Под каблуком

      Облегающее черное платье до середины бедра, — резинки чулок не просто видно, они выставлены напоказ, — открытые плечи, рассыпавшиеся по ним огненные пряди и красные туфли. — Подпишите, пожалуйста, нужно срочно передать с курьером, — произносит он, а я смотрю на проступающий сквозь ткань пирсинг на груди, потому что сегодня лифчика нет. — А трусы есть? — думаю я, как оказывается, вслух. — Какие трусы? — улыбается он. — Это я так, размышляю. Трусы, думаю, купить надо, обновочкой себя порадовать, — ворчу я, ставя размашистую подпись.       Тяжко как, господи.       Выясняется, что приват-онлайн Егор готов проводить в любой свободный вечер, и буквально вчера я, за нехилые такие бабки, удостаиваюсь его внимания. — Зоофилией увлекаешься? — спрашивает он, поднимая со стола рыжие ушки на ободке и пристраивая их на голове. — Похоже, теперь увлекаешься. У меня еще хвост есть, смотри.       Взбирается коленями на кресло и снимает длинную сетчатую майку. Правда, хвост — анальная пробка — длинный, пушистый и такой же рыжий. Прогибается в пояснице, скрещивая ноги в щиколотках, и я вижу милые ямочки на спине, на которые готов дрочить вечно. Получается, правда, всего минут десять.       А сегодня он стоит рядом, так рядом - что руку протяни, разодетый как поблядушка премиум-класса. — Кофе мне сделаешь? — говорю я вымученно. — Да, конечно.       Уходит. Возвращается спустя пару минут, ставит чашку на стол и смотрит с интересом. — А вы ведь не натурал, а только прикидываетесь, — произносит он с каким-то новым, провоцирующим выражением. — Почему это? — интересуюсь я. — У вас глаза горят, когда я ближе подхожу. — У меня не только глаза, у меня все горит, когда ты подходишь.       Я тяну его за руку к себе на колени, и он садится охотно, упираясь бедром в мой стояк и лениво закидывая руки на мои плечи. Губы в паре сантиметров от моих, приоткрыты и пахнут вишневым блеском. — Я с начальниками после того корпоратива больше не сплю, — выдыхает он. — Тем более вы себя трахать не разрешите — и лучше поберегите попку, я страстный. — А поцеловать можно? — произношу я, поражаясь тому, что сам несу, ведь разрешения на это я точно никогда ни у кого не спрашивал. — Если без языка только. С языком — это почти секс. А я с начальством не сплю.       Он проводит пальцами по моей шее, по самой кромке волос, и меня прошибает жаркой волной. Целует меня сам, передавая горьковатый привкус сигарет и вишневого блеска, обхватывая поочередно то верхнюю, то нижнюю губу, а потом вдруг сам просовывает между ними язык и прижимается ко мне. Когда я, придерживая его за поясницу, напираю в ответ, он упирается руками в стол и разрешает прикусывать выступившие под тканью платья соски. Ухватившись зубами за «штангу», я оттягиваю ее, а он, выгнувшись еще больше, стонет так, что эрекция становится обжигающе мучительной. — Не-не-не, — произносит, прижимаясь снова и касаясь ногтем моих губ. — У меня теперь принципы — никаких отношений… — На работе, я понял, — киваю я. — Егор? — Да? — На свидание пойдешь со мной? — После которого вы согласитесь побыть моей девочкой? Пойду.       Раскосые глаза смотрят лукаво, насмешливо — знает же, что струшу. Любой бы струсил. — А ты моей девочкой не хочешь побыть? — спрашиваю я, зарываясь носом в его волосы и вдыхая аромат теплой кожи и парфюма. — Я не универсал. Я — актив, убежденный причем. Так что если передумаете — помашите белым флагом, либо просто встаньте на четвереньки в белых трусах — однохуйственно. Вы кайфовый, но я предпочту облизываться в сторонке. — Хорошо, я подумаю.       Он встает, одаривает меня сердитым взглядом, когда я шлепаю его по заднице, и удаляется. Но я не могу сдаться без боя. Я же Гор. Ближе к солнцу, ближе к… Интрижкам. Я быстренько отсылаю согласие на участие в конкурсе рекламщиков, передаю копию по факсу Егору и выхожу из кабинета, когда тот уже распечатывает бумаги. — Вы хотите тендер выиграть? — спрашивает он несколько удивленно. — А почему нет? У нас все шансы. Собирайся, утром выезжаем. — Почему я? — Потому что ты моя секретарша.       Догадка мелькает в его глазах, губы растягиваются в улыбке: — Хотите мне в отеле отдаться? — Вовсе нет, безумно хочу тендер.       Он близок к истине — договориться с управляющим о чисто «случайно» зарезервированном двухместном номере вместо двух одноместных не составит труда.       Я внимательно слежу, как он морщит нос, раскладывая бумажки. Смышленый такой, забавный, и отчего-то сейчас мне хочется его не распять на столе, а погладить по гладким блестящим волосам, снова уткнуться в шею и вдохнуть запах теплой кожи. Он, чувствуя мой взгляд, поднимает голову и улыбается вопросительно: — Еще что-то сказать хотели? — Нет, просто задумался о своем, — отвечаю я, уходя в кабинет.       Утро встречает меня солнцем, ветром и прекрасным настроением. Я, стоя у вокзала, издалека вижу плывущую по волнам Афродиту в оранжевом платье-рубашке и туфлях в цвет, с небольшим чемоданом на колесиках. Волосы в высоком хвосте — настрой деловой — в ушах серьги-кисти, в дополнение к образу — солнцезащитные очки в леопардовой оправе. Девушка-сафари. Вышагивает гордо, от бедра, с достоинством, ровно до того момента, пока под ноги Егору не кидается толстая такса. — Да блядский боже! — восклицает он, спотыкаясь. — Ваша собака что, суицидник? Вы не можете научить ее элементарным правилам приличия? Почему все вокруг такие безответственные!       Собачник, торопливо извинившись, исчезает в толпе, а Егор, швырнув на асфальт сумку, дергает ногой. — У тебя каблук застрял в решетке, — говорю я, приближаясь и усаживаясь на корточки. — Подожди, сейчас вытащим.       Каблук удается освободить не сразу, — слишком тонкий, глубоко сел — и Егор смотрит на меня сверху, сложив руки на груди. — Хотите немного мотивации? — спрашивает негромко и отгибает подол платья.       А под ним чулки — черные, но с красной ажурной резинкой и красными подвязками. Я сглатываю, дергаю рукой слишком резко и, наконец, высвобождаю туфлю. — Спасибо, — Егор подхватывает чемодан и шагает ко входу.       Хорошо, что я зарезервировал двухместный номер заранее. Вдруг бы одни одноместные остались.