Skills in Pills

— Рих. — тихо звал меня Ландерс. — Да проснись ты уже. Сквозь сон я чувствовал, как он трясет меня за плечо, но неуверенно и осторожно. Открывать глаза совсем не хотелось. Я уже заранее знал, что снова увижу перед собой все ту же не меняющуюся картину, и холодное мрачное помещение, как всегда, встретит безразличием и однообразным гудением лампы. Но Пауль не оставлял попыток лишить меня возможности еще хоть немного поспать. — Рих, он что-то задумал, и мне это совершенно не нравится. — шепнул Ландерс на ухо, и его пальцы почти до боли впились под ребра. Я еле сдержался, чтобы не вскрикнуть, и развернулся к нему, стараясь дать понять, что он сейчас вообще не вовремя решил пошутить. Еще и все то, что он вчера мне наговорил, оставило на душе неприятный осадок. — Чем же на этот раз Вам не угодили? — я не собирался скрывать свое раздражение. — Тише. — зажав мне рот рукой, Ландерс прислушался к доносящимся из-за двери звукам. — Ты лучше сам посмотри, что делает этот псих. За дверью слышались шаги, они были еще далеко, но, по мере приближения становились все тяжелее, и одновременно что-то железное гремело по полу, будто кто-то катил носилки. — Прикинься, что спишь. — прошипел Пауль и резко замер у меня за спиной. Звук стих совсем рядом. Натянув одеяло на голову, я оставил маленькую щелочку, в которую можно было видеть часть помещения. Ждать долго не пришлось. Дверь распахнулась, на этот раз она не была закрыта на ключ. Первое, что я увидел- были именно те носилки, точно такие же, как я и представлял: старые, металлические, с двумя большими колесами под изголовьем, и одним маленьким- сзади. Сверху на них стояли железные ведра, но явно не пустые. Носилки медленно ехали по кафельной плитке, с неприятным скрипом и звоном от бьющихся друг об друга ведер. Тилля я заметил позже- он катил эти ужасные носилки, напоминающие какое-то орудие для пыток. Больше ничего я уже не мог разглядеть, из-под одеяла возможно было увидеть только небольшую часть комнаты. Оставалось лишь ждать, что будет дальше. Грохот и скрежет прекратились в дальнем углу палаты, — там, где находилась душевая. Я внимательно прислушивался к каждому звуку- к звону ведер, к шагам, к шуму быстро льющейся воды. Все это повторялось несколько раз. Затем, уже пустые ведра вновь оказались на носилках. На этот раз, когда Тилль провез их мимо, было намного тише. Дверь за ним снова закрылась, и шаги стали отдаляться. — И что ты думаешь? — Ландерс тут же стащил с меня одеяло и в страхе покосился в сторону душевой. — Я сам нихрена не понял. — теперь уже стало интересно узнать, что Тилль решил устроить. Я помнил наш с ним разговор, но мне казалось, что это был очередной бредовый сон на отходняках от уколов. И, если бы я сейчас набрался смелости спросить его, помнит ли он что-нибудь подобное, то скорее всего, Тилль бы подумал, что я окончательно тронулся. Значит, это все никак не связано с моей просьбой. Я уже начал сожалеть о том, что вчера так отреагировал на слова Ландерса. Можно было закрыть глаза на его перепады настроения, ведь, по сути, он так не думает, — это всего лишь последствия уколов. И потом, он мой единственный друг. Но вчера я действительно был готов пойти на что угодно, чтобы добиться своего и, заодно, поставить его на место. — Нужно сходить и посмотреть. — вскочив с кровати, я быстро направился в угол палаты, к деревянной двери, за которой теперь горел свет. — Ты че, гонишь? — Пауль испуганно уставился на меня. — Не ходи, вдруг он туда какие-нибудь кишки сливает. А если прямо сейчас вернется, а ты там? Но страх я совсем не чувствовал, — меня распирало от любопытства и, естественно, останавливаться я не собирался. — Да все нормально будет. — я на секунду оглянулся, улыбнувшись Ландерсу. — Я просто хочу посмотреть. Он только осуждающе покачал головой. Оказавшись рядом с дверью, я осторожно потянул ручку и меня резко обдало горячим паром. В душевой было на удивление тепло и влажно. В тот раз, когда мы, в поисках выхода, заходили сюда, лампочка отсутствовала, и здесь было абсолютно темно. Сейчас же, Тилль, похоже, позаботился об освещении, и можно было разглядеть небольшую комнату более подробно. Со всех сторон- такие же грязные стены, выложенные кое-где плиткой, бетонный пол, и высокий, почти полностью почерневший потолок, с которого лоскутами свисала некогда светлая штукатурка. Посреди помещения стояла ванна. Наверное, раньше в ней купали пациентов. Мне приходилось видеть такие в кино, — когда несколько достаточно крупных санитаров усаживали в подобную ванну какого-нибудь буйного дрища и контролировали весь процесс. Я уже потянулся к вентилю, чтобы проверить, есть ли вода, но от внезапного шороха за спиной подскочил на месте. Ландерс стоял позади, завернувшись в одеяло. — Че, вся смелость исчезла? — хихикнул он. — Придурок. — я не стал на него отвлекаться и все же повернул вентиль. Тонкая струйка темно- ржавого цвета устремилась вниз. Но прикасаться к тому, что бежало из крана желания не было. Рядом располагалась большая, почти в полный рост Ландерса железная бочка, из нее и шел пар. Я прислонил ладонь к ее поверхности, но тут же одернул руку. Железо было горячим. — Походу, Тилль сюда сливает кипяток. — изучая метры нового пространства, я даже забыл обо всех мерах предосторожности, и что уже пора бы было возвращаться на свое место. — Как же здесь тепло. — присев на край ванны, Пауль снял с себя одеяло и положил на колени. — А я, кажется догадался, что он хочет сделать. Снова усмехнулся Пауль, болтая ногами. — Здесь будет пыточная. Жертве предложат два варианта- окунуть голову под вонючую струю из крана, или нырнуть в бочку с кипятком. — И какой вариант ты выберешь? — послышалось позади. От неожиданности Ландерс не удержал равновесие и свалился в ванну, вцепившись в свое одеяло. Мы не услышали, как Тилль зашел, и хищно скалясь, остановился в пороге. Я не знал, что сказать, и поэтому тупо молчал, боясь поднять глаза. Наверное, все-таки нам не нужно было здесь находиться. Повисшее молчание не предвещало ничего хорошего. И, как только Пауль выбрался из ванны, Тилль схватил его за шею и вытолкнул за дверь. — Пошли отсюда оба. — прозвучало дико, страшно и совершенно безумно. Такого я от него еще не слышал, и, подобрав одеяло, попытался поскорее проскочить мимо, но он резко схватил меня за волосы и выволок из душевой. Протащив через всю палату, швырнул на кровать. Я чуть не завалился на прижавшегося к стене Ландерса. Тилль достал из кармана ключи от браслетов и присел рядом. Во взгляде больше не было того бешенства, — только интерес. — Ты помнишь, о чем мы вчера договаривались? — он уставился мне прямо в глаза. Я молча кивнул. Все-таки это был не сон. — О чем это он? — шепотом спросил Пауль, подсев чуть ближе. Я промолчал, стараясь сделать вид, что не слышал вопрос. Браслеты с грохотом упали на пол. Но эта свобода оказалась лишь небольшим глотком воздуха, и в этот же момент я заметил у Тилля в руках широкий ошейник, — не просто аксессуар, и не игрушку из секс-шопа, а самый настоящий, собачий, с коротким широким поводком. Одно отработанное движение, — и кожаный ремень оказался у меня на шее, замок был застегнут. Явно, Тиллю уже не в первый раз приходилось проделывать все это. Для меня же подобные атрибуты были непривычны, и я не особо комфортно чувствовал себя в ошейнике. Тилль поднялся и, шагнув в к двери, потянул меня за поводок, заставив встать с кровати. — Рих, может, ты мне все-таки объяснишь? Какой у вас был разговор? — Ландерс, вскочив следом, не отставал от меня до самого выхода. Но я молча шел за Тиллем, потупив взгляд, так ни разу и не посмотрев на Пауля. В этот момент мне, действительно, было стремно за вчерашнее. — Куда ты его ведешь? — отчаянно проорал Ландерс, когда мы почти уже оказались в коридоре. Он замер возле меня, и я почувствовал, как холодные пальцы крепко сжимают мое запястье. Заметив это, Тилль резко развернулся, с силой дернув поводок, от чего мне показалось, что в шее что-то неприятно хрустнуло. Ландерс кинулся к выходу, но от удара в грудь уселся на грязный кафельный пол палаты. Тяжелая деревянная дверь закрылась прямо перед его лицом. И теперь, шагая по длинному мрачному коридору, в котором от давящей со всех сторон темноты не спасали даже тусклые лампы, я с каждой секундой отдалялся от Пауля. Я слышал, как он колотит в дверь, зовет меня срывающимся голосом… А я так и не отозвался, послушно следуя на поводке за Тиллем. И вскоре все стихло. Стих голос Ландерса, стихли удары в дверь. Я шел, озираясь по сторонам. Где-то вверху, под самым потолком чернели выбитые окна, и холодный ветер, врываясь внутрь, метался по длинному коридору, как загнанный в клетку зверь. Снаружи была ночь. Я смог увидеть в свете луны длинные, тонкие ветви деревьев за окнами. Шли мы уже достаточно долго, и, наконец набравшись смелости, я решился заговорить: — Куда мы идем? — я старался не отставать от Тилля, в противном случае поводок натягивался, и ошейник больно сдавливал горло. Ответа так и не последовало. Тишину нарушали только наши шаги, хруст под ногами и шепот ветра в пустых палатах. Я снова повторил попытку завязать разговор: — Ты здесь живешь? — поравнявшись с Тиллем, я мельком глянул на него. Он неожиданно остановился и, развернувшись ко мне, придавил взглядом. В этот момент я был готов вжаться в стену, провалиться сквозь пол, исчезнуть, лишь бы не ощущать на себе всю эту тяжесть. — Вчера у тебя была возможность поговорить, но ты, как всегда, все просрал. — спокойно сказал он. Голос не шел ни в какое сравнение с тем, что читалось в его глазах. Именно так хищники смотрят на свою жертву, — сбежать не сможет, и, даже если попробует, — все-равно никуда не денется. — Но, может быть, я дам тебе еще один шанс. — Тилль развернулся и потянул меня за собой. — Ты ведь не все сказал, что хотел? Это так? — Да. — согласился я, все еще пребывая под впечатлением от убийственного взгляда. Мы свернули в следующий коридор. Этот был намного уже и еще темнее, со множеством дверей. Некоторые- распахнутые настежь, другие- сорванные с петель, покосившиеся, загораживали вход в палаты, либо вообще отсутствовали. Я шел рядом с Тиллем, шаг в шаг, хотя это давалось мне с большим трудом. Я не знал этого места, и поэтому постоянно приходилось смотреть под ноги, чтобы не запинаться о валявшийся на полу мусор. И снова поворот. На этот раз- на ведущую наверх лестницу, в кромешный мрак. Теперь я уже вообще ничего не видел, и, лишь придерживаясь за стену, чисто интуитивно перешагивал, нащупывая ступени. Тилль же не останавливаясь, волок меня за собой на натянутом поводке. Шея начала болеть от жесткого ремня. И осознание того, что если я вдруг оступлюсь и упаду, и тогда точно позвонки к херам переломаются, — заставляло идти через боль. Лестница внезапно закончилась и, пройдя в темноте еще несколько метров, мы остановились. Я слышал только звон ключей, затем- скрежет в замочной скважине, пару щелчков, и протяжный скрип открываемой двери. Я стоял на пороге комнаты. Такой огромной, что скорее всего это была не палата, а холл. После нескольких минут, проведенных в темноте, она казалась светлой, что можно было бы обойтись и без ламп. Большие арочные окна, высотой от пола и до потолка открывали вид на залитый лунным светом больничный двор. Длинные, тощие стволы голых деревьев плотно обступили расположенный в середине двора заброшенный круглый фонтан, и тянулись из земли, словно старались достать глядящий на них с неба бледный шар, а от порывов ветра скреблись черными ветвями в стекла. Поводок натянулся, и я шагнул вперед. Дверь за спиной тут-же закрылась, замок щелкнул, не оставив мне шанса к отступлению. Хотя у меня и в мыслях не было бежать, но оказавшись сейчас здесь, я почувствовал, как волнение начинает расти, заставляя все чаще биться сердце. Наверное, я уже просто привык к тому, что последнее время не покидал то помещение, и Ландерс всегда был рядом. А теперь, оставшись наедине с Тиллем, мне действительно было не по себе. Конечно, я предполагал, что будет дальше, но смена обстановки вызывала неопределенные чувства. На время Тилль выпустил поводок. Я, не решаясь сам перемещаться по комнате, остановился возле стены, наблюдая в полумраке его силуэт. Вскоре зажегся тусклый свет торшера, черная ткань абажура свисала клочьями, и на стену упали рваные тени. Здесь действительно, когда-то был холл, — просторное помещение с высоким потолком, дальние углы которого скрывались в темноте. Туда свет уже не попадал. Похоже, жилой была только середина комнаты. Здесь находился обеденный стол, видимо, еще середины прошлого века, пара стульев, кресло и кровать, она и привлекла мое внимание больше всего. Такая же, как и та, на которой мы спали мы с Ландерсом, — с металлическими решетчатыми спинками в изголовье, только шире, раза в два. Кровать была застелена черным покрывалом. Черная скатерть лежала на столе, на кресле- черная накидка. Своеобразная эстетика таких мрачных мест действовала особенно интригующе и притягательно. Скрывая от посторонних глаз то, о чем никто не должен знать, держа подсознательные желания под запретом, — всегда будет вызывать любопытство у тех, кто стремится разгадать тайны человеческой души. Тилль молча выдвинул стул, одним только взглядом позвав меня к себе, но мне этого было достаточно. Я нерешительно направился к столу. Поравнявшись с Тиллем, и, поймав знакомый оскал, я осторожно присел. Вся эта немного жуткая атмосфера, и уже относительно долгое молчание начинали вызывать во мне интерес, но я так и не мог набраться смелости, чтобы нарушить тишину каким-нибудь глупым вопросом. Я ждал, когда Тилль заговорит первым. Наконец, он присел за стол напротив, глядя на меня с полным безразличием. — Хочешь есть? — также безразлично спросил он и закурил, зажав в зубах сигарету. Пачка так и осталась лежать на столе, и я не сводил с нее глаз. Свою я не успел взять с собой, а от волнения ужасно хотелось курить. — Нет. Ты же принес нам продукты. — отозвался я, продолжая гипнотизировать пачку. Заметив мой прикованный взгляд, Тилль толкнул мне ее по столу. Я на мгновение поднял глаза и улыбнулся в ответ. Некоторое время мы сидели молча. Я- опустив лицо, прикидывался, что рассматриваю пол. Хотя со стороны это очень глупо выглядело. Тилль разглядывал меня, — неотрывно, словно выжидая, когда я сделаю неправильное движение. Я чувствовал это и не знал, куда спрятаться от смущения. Мне срочно нужен был тот препарат, всего один укол, чтобы окончательно не сгореть от стыда. — Наверное, я все-таки дам тебе еще один шанс. — произнес он, и сизоватый сигаретный дым плавно рассеялся в полумраке. — Высказаться, или поговорить, — че ты там хотел? — Поговорить. — встрепенулся я, радуясь, что больше не придется слушать тишину, и уже собирался начать беседу, но Тилль, покачав головой, дал мне понять, что пока не стоит. Поднявшись, и взяв поводок, он повел меня куда-то вглубь помещения. Туда, где стояли старые пыльные кресла. Чуть дальше находилась дверь. Тилль распахнул ее и втолкнул меня внутрь. Это оказалась душевая. Совершенно нормальная, безо всяких ржавых кранов и грязного кафеля. Обычная душевая кабина, — чистая и белая. — Полотенце на крючке возьмешь. — снимая с меня ошейник, он слегка сжал горло и, наклонившись чуть ниже, прикусил мочку уха. Мелкая дрожь моментально пробежала по всему телу, заставив немного напрячься. Но в следующую же секунду Тилль резко отстранился, намотав поводок на кулак. — И можешь даже не пытаться закрыть дверь. — по интонации я понял, что этого делать, действительно, не стоит. Можно сказать, что я остался один, но это была только видимость. Естественно, дверь осталась открыта, и я знал, что Тилль рядом. Видимо, я настолько отвык от благ цивилизации, что простой душ казался сейчас пределом всех моих мечтаний. Здесь нашелся даже шампунь и я, не теряя ни секунды, стащил с себя джинсы, — единственное, что на мне оставалось из одежды, и зашел в кабинку, прикрыв прозрачные дверцы. Первое время я замер, отогреваясь под множеством горячих струек, льющихся с потолка, приятно и расслабляюще ласкавших кожу. До того, пока все это не случилось, пока мы не оказались здесь, — душ перед сном, а иногда и по утрам был для меня традицией. И теперь мне совершенно не хотелось закрывать воду и покидать такую уютную и теплую кабинку. Но на душе все-равно было хреново. Как-то неправильно все получается- я в тепле, чистый, а Ландерс сейчас мерзнет в том подвале. Наверное, спит, как обычно, укутавшись с головой в одеяло… Я закончил вытираться и, подняв с пола свои джинсы, уже собирался одеться, но от неожиданности забыл, что хотел сделать. — Свои конченые шмотки можешь выкинуть. — Тилль, привалившись к дверному косяку внимательно разглядывал меня с нескрываемой усмешкой. — А эти можешь себе забрать. Не новые, но поудачнее, чем твои. Я в смущении прикрыл пах джинсами. Глупо, конечно, — после всего, что делал со мной Тилль, я все-равно ужасно стеснялся. Он молча швырнул штаны мне в лицо и скрылся в темноте. Вскоре на мне снова был застегнут ошейник, только на этот раз поводка на нем не оказалось. Новые штаны подошли просто идеально, даже не придется теперь их постоянно подтягивать из-за отсутствия ремня. Черные, с замками и карманами, и стиль милитари мне всегда нравился. Я сидел на кровати, Тилль напротив- на стуле, с зажатой в пальцах сигаретой, и в упор смотрел на меня. — Теперь можешь начинать жаловаться. — наконец сказал он, стряхивая пепел на пол. На этот раз я, переступив через себя, собрался с мыслями, и выдал первое, что пришло в голову: — Почему ты нас тут держишь? — голос слегка дрогнул, что не осталось незамеченным, вызвав у Тилля едва заметную улыбку. — Это не я вас держу. — выдохнув горький дым мне в лицо, ответил он. — Вы сами себя держите. Я два раза давал тебе шанс уйти, но ты этим не воспользовался. Ты захотел остаться. А я не могу заставить вас делать то, чего вы не хотите. — То есть, как это? — не понял я. — Ты еще скажи, что мы здесь по собственному желанию. Ноги начали подмерзать на холодном полу, и я полностью забрался на кровать, усевшись поудобнее. — А разве не так? — Тилль с наигранным удивлением продолжал наблюдать за мной. — Ты разве не хотел провести время с ним наедине? — Ну, как бы хотел. — отпираться было бессмысленно, казалось, что он знает обо мне вообще все. Но вот только откуда? — Твое первое желание сбылось. — Тилль жестко улыбнулся и, щелкнув по сигарете, стряхнул пепел на пол. — Ну, а теперь коротко о тебе. Только не пизди, и признайся честно. Ты достаточно часто уделывался, не важно чем- колесами, марками, порошком. Короче, всем, от чего таращит. И никогда не отказывался от этого. Только там, на воле, была одна заморочка, — это приходилось покупать, тратить деньги, искать проверенных людей, чтобы не произошел швыр. Да и вообще, не факт, что этот «проверенный» не сольется. Ну, и не всегда получалось достать. Здесь же есть то, что тебе нужно почти в свободном доступе, без лишних заморочек, и самому ничего не надо делать. Мечтал о таком? Уставившись в глаза, он будто влез мне в голову, и теперь просто озвучивает мои собственные мысли. От этого стало совсем не по себе. Я молча кивнул. — Второе желание тоже осуществилось. — брошенный на пол окурок был быстро вдавлен в бетонный пол. — Я расскажу тебе еще кое-что, из-за чего вы оба здесь. Тилль присел рядом на кровать. Меня начало трясти- то ли от волнения, то ли от холода. Я попытался отодвинуться, но он, притянув меня к себе, накрыл краем покрывала. — И у тебя, и у твоего кента есть некоторые тайные, запретные, хорошо скрываемые желания. Они спрятаны настолько глубоко в подсознании, что вы, в трезвом состоянии, о них даже не догадываетесь. Ну, или если и догадываетесь, то контролируете их. Я не понимал, что в этот момент со мной происходит. Подняв глаза, я внимательно слушал его, затаив дыхание. Сердце бешено стучало уже не только от волнения, а от внезапно возникшего пока еще слабого желания. — Но они становятся осуществимы после незначительной дозы. И, чтобы узнать, чего хочет человек, достаточно просто вколоть препарат. Все просто. — я чувствовал, как его рука легла мне на бедро, слегка поглаживая. — Так что здесь для вас идеальное место, где сбываются все мечты. Я нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от его глаз. Я утонул в этой чистоте. — Значит, у Ландерса такие же желания, как и у меня? — тихо спросил я. — Не совсем. У него желания в обратную сторону. Но он сделал, что хотел. А вот о том, чтобы ты его трахнул, походу, и не мечтает. — даже его оскал не казался теперь таким пугающим, а наоборот, действовал притягательно. — Хотя, ты ведь не пробовал засадить ему, пока он был под дозой. Только сам подставлялся. Поменяйтесь ролями, и ты узнаешь, какие фантазии он скрывает. — Так ты нас выпустишь отсюда? — я из последних сил держался, чтобы окончательно не потерять рассудок. — А ты этого хочешь? У меня не было желания ничего говорить, — я ждал, когда острие иглы оставит очередной след на коже, ждал, когда Тилль, вцепившись мне в волосы, засадит по самые яйца. Ждал исполнения всех своих грязных фантазий. Я уже вытянул руку и просящим взглядом посмотрел на него. — Ты сам ответил на свой вопрос. — усмехнувшись, отозвался он. — Нужно всего лишь твое желание. И, я так понимаю, сейчас ты думаешь совершенно не о том, чтобы выйти отсюда. Я не мог с ним спорить, ведь все, что он сказал, было правдой от начала и до конца. — Только сегодня все будет немного по-другому. Не так, как ты привык. — голос снова изменился. И, если до этого он звучал завораживающе, то теперь был начисто лишен всяких эмоций. Но в одном я был уже полностью уверен, — Тилль не причинит мне вреда, ведь я этого не хочу… — Препарат получишь позже, даже сразу два…а пока так. — и снова издевательская, жесткая усмешка; и глаза, поблескивающие в темноте, заставили меня напрячься. — То есть, сегодня все будет по трезвому? — пряча испуг, спросил я. И, не дожидаясь ответа, забрался подальше на кровать, с глупой надеждой, что это меня спасет. Тилль только улыбнулся в ответ, и, швырнув тюбик со смазкой на кровать, резко схватил меня за ногу, подтащив к себе. — Но ты же сам говорил, что не можешь ничего делать против нашей воли. — я попытался вырваться, но безуспешно. — И я так не хочу. — Так и есть. Ничего, против воли. — Тилль держал меня, крепко прижав к кровати. —И ты пока еще не познакомился со всеми своими тайными желаниями. Страшно? Он наклонился чуть ниже, навалившись на меня- так, что я отчетливо ощущал его стояк. — Страшно. — выдохнул я, чувствуя, как его рука, опустившись мне на пах, сжимает пока еще мягкую плоть. — Но у нас вчера был уговор, если ты не забыл. — Тилль все настойчивей ласкал мой член. — Так что теперь ты разденешься сам. Я, все еще немного стесняясь, с трудом стянул с себя узкие штаны, и попытался незаметно забраться под плед, но Тилль тут же стащил его с меня. — Ну, может, хоть немного сделаешь, хотя бы половину, всего пять точек. — я уговаривал его, как мог, пока он раздевался. — Ты ведь знаешь, как это на меня действует. Тебе же и самому нравится, каким я тогда становлюсь. — Заткнись. — вцепившись в ошейник, он одним рывком снова опрокинул меня на кровать, заставив перевернуться на живот. — Будешь сопротивляться, — ошейник затянется сильнее, ты не сможешь дышать и потеряешь сознание. От всего этого подробного описания меня еще больше закошмарило, и я уже заранее представлял, какая боль ожидает меня от простого проникновения, без укола. — Как ты думаешь, мне понравится трахать тебя, когда ты потеряешь сознание? — схватив за волосы, он заставил меня запрокинуть голову. Чувствуя, как холодный гель, растираемый пальцами, тает на горячей коже, я невольно расслабился. Все-таки, это было действительно приятно. Мне нравились прикосновения, нравилось, как Тилль слегка покусывает меня сзади за шею, нравилось, как собственное дыхание становится более прерывистым и шумным. И, когда он осторожно ввел внутрь палец, я даже не сопротивлялся. От того, как он все это проделывает со мной, я кайфовал, прикрыв глаза, и еле слышно постанывал. От двух пальцев мышцы немного сжались, стало тесно, но боли не было. И больше всего я возбуждался от мысли о том, что будет дальше. Я вскрикнул, только когда Тилль, до боли вцепившись мне в ягодицы, развел в стороны и уперся головкой в проход. Я попытался сжаться, но он мне просто не позволил этого сделать. Немного толкнувшись вперед, я ощутил, как медленно входит в меня, постепенно, но внутри все начало распирать, стало ужасно тесно и непривычно. Я старался отодвинуться, и он, крепко зажав мои бедра, лишил любой возможности вырваться. — Подожди, давай помедленней. Так больно. — я рассчитывал, что мой упрашивающий взгляд как-то на него подействует и, оглянулся через плечо. И, конечно, подействовал, только в обратную сторону. Ошейник в одну секунду сдавил горло так, что дыхание сразу же перехватило. И, с силой вжав меня лицом в подушку, Тилль перестал аккуратничать. Все произошло достаточно резко, что я даже не успел опомниться, не успел сжаться. Меня спасла только смазка, иначе я бы взвыл от боли. Он, уже не обращая внимания на все мои уговоры сквозь поскуливания и слезы, входил полностью, засовывая на всю длину. Казалось, что кишки разорвет от его размера. Было ужасно больно, слезы текли по щекам, но я терпел, вжимаясь в подушку. Сдавливание от ошейника стало еще сильнее, я дышал через раз, от нехватки воздуха в голове все медленно поплыло. Боль от глубоких и жестких проникновений в сочетании с легким помутнением сознания стала приятной и тянущей. Меня начало возбуждать даже это свое собственное состояние, собственные крики и слезы. Я расслабился, получая столько кайфа от ставших приятными ощущений, а Тилль только сильнее сдавливал ошейник. В глазах темнело, уши закладывало, но я чувствовал, как он уже просто вдалбливается в меня, сбиваясь с ритма, прерывисто, но пока еще сдержанно дышит. И в самый последний момент, когда я почти перестал что-то соображать от помутнения в голове, ощутил, как засадив несколько раз, Тилль замер, но его член все еще бешено пульсировал, заполняя внутренности горячей спермой. Я не успел кончить. — Так ты все еще хочешь покинуть это место? — Тилль лежал рядом со мной, с очередной сигаретой в зубах. Теперь я понимал, что не хочу отсюда уходить. Мне стало здесь нравиться. Я даже был готов смириться с холодом подвала, в котором он нас держал, ради того, что получал взамен. — Тилль, — я осторожно опустил руку ему на грудь, заигрывающе проведя пальцем. — Ну, я же еще не все… не успел. — Куда тебе торопиться? — притянув меня к себе за ошейник, спросил он. — Ты разве забыл, что тебя ожидает впереди? И препарат сегодня будет другой. Тебе понравится, а твой Ландерс вообще будет в восторге… Взгляд невольно упал на ту дверь, за которой находилась душевая. — А что ты сегодня делал у нас? Зачем вся эта вода? Зачем бочка? — раз уж выпала возможность пообщаться наедине, я решил воспользоваться моментом и все разузнать. — А ты пиздец, какой эгоист. — Тилль осуждающе посмотрел на меня. — Сам помылся, отогрелся, ходишь в новых шмотках, а твой кент, по-твоему чертовать должен? Но его очередная усмешка заставила и меня улыбнуться… — Собирайся, а то он там уже тебя заждался. Можешь взять с собой шампунь и полотенце. Вода в бочке еще не остыла, так что пусть помоется. Ну, и если захочешь, присоединишься к нему. Поводок снова оказался пристегнут к моему ошейнику. И вскоре Тилль опять вел меня по длинным мрачным коридорам. — И запомни. — не оборачиваясь сказал он. — То, что твой Ландерс сопротивляется и орет, не позволяя сделать тебе то, что хочется, — вовсе не значит, что он в действительности не хочет этого. Резко остановившись, Тилль схватил меня и прижал к холодной шершавой стене. — Он хочет, по любому, только боится. Боится признаться в этом себе самому. Боится собственной неправильности. Ты ведь сначала тоже боялся? Ты не знал о своих подсознательных влечениях. Но стоило только познакомить тебя с ними чуть ближе, — и тебе понравилось. Я, как всегда, заглянув в его глаза, утонул, забыв обо всем на свете. Такие чистые и светлые, как небо, они притягивали к себе, лишая возможности сказать что-то против. Они говорили только правду, и я не мог им не верить. — Тебе же сейчас понравилось? Я видел перед собой бескрайние просторы этого изумрудно-серого неба, чувствовал в себе всю его свободу. Свободу от стереотипов, от мнений, от правил. Свободу действий, фантазии и чувств. — Понравилось. — улыбнувшись, выдохнул я. — Я помогу тебе познакомить его с собственными демонами. — Потянув поводок, Тилль поволок меня дальше во мрак. Уже стоя возле той двери, за которой он нас держал, я тихо спросил: — Тилль, а ты откуда все это знаешь? Обо мне, о Пауле? Кто ты все-таки? В темном помещении, при тусклом свете, падающие тени придавали его лицу что-то демоническое, загадочное, завораживающее, но меня это больше не пугало. — На сегодня лимит твоих вопросов исчерпан. — коротко отозвался он и, повернув ключ, распахнул передо мной дверь. — Иди, он тебя ждет. И не скучай, скоро начнется самое интересное.