая гадость! Животное не вело себя агрессивно, напротив — устало окинуло взглядом парня и жалобно заскулило. — Что ты здесь делаешь? — Осведомился знакомый женский голос позади. Ди обернулся, неподалеку от его дома стояла крупная русая девушка в длинной сиреневой юбке и легкой светлой курточке. Николь… — Совесть, я тебя спрашиваю! — Мягко прикрикнула девушка. — Совесть? — Удивился Ди, — Так это твоя собака? Странная кличка. — А что такого? — Усмехнулась Николь, — Или ты не согласен, что совесть в современном мире хромает? Ди слабо улыбнулся, окидывая девушку счастливым взглядом. Николь чуть покраснела, присела около дворняги на колени и протянула ей нежную мягкую руку, совсем не боясь испачкать свой скромный наряд. Совесть доверчиво ластилась и виляла хвостом. — Увы, это не моя собака. — Вздохнула Николь, — Я хотела её приютить, но мама была против. — А мама не против того, что ты гуляешь по ночам? Девушка строго взглянула на Ди и усмехнулась: — Я думаю, отныне это станет нашим секретом. Они смотрели на далекие ночные звезды до первых лучей солнца, смеялись, говорили обо всем. Ди все же трудно было делиться с практически незнакомым человеком чем-то личным, наболевшим. Однако ему казалось, что эта странная, никем не замеченная девушка, все сама видит и понимает. Николь так искренне смеялась, слушая рассказ блондина о леопардовых лосинах и жвачке во флейте напыщенного незнакомца, так терпеливо ждала развязки «Бесов» в возбужденном пересказе Ди. Металлист никогда не думал, что может так наслаждаться общением с живым человеком, пусть даже в компании уродливой трехлапой Совести. Очередное утро Ди, весьма ленивое и запоздалое, началось с телефонного звонка от Эдди. Итальянец что-то живо тараторил в трубку, хихикал, жаловался и даже угрожал: единственное, что блондин понял — они с Гарри через полчаса будут около его дома. Что ж, эти идиоты помирились — уже хорошо. Ди наскоро умылся, затянул потуже хвост, буквально вытащил изо рта младшего брата хрустящий бутерброд с сыром и, зевая, вышел во двор. Это был довольно холодный и пасмурный день — не исключено, что вечером пойдет дождь. Блондин устало поплелся прочь от своего дома. Друзья не заставили себя долго ждать. Вскоре Ди осознал, что несколько преувеличил перемирие между ребятами — в их диалоге проскальзывала нескрываемая грубость и напряжение. Эдди был чем-то сильно возбужден, пошло шутил и смачно ругался. Гарри напротив — был молчалив и мрачен, будто осознавал всю неизбежность компании старого друга, и с достоинством отбывал эту повинность. Однако, что-то заставило этих людей встретится субботним утром, и вести своего нового друга в неизвестном направлении. Уже выкуривая первую утреннюю сигарету, Ди сообщили цель столь раннего визита — посещение Дома Престарелых. ЧТО?! Блондин явно не был рад такому раскладу событий — Ди никогда не поддерживал благотворительность, ни в какой форме. Дело было даже не в неприятной работе или потраченном времени и деньгах — Ди попросту мог сделать только хуже. Если для Хэви возможность помочь кому-то — благо и удовольствие, то для его старшего брата — провокация и соблазн. Ощущая чью-то боль, Ди действительно боролся с желанием — высыпать соль на свежую рану. Чувствуя чью-то слабость и смятение, он легко мог этим воспользоваться в своих интересах. Естественно, идти в Дом Престарелых Ди не хотел: во-первых, парень — последний человек на земле, чья помощь может пойти на пользу одиноким старикам, во-вторых, после ночной прогулки с Николь, он едва переставлял ноги от усталости, и в-третьих, этот ежемесячный визит — старая традиция ИХ класса, в котором он — недостающее звено. Ребята даже улыбнулись, заметив испуганные глаза блондина. — Не волнуйся, Ди. — Мягко уверил Гарри, — Наша помощь там не нужна. Это сложно объяснить… Тот человек, к которому мы идем — сам помогает нам. Его зовут мистер Дакслер — и он наш Гуру. Мистер Дакслер был рядовым работником небольшой фабрики по производству спортивной обуви. Как он сам любил повторять: «Я большую часть жизни отдал шнуркам». Дакслер вырос в вполне обычной благополучной семье, где царили любовь и покой. Ничем не примечательный рыжий кудрявый мальчишка — он с трудом окончил девять классов и отправился осваивать станок. Позже — путем немалых усилий Дакслер стал мастером, женился на хорошенькой девушке из приличной семьи, сколотил маленький домишко на окраине города и… Почему-то не стал счастливым. Вы скажете: счастье — абстрактное понятие, и незаметное явление. Дай человеку велосипед — он будет мечтать о мотоцикле, дай мотоцикл — потребует машину. Однако, с Мистером Дакслером все было иначе. Он никогда ни на что не жаловался, не мечтал о колоссальном состоянии или всемирной известности. Этот скромный незаметный человек хотел только одного — иметь смысл жизни. Однако, ни семья, ни работа, ни друзья — не могли дать ему причину для дальнейшего существования. Проведя сорок лет своей незаурядной тихой жизни в том же доме, на той же улице, Мистер Дакслер был глубоко убежден, что увидел и испытал почти все, что ему приготовила судьба. Как он прекрасно ошибался! Дакслеру было уже сорок два, когда он оказался в инвалидном кресле — на фабрике, где он работал, произошел несчастный случай. Естественно, для всей его семьи это стало ударом. Дакслер и прежде считал свою жизнь не удавшейся, теперь — он даже не видел смысла просыпаться по утрам. Мужчина считал себя обузой для родных и лишним человеком в обществе, возможно, Дакслер так и скончался бы в своей маленькой комнате на окраине города, если бы ему в голову не пришел странный вопрос: «Почему он не может все изменить?» Что ж, было много причин — инвалидность, возраст, отсутствие образования, бедность, внутренние страхи и комплексы. Однако, что ему терять теперь? Дакслер стал активным общественным деятелем, получил высшее образование, облетел весь мир, поднялся на вершину Эвереста и едва не опустился на дно Марианской впадины. Этот уникальный человек выбрал для себя путь — служителя людям. Он оказал большую помощь городу и его жителям, изучил все существующие формы религии и сам стал философом. Но время не щадит никого! После смерти матери, дети Мистера Дакслера решили устроить его в Дом Престарелых, где их знаменитый отец продолжал свою нелегкую деятельность. Дакслер смог оказать поддержку многим старикам, и уже в возрасте семидесяти пяти лет сумел влюбить в себя весь класс, включая Гарри и Эдди. Подростки боготворили этого полоумного философа, прозвали его своим Гуру и регулярно навещали в Доме Престарелых. Мистер Дакслер был единственным человеком, знавшим секреты всех учеников нового класса Ди. Едва приблизившись к клинике, друзья заметили двух своих одноклассниц: девочку с розовыми волосами — Стелу, и высокую спортсменку — Люси. Обстановка в компании заметно накалилась, однако ребята постарались ничем не выдавать внутреннего напряжения — прекратились даже пошлые шутки Эдди. Это было серое неприглядное для глаз здание, со старой, давно не крашеной крышей. Ди тяжело вздохнул, с досадой вспоминая дома на улице Эдди. Что ж, Ди Металл, постарайся хоть иногда проявлять участие к людям. Уже через десять минут все пятеро ребят оказались около небольшой светлой палаты, украшенной забавной разноцветной табличкой: «Добро пожаловать!». Как позже сообщат Ди — мистер Дакслер однажды оторвал её от калитки одного скверного человека и пустился в бегство, используя максимальную скорость своего старого кресла. Полиция не сумела обезвредить преступника. Аккуратно постучавшись, и открыв дверь — ребята застали Гуру в компании маленькой очаровательной пенсионерки. — А-а, дети мои! Заходите! — Весело крикнул озорной старичок, с любовью пожимая руку гостье, — Всего доброго, Патриция! Старушка, медленно переступая с ноги на ногу, покинула палату, оставляя Гуру наедине с молодой компанией. Обитель Мистера Дакслера оказалось очень светлой и уютной, но чертовски тесной, так что ребятам пришлось распределиться таким образом: Девушки уместились на узкой кровати, а парни опустились у окна на чистый деревянный пол. Ди заметно нервничал, он даже представить себя не мог в подобной ситуации. — А-а, я тебя знаю. — Хитро прищурился Дакслер, — «Новенький со странной прической». Мне девочки о тебе вчера рассказали. Что ж, рад видеть — рад видеть, надеюсь, мы станем друзьями. — Старик быстро протянул блондину сморщенную руку. Ди лишь нахмурился и нехотя ответил на рукопожатие. Далее последовал веселый откровенный шумный разговор. Мистер Дакслер интересовался всем: спортивными успехами Люси, французским Стелы, стараниями Гарри по математике и даже шутками Эдди. Ребятам действительно нравилось говорить с ним, однако, Ди заметил, что Дакслер не сказал больше десяти слов. Его гости сами легко делились всем наболевшим, а Гуру только внимательно слушал и изредка кивал. Это было так странно, почему же эти люди не могли так говорить и так слушать вне больничной палаты? Так, обстановка становилась все живее и между Эдди и Гарри вновь проскочило заметное напряжение. Дакслер не мог этого не заметить, однако, спросить о чем-либо прямо не решался. Вместо этого, старик рассказал весьма грустную историю о том, как его отношения с женой окончательно испортились из-за непримиримой тяги к саморазвитию и движению. Девушки нашли её очень трогательной и со слезами на глазах поведали парочку амурных случаев из своей юной жизни, чем вызвали злобный смех Эдди Фончини. Итальянец явно был не в себе сегодня. — Что Эдди, может и ты расскажешь, как ты своего лучшего друга перед всем классом опозорил, и по морде от новенького получил? — Грозно спросила Люси. Итальянец среагировал мгновенно, на его лице появилась злая улыбка решимости. Ди понял, что если Эдди только откроет рот, их дружбе с Гарри может прийти конец. — Почему же Эдди? Я думаю, каждому из нас доводилось сделать что-нибудь плохое. — Резко вставил блондин, привлекая всеобщее внимание, — Что-то такое, о чем нам придется сильно жалеть. К тому же, Люси! У меня есть имя, не слишком вежливо говорить о человеке в третьем лице. — Парень вздохнул, — Знаете, раз вы действительно так смело делитесь своими секретами, я тоже могу что-нибудь рассказать. — Да, — Поддержала Стела, улыбаясь, — Мы ведь тебя так плохо знаем! Расскажи что-нибудь, Ди! Что-нибудь, о чем ты сейчас жалеешь. Блондин неуверенно сглотнул, затем, зевая, грустно улыбнулся и даже весело начал: — Ну, так вышло, что все в моей семье — ярые фанаты Металла. И это не просто предпочтение в музыке, а образ жизни. Мировоззрение. Я никогда не задумывался над тем, кем я буду, когда вырасту. Вариант один — Рок-музыкантом и точка. — Ди даже замолчал, как бы удивляясь собственным словам, — И… Я понял, что у меня одного в семье нет музыкальных способностей. Это очень трудно объяснить. Такой вариант равносилен рождению белого ребенка в Зимбабве! И ведь я не был дураком или лентяем — просто не дано. Смирись. И, я смирился… Да, на самом-то деле, мне уже наплевать на гитару, и на девчонку, которой я хотел понравится. Тут другое: а могу ли я чувствовать музыку? Да и чувствовать вообще что-либо? Вот в чем вопрос. Я, как вы заметили, персона депрессивная, ничего хорошего от жизни не жду, поэтому, я решил почувствовать боль. Вот только не надо на меня так смотреть! — Вскричал Ди, вскакивая с места, — На самом деле, люди любят боль! Вспомните Адама и Еву — жили в Раю, бед не знали, захотели вкусить Запретный плод! Все! С этого все и началось — жажда запретного, порочного, болезненного. От того люди и виски пьют, и табак курят и траву. От того люди и любви хотят, ведь предупреждают изо дня в день, что низко, порочно, недолговечно, нет — соблазн, страсть. — Ди резко рассмеялся, — Вы думаете мне этого не хотелось, что я лучше кого-то из вас? Нет! Я тоже хотел боли, но не 220 вольт, а всю тысячу разом! Чтобы проверить, чтобы почувствовать… Девочка, в школе где я учился, была девочка. Дура, полная дура, с такими детскими бараньими глазами, как у моего младшего брата! Хорошая девочка, в общем-то… И я, я просто понять хотел как это, женское, мягкое изнутри… — Ди чувствовал как по щекам уже градом текут слезы, — И я её… кхм… попробовал. Но, ничего не почувствовал, кроме грязи и отвращения… Только красное пятно на белой простыне осталось. Хех-хех… Это все так грубо было, по животному… И напрасно. — Она бы простила тебе это. — Прозвучал каменный голос Гуру. — Но я себе этого не прощаю! — Нечеловеческим голосом взревел Ди и выбежал вон из палаты. Что это было? Это он сам сейчас во всем?.. Что? Зачем? Кому? Им?! Они осудят, предадут, донесут, сейчас, через мгновение, два, три… Он сам! Зачем? Кому? Им! Они — никто ему! А он? Конец! Нет! Бежать? Куда? Конец! Бежать! Зачем? Конец, петля! Зачем, ЗАЧЕМ, ЗА_ЧЕМ? Грязь, гниль, позор! Петля… …….зачем….? ….он сам!… конец?…петля, петля, петля!...... … что скажут мама, брат, Николь?.. …бежать бежать… домой! Виктория, весело напевая старую матерную песню, с энтузиазмом перебирала внутренности своего байка. Вокруг было тихо и спокойно. Через несколько мгновений в гараж вбежало нечто трясущееся тяжело дышащее и испуганное. Это пугающее создание одним резким прыжком схватило Вики за шею и, неистово скуля, повисло. Женщина обомлела — этим существом был её старший сын. — Мам. Я это… байк… байк тебе обещал посмотреть…. Я здесь, я пришел….