Неприкасаемая

Яркая вспышка света, неожиданная лицевая судорога, слюна, стекающая вниз к вороту белоснежной рубашки, громкое падение и темнота… И крики, крики, крики! Последующие события дня Ди помнит лишь на подсознательном уровне. Резкий удар по лицу, который так и не сумел привести блондина в чувства, запах бензина, автомобильного масла, и кажется слезы, много слез.

«Сегодня ты убедишься – насколько ты бездарный музыкант!»

Чьи-то знакомые сильные руки, то беспощадно трясущие слабое бледное тело, то нежно ласкающие и обнимающие. «Мне идет?..»

«Это смерть будет на твоей совести, тебе с этим жить!»

Резкий запах нашатырного спирта, вторая пощечина, третья. Другой голос – детский, противный испуганный. Чьи-то горячие объятия, дрожь. «От скуки сходят с ума, а не накладывают руки…» «В твоей голове столько дерьма…» «.. я бы себя весь исписал…»

« А ты, Ди Металл, разве не любишь своего отца?»

Мутная мигающая лампочка под потолком, автомобильная сирена, тонкая игла в вену, разряд током…

«Она бы простила тебе это… Но я-то себе этого не прощаю!.. прощаю… прощаю…прощаю…?»

- «.. И вышли жители смотреть случившееся и, пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся.» - Знакомый мужской голос на мгновение остановился, как бы собираясь с силами, - В конце концов – это уже неприлично, Ди. Ты не можешь спать так долго. Бледный худой белокурый парнишка с трудом открывает воспаленные красные глаза. Светлые стены, полуоткрытая дверь в неизвестность, старик, сидящий в инвалидном кресле напротив – вот все, что увидит Ди, очнувшись после долгого лихорадочного сна. Блондин резко вздрагивает, узнавая в образе незваного гостя Мистера Дакслера – Гуру. Страшное воспоминание, словно тончайшее лезвие, касается его сердца. Старик с интересом листает потрепанные страницы «Бесов», не обращая внимания на Ди. Блондин пытается приподняться на локтях, чтобы как следует рассмотреть обстановку вокруг, но ни один его мускул не поддается нервным импульсам мозга. - Занятная книга, не правда ли? – Резко поднял Дакслер свои мутные карие глаза на парня, - Главный герой – прекрасный, умный, талантливый юноша, от нечего делать насилует четырнадцатилетнюю девочку. А после – накладывает на себя руки. Не удивительно, что «Бесы» пришлись тебе по вкусу. Ди лишь вздрагивает, глаза его вновь наполняются слезами. Ноги и руки не слушаются, и это пугающее обстоятельство означает только одно – на этот раз блондину придется выслушать слова Гуру до конца. - Какое поразительное сходство. – Продолжил старик, окидывая парня холодным изучающим взглядом, - Тот же ум, та же красота, тот же ясный, но чертовски равнодушный ко всему образ мысли. Та же прогрессирующая болезнь… Ведь ты похож на этого беса, Ди Металл. Или, ты хочешь походить на него? - Прошу не надо… - Произнес дрожащим голосом блондин. - Не надо чего, Ди? – Удивился Дакслер, - Не надо правды? Ди чувствует, как горячие слезы стекают вниз к ледяной бледной шее. Что с ним случилось? Где он? Почему на больничной койке? - Тебе не стоит стыдиться этих слез, Ди. – Спокойно обратился старик, - Возможно – они являются последним признаком жизни, внутри тебя. Радуйся, несчастный. Ты ведь хотел ощутить боль и вот - она тебя посетила. Плачь. Плачь, если еще можешь плакать… Однако, нам пора, Ди. Ты ведь поможешь мне, спустится вниз? Ди отрицательно помотал головой, непонимающе глядя на Гуру, в его глазах читался отчетливый страх. - Я не могу… не могу двигаться. - Ты слишком часто жалуешься на жизнь, парень. Кто-кто, а ты действительно можешь добиться всего, чего захочешь. – Дакслер нахмурился, - Вставай! У меня нет времени на твои колебания! Ди покорно делает над собой заметное усилие, к счастью дрожащие ноги неуверенно встают на холодный пол. Минуту назад это казалось действительно невозможным. Куда же подевалась его обувь? Что ж, сейчас не лучшее время, чтобы задумываться над подобными мелочами. Ди осторожно берется за ручки инвалидного кресла, и вместе с Гуру покидает стены больничной палаты. Перед глазами блондина предстает длинный темный коридор, едва освещенный каскадом моргающих лампочек. Ди и не задумывался над возможным маршрутом их пути, мысли его были далеко, в стенах собственной комнаты, где он впервые обнимает глупую Марго. - Что тебе известно обо мне, Ди? – Резко спросил старик, не оборачиваясь. - Практически ничего, сэр. Я лишь усвоил, что Вы долгое время искали свой смысл жизни. - Ты умный мальчик, признаю. Твои мозги, да и в нужное бы русло. – Мечтательно вздохнул Дакслер, - Скажи, ты никогда не хотел посвятить себя медицине? Из тебя бы получился хороший врач. - Я не люблю людей. - Да ты и себя, как я понял, не перевариваешь. – Усмехнулся старик. Ди криво улыбнулся, тяжело вздыхая. - Это вы тонко подметили. – Блондин на мгновение задумался, - Мистер Дакслер, вы столько лет потратили на поиски себя и смысла жизни. Скажите, вы его нашли? - Нет. – Спокойно ответил Гуру. - И… вам не жаль потраченного времени? – Ди был действительно удивлен. - Ни сколько! – Громко заверил старик, - «Ведь если звезды зажигаются, значит – это кому-то нужно». Я в какой-то степени фаталист! То есть, я искренно верю, что все, случившееся в моей жизни не было напрасно. Все это было частью какого-то глобального, охватывающего вселенную плана, о деталях которого, нам – простым смертным - не докладывают. Если тебе так будет понятнее, назовем этот план - Судьбой или Волей Божьей. Каждый из нас мечтает о какой-то жизненной роли, вот ты, например – мечтал стать Рок Музыкантом. А у Судьбы на твой счет иные намерения. Ди вновь улыбнулся, минуя первый коридор. - Тогда это очень печально для Гарри. - Верно, - Кивнул Гуру, - Наш бедный Гарри сам загнал себя в страшные рамки. Ему не хватает… смирения. Я как-то пытался поговорить с ним об этом, но Гарри меня не понял. Люди часто не понимают друг друга, надеясь услышать то, что им хочется. Но, может быть, ты сумеешь это ему объяснить. Ди резко остановился, тяжело вздыхая. - Не думаю, что он будет со мной говорить после моего откровения. - У Гарри прекрасное мягкое сердце, и он очень тебя любит. – Дакслер весело покосился на парня. – Что? Любовь – многогранное чувство, жаль, что люди сосредоточили его лишь в сексуальной жизни. Любовь шире, чем многие думают. Что касается Эдди, с ним все намного серьезнее. Признаюсь – у меня сильно болит за него душа. Мне кажется, что он сейчас находится на какой-то грани. За Эдди нужно долго ходить, слушать, жалеть его. Он нуждается в сочувствии. А ты вот нет, Ди Металл. - Почему же?.. - Потому что, ты можешь многое изменить в своей жизни сам, ну, или с помощью Николь. - Вы знаете Николь? – Изумился Ди. - Конечно, - Улыбнулся Дакслер, - Мы с ней вновь скоро встретимся – я очень рад. Наверное, Судьбе было угодно, чтобы она появилась в твоей жизни. Жаль только, что именно таким образом. Возможно, и наша с тобой встреча не случайна, как и встреча с той слабоумной девочкой. Знаешь, Ди Металл, я буду счастлив, если хоть чем-то смогу тебе помочь. Ди резко отпустил ручки кресла, сел подле Гуру и с надеждой взглянул в его мутные карие глаза. - Скажите мне, как жить дальше?! Как жить с этим красным пятном? Старик задумчиво окинул парня взглядом, вздохнул и ласково провел морщинистой рукой по его светлым лохматым волосам. - У тебя, увы, не так уж и много альтернативных вариантов, мой мальчик. Ты можешь жить так, как и прежде. Но… это твое признание перед другими людьми доказывает, что ты уже не можешь жить как прежде. Ди, ты в большой опасности сейчас, ты сам загнал себя на страницы любимой книги, и в таком случае – тебя ждет петля. Но в этом не виновата книга, пойми. Ты не обязан следовать её сюжету! В тебе сейчас происходит радикальная страшная перемена, к чему она приведет, я, увы, не знаю. Поступай так, как никогда бы не решился поступить старый Ди, говори людям то, о чем старый Ди боялся бы и думать. Меняйся, тебе ведь нечего терять, я прав? - Значит, гореть? – Уверенно спросил Ди, утирая вновь подступившие слезы. - Гори. Вернуться на ночной мост ты ведь всегда успеешь? Ди вздрогнул и резко обернулся назад. Из глубины коридора доносились странные непривычные звуки. - Вы слышите это? – Ди буквально изменился в лице, - Мне кажется, хех, боже, как это глупо! Мне кажется, что там плачет моя мама. - Тогда, тебе следует вернуться обратно. - Но… - Никаких «но», Ди! – Улыбнулся Дакслер, - Тебя, видимо, ждут родные. К тому же, выход совсем близко. Я легко доберусь до своей цели без посторонней помощи. – Гуру покосился на большую открытую дверь, открывающую проход к яркому источнику света, - Но Ди, обещай мне, что сделаешь все возможное, чтобы избежать петли! - Обещаю… - Хех, надеюсь, Николь присмотрит за тобой. Сумерки. Тишина. Лишь периодичное мерцание красных цифр на экране увесистого медицинского прибора наполняет жизнью эту маленькую темную комнату. Та же палата, те же стены. Ди вновь с трудом открывает глаза, недоуменно хмурится и обреченно вздыхает. Хэви крепко спит на груди старшего брата, громко и мило посапывая, его длинные рыжие волосы едва не щекочут аккуратный нос Ди. Виктория, сгорбившись, сидит неподалеку – по её щекам текут редкие слезы. Как это странно! Маленький Ди и в детстве мог с легкостью услышать немой плач матери и неожиданно прийти ей на помощь. Мальчик тогда упрямо тянул её за низ черной футболки и предлагал проверить состояние байка. У них ведь с мамой в детстве и не было занятия интереснее! Быть может, это назойливая просьба со стороны матери сейчас – лишь единственная возможность провести время со старшим, таким скрытным и не по годам взрослым сыном? Вики резко вздрагивает, утирает слезы и подбегает к постели Ди. Он страшно напугал её сегодня утром, когда, ни с того ни с сего, потерял сознание, в объятьях матери. Последующие сутки прошли для Ди как в тумане. Он невпопад отвечал на вопросы врачей, отмалчивался при разговоре с семьей, не давая точной причины для своего обморока и физического истощения. Ничего не ел, лежал под капельницей, и часами напролет спал. В целом, блондин имел вид усталый и крайне болезненный. Лишь высокая температура давала явные основания для гриппа тяжелой формы. Что ж, Ди и не спорил с поставленным диагнозом. Не замолкающая вибрация телефонного звонка заставила блондина машинально приблизить аппарат к уху. - Да…? - Ди, пожалуйста, это очень важно! Мне нужна твоя помощь, прошу тебя, помоги мне! Мне не к кому больше обратиться! - Эдди..? Что за? - Я могу прийти к тебе?! - Нет… То есть, я не дома. Послушай, если действительно что-то важное, скажи мне - где ты, я сам приду. С противоположного конца трубки послышался знакомый адрес. Благо – это не так далеко. Ди лениво привстал на локтях и огляделся. Ночь. Что же могло случиться? Ведь Эдди позвонил после того, как Ди признался в своем страшном преступлении. Блондин осторожно вынул иглу капельницы из вены, встал, ощупывая ватными ногами холодный пол и, не долго думая, повернул дверную ручку. Заперто! Задача… После трех безуспешных попыток, Ди приблизился к плотно закрытому окну. Что ж, медперсонал этой больницы не оставляет ему выбора. Послышался звук разбитого стекла, вниз с грохотом падает крепкий деревянный стул. Один шаг Ди и… Чертово осознание пришло лишь в полете! Это всего лишь второй этаж, но что Ди творит? Очнувшись на холодной сырой земле, блондин быстро хватает уцелевший телефон, и испуганно смотрит наверх. В его палате резко зажигается свет. Бежать! Бежать пока есть хоть малейшая возможность! У его друга беда… Только через четверть часа Ди замечает знакомый силуэт итальянца. Блондин резко вздрагивает, окидывая испуганным взглядом бледного Эдди Фончини. Руки итальянца были в крови. - Ну наконец-то! Я уж думал – свихнусь здесь один! – Вскричал он. - Что произошло?.. - Я убил его, Ди, убил! – Торжественно произнес Эдди. - Что?.. - Я и сам не понял, как это случилось! Все произошло очень быстро! – Итальянец рассмеялся, - Я ведь просил его не подходить ко мне! Просил! - Эдди… - Мне надо бежать, Ди! Надо бежать и срочно! – В глазах итальянца блеснул огонек безумия. - Эдди, послушай меня! - Нужно лишь спрятать нож и бежать, я уже зарыл его недалеко от дома, но боюсь – это ненадежно! Резкая пощечина, не смотря на сомнения Ди, мгновенно привела Эдди в чувства. Итальянец медленно опустился на землю и зарыдал. Блондин и сам укусил губу до крови, чтобы не заплакать. - Ну все, прошу тебя, сейчас нельзя плакать! Только не теперь! – Ди ласково обнял друга, - Послушай меня, послушай. Мы должны иди в полицию… - НЕТ! - Да, Эдди, да! – Схватил блондин итальянца за ворот рубашки. – Бежать нельзя! Некуда бежать! Нужно вернуться, нужно во всем признаться! Иначе – будет хуже! Ты дашь показания, ты напишешь обо всех издевательствах со стороны твоего отца! Тебя оправдают, это нельзя не оправдать… Вернувшись с традиционного посещения Гуру пару дней назад, Эдди не мог подавить внутреннюю тревогу. Естественно – главной причиной этого волнения было шокирующее откровение Ди. Не сумев догнать друга в коридорах Дома Престарелых, Эдди и Гарри разошлись в состоянии смятения, страха и тоски. Каждый из них отправил на номер Ди около ста сообщений. Блондин не ответил ни на одно из них. Уже лежа на кровати, итальянец так и не смог осознать весь ужас их странного разговора у Гуру. Однако его грядущий сон прервало иное шокирующее известие – Мистер Дакслер умер. Эдди не мог ни плакать, ни кричать – внутри застыла немая уродливая скорбь, лишь черная краска бестолково размазалась по чистым тетрадным листам. Итальянец уверенно пошел к родителям с одной единственной просьбой – получить дозволение отправиться на похороны Гуру, но со стороны отца последовал отказ. Дело в том, что семья Фончини впервые за долгие годы давала званый ужин. На празднике соберутся все близкие и дальние родственники, сам Мэр обещал оказать честь. Его присутствие обязательно. Наутро, на лицо Эдди было страшно смотреть, весь в черном, потерянный, бледный как стена. Красивые глаза-смородины провалились куда-то вглубь черепа. Встречая веселых братьев, отношения с которыми были безнадежно потеряны еще в детстве, Эдди не скажет им и доброго слова. Итальянец может лишь с ненавистью смотреть, как счастливая мать обнимает своих сыновей – они бросили её наедине с этим монстром, а она так искренно улыбается, глядя на их лицемерные морды. Встретив старшую сестру, настроение Эдди безнадежно упало – парень не может оторвать взгляда от её округлившегося беременного живота. Несчастная Камилла совершенно растеряна, почему же её чудесная новость так расстроила Эдди? Ответ прост – у нее родится ребенок, и она совершенно забудет своего никчемного младшего брата! Эдди удивился, глядя на скромное серое платье сестры, полностью закрывающее тело. Одно резко движение его сильной руки безнадежно рвет аккуратный рукав. Он не ошибся – под плотной серой тканью скрываются синяки. Камилла обреченно расплакалась, жалуясь на нелегкую жизнь с молодым мужем. А Эдди сейчас даже не в состоянии утешить сестру какой-нибудь глупой пошлой шуткой, ему самому хочется рыдать от собственного бессилия, осознавая, что кто-то сейчас засыпает землей дорогого ему человека. Эдди с усмешкой смотрит на приготовленный матеренными руками строгий торжественный фрак. Зачем этот глупый маскарад? Зачем ложь, публичные унижения и показуха? Они сегодня блистательно сыграют любящую счастливую семью, которую оценят, похвалят и запомнят надолго. Все ради репутации и бизнеса Фончини. Все ради надежной крыши их семейного ада! Проходя мимо кухни, Эдди случайно услышит злобный разговор братьев и мужа Камиллы, обсуждающих наследство отца. Естественно – о доле для младшего нет и речи. Отец в этот вечер был крайне счастлив и даже адекватен, даже Эдди перепала неожиданная ласка, похожая на разряд током. Торжество уже начинается, пришло время нацепить маски. Гости испуганно перешептывались, заметив вошедшего в зал младшего сына достопочтенного Господина Фончини. Розовое платье старшей сестры, незаметно выкраденное из её чемодана. Розовое платье, снова. Эдди, торжествуя, ловит на себе потрясенные осуждающие взгляды всей Итальянской диаспоры. Он не убьет своего сына на глазах у Мэра, не посмеет! Поймав на себе ненавидящий взгляд отца - Эдди нагло улыбается. «Я не боюсь тебя подонок, так и знай!» Проходя мимо усмехающегося мужа Камиллы, итальянец резко выливает ему в лицо горячий соус. Это решительное действие пробуждает Антонио – его старшего брата, резко схватившего Эдди за руку, буквально выталкивая вон из зала. Оставшись с ним наедине, уже в комнате на третьем этаже – Эдди покорно ждет. Наказания, пощечины, ободрения – чего угодно. - Мне стыдно, что ты мой брат. – Произнесет Тони по-итальянски и скроется за дверью. Стянув розовое платье сестры, Эдди рухнет на кровать без сил. Зачем же мама так плакала, провожая его взглядом? Отец убьет его! УБЬЕТ! Пусть так. Около получаса Эдди взволнованно мечется по комнате в одной пижаме. В его памяти возник яркий силуэт итальянской повести о том, как отец заставлял сына молиться, плакать и самому рыть себе могилу. Молиться! Эдди резко бросается к шкафу, дрожа и матерясь, парень с трудом находит на дне одной из, заполненной хламом полок, – распятье. Тихие знакомые с детства слова прорываются изнутри вместе со слезами. Молись, Эдди Фончини, чудовище вот-вот настигнет тебя. Прошел целый час! Нет, ждать расправы более – невозможно. Эдди уверенно спускается вниз. Проходя на кухню, парень вздрагивает – позади отчетливо виден силуэт отца… Господин Фончини аккуратно запирает дверь на крепкий замок. Сейчас все решится. - Скажи мне, Эдди, - дрожащим голосом протянул отец, - Правду ли говорят о тебе, будто… тебе мужчины нравятся более женщин? Эдди усмехается, глядя на внимательный взгляд Господина Фончини. - Ах, если… если тебя интересует только это, то да. Это правда. На лице отца проявилась гримаса ненависти и страданий. - Но я же убью тебя, Эдди… - Все в твоих руках, папа. – Спокойно улыбнулся парень, держа кухонный тесак наготове, - Все в твоих руках… Сидя в стенах Полицейского участка, Эдди и Ди равнодушно смотрят перед собой. Чистосердечное признание и показания итальянца прилежно заполнены аккуратным деловым подчерком. Офицеры Полиции, недоумевая, переглядываются, обсуждая странную пару. Ди уже смутно помнит, как в темную комнату вбегает вся испуганная родня его друга. Как из громкой итальянской речи становится понятно, что Господин Фончини выжил после тяжелого ножевого ранения. Как его крепко целует и обнимает мама Эдди. Ди лишь может предположить о том, как через несколько дней произойдет сложная встреча отца и сына, и сколько слез и раскаяния прозвучит в голосе его друга. Господи, спасибо тебе за Эдди! Теперь Ди лишь виновато смотрит в глаза Глэма и Виктории, поднявших на уши весь их маленький город. Что ж, придется долго объяснять свой неожиданный побег из стен больницы. - Мам, пап, прошу вас! – Слабо произносит Ди, - Поехали домой, я не могу больше находиться в больнице. Виктория резко вспыхивает, готовясь разразиться громким матом и настоящими проклятиями. Глэм лишь понимающе смотрит на сына, с улыбкой смотрит на жену. - Хорошо, Ди. Я вызываю такси, и мы едем домой! А ты, пожалуйста, объясни маме, как ты умудрился выпрыгнуть из окна второго этажа.