Skills in Pills

Я уже собирался перешагнуть порог палаты, но Тилль резко дернул поводок на себя, и мне пришлось остановиться.  — Чуть не забыл. Это мне придется пока забрать. — он отцепил поводок от ошейника. — Но у меня есть еще кое-что для тебя. Я стоял к нему спиной, и не видел, что именно Тилль решил мне отдать. Только почувствовал, как на ладонь опустилось что-то маленькое, железное и холодное.  — Если посчитаешь нужным, можешь снять браслеты со своего кента. Ответить я уже не успел. Тилль втолкнул меня в помещение, захлопнув дверь. Щелчок, — и замок оказался закрыт. Он и мне не надел браслеты. Наверное, решил поиграть, создать нам видимость свободы. Ландерс, вскочив с кровати, бросился мне навстречу.  — Рих, куда он тебя водил? — но, заметив новые штаны, остановился и в недоумении уставился на меня. — Откуда это?  — Тилль отдал. — пройдя мимо, ответил я, швырнув Паулю на кровать полотенце и шампунь. — Зря ты сегодня утром жути понагнал. Он просто принес нам горячую воду для ванны, так что, если хочешь, можем помыться. О том, что сам уже был в душе, я решил ему не рассказывать. Будет еще один повод оказаться вместе в интимной обстановке.  — Ты еще спрашиваешь. — фыркнул Ландерс. — Теперь меня оттуда ничем не выманишь. Он уже схватил полотенце и бутылку с шампунем и направился в душевую, но вдруг остановившись, подозрительно глянул на меня.  — А с чего это он так решил о нас позаботиться?  — Ну, наверное, потому, что мы ему нахрен не нужны будем, если разведем здесь вшей. — безразлично отозвался я. Присев на край кровати, я с усмешкой наблюдал за начавшейся суетой. Ландерс, на радостях, уже и забыл о том, что с браслетами на ногах нормально не помоешься, с ними даже штаны снять нереально. Теперь, зная всю правду, меня уже ничего больше не волновало. Я и на самого Пауля начал смотреть совсем по-другому. Значит, не так далеко он ушел от меня в своих тщательно скрываемых извращенских наклонностях. Но сейчас я вижу, что Ландерс слабее. Он по-прежнему боится, боится их показать. Отмазывается каждый раз, после того, что было. Хотя, раньше я и сам не мог признаться в запретных влечениях, сваливая все на воздействие препарата. Но теперь мне это совершенно безразлично.  — Пауль. — окликнул я его, когда он, в очередной раз промчавшись мимо меня в душевую, гремя по полу цепями, чуть не поскользнулся на кафеле. — Смотри, что у меня есть.  — Блять, Рих, я хочу успеть помыться, пока вода совсем не остыла. — немного раздраженно отозвался он, мельком глянув в мою сторону. Но, заметив в руке ключ, замер, удивленно уставившись на меня.  — Это как? Ты че, стащил это у него? — в недоумении проговорил Ландерс, не веря собственным глазам. Я похлопал по кровати рядом с собой, приглашая его присесть. Реакция была незамедлительна, и он в одно мгновение уселся рядом, закинув ноги на кровать.  — Если он узнает, что ты спиздил ключ, то мы уже точняк живыми отсюда не выберемся. — с опаской поглядывая в сторону двери, почти шепотом произнес Пауль.  — Не переживай, он и так знает. — усмехнулся я, пытаясь открыть замки на его браслетах. — Он сам его мне отдал.  — Че? — Ландерс чуть не подскочил на месте. — Как сам? Я больше ничего не ответил. Браслеты валялись на полу, и Пауль, позабыв про все на свете, скрылся за дверью душевой. Вода в бочке была еще немного горячая, но, чтобы согреться, сойдет в самый раз. Одно ведро Тилль оставил нам, под воду. Ландерс стащил с себя джинсы и встал в ванну. Садиться на дно было бы полнейшим бредом- эмаль откололась кусками и черные пятна и трещины выглядели достаточно пугающе. Он неумело поливал на себя из ведра, выплескивая половину воды на пол. Я некоторое время прохаживался по душевой, с зажатой в пальцах сигаретой, и искоса поглядывал на него. Он был занят, и на меня внимания не обращал. И я мог рассматривать его, сколько угодно, задерживая взгляд на особенно интересных частях тела. Пена от шампуня попадала в глаза, и Пауль, отфыркиваясь, безрезультатно старался от нее избавиться. Я набрал еще ведро и поставил рядом с ним.  — Рих, а ты мыться не будешь? — спросил он. Наверное, я только этого и ждал. Походу, Ландерс и вправду забыл все то, что наговорил мне вчера. И, избавившись от новых штанов, я забрался к нему в ванну. Вылив на себя очередное ведро воды, он радовался, как ребенок. От такой близости я немного напрягся, не хотелось вот так сразу палиться с постепенно наступавшей эрекцией. Он стоял передо мной с довольной улыбкой, весь в пене, — мокрые торчащие волосы, капельки воды стекают по шее, по ключице, но пена закрывала самые интересные места. И Ландерс даже не представлял, что сейчас творилось у меня в голове.  — Рих, ты че залип? Воду принеси, тебе ближе. — улыбнулся Пауль, а я завис, глядя на его влажные губы. Сегодня все будет, как я хочу. — улыбнувшись в ответ, я набрал еще одно ведро.  — Как же это заебись. — ржал Ландерс. — Никогда бы не подумал, что буду так радоваться, оказавшись в какой-то умотанной в говно ванне и моясь из ведра.  — Повернись, у тебя на спине пена осталась. —  прятать стояк становилось все сложнее. Ни о чем не подозревая, Пауль развернулся. В ведре оставалось еще немного воды и я, конечно, решил этим воспользоваться. Вода полилась тонкой струйкой между лопаток, устремляясь вниз по небольшой ложбинке вдоль позвоночника. Я осторожно опустил руку на плечо Ландерсу, словно стараясь смыть несуществующую уже пену. Повторив пальцами всю эту дорожку: от лопаток, по спине, и, задев копчик, слегка шлепнул Пауля по ягодице.  — Снова решил подкатить? — хихикнул он, повернувшись вполоборота. Но на этот раз я не стал продолжать, мне хотелось дождаться, когда же начнется то самое интересное, о чем говорил Тилль.  — Это ты сейчас озвучил свое желание? — улыбнулся я, стараясь не смотреть на Ландерса. И, выбравшись из ванны, быстро обернул бедра полотенцем. Так, он, вроде бы ничего не должен был заметить.  — Ну, я же не настолько озабоченный, как ты. — Пауль брызнул водой мне в лицо, и снова заржал. Конечно, не настолько. Может, даже и похлеще. — думал я, привалившись к влажной от пара стене. - Скоро это все и выяснится. Скоро я узнаю, каких демонов ты скрываешь. Забравшись на кровать, мы, как всегда закутались в одеяло, прижавшись друг к другу. Ноги больше не мерзли от железных браслетов, и от этой свободы было немного непривычно. Я высунул руку из-под одеяла, стряхивая на пол пепел от сигареты. От Пауля приятно пахло шампунем, и я с жадностью дышал этим запахом, смешанным с горечью дыма.  — Так все же, Рих, куда он тебя водил? — вдруг спросил Ландерс. — И о чем вы договаривались? Я до последнего надеялся, что он не вспомнит слова Тилля про тот разговор, но теперь надо было как-то выкручиваться.  — Я был у него в комнате. Вернее, в холле, наверху. Он там живет. — начал я, немного подумав. — И ни о чем мы не договаривались. Я только спросил, зачем он нас здесь держит, и когда отпустит, но он так и не ответил. Пауль недоверчиво посмотрел на меня.  — Мне вот просто очень интересно. — прищурившись произнес Ландерс, и по его тону я уже понял, что сейчас будет очередная провокация. — У него к тебе какое-то особенное отношение. Вы уже находите общие темы для общения. Он забирает тебя к себе, можно сказать, в гости. — ехидно улыбнулся Пауль. — После этого ты возвращаешься в новых штанах, с ключами от браслетов. Причем, не обколотый и довольный. Что у вас там было? Хорошо еще, что я догадался не рассказывать ему про тот душ.  — Да ничего особенного. То же, что и всегда. — я попытался ответить с таким же безразличием, как это делал Тилль. Это произвело на Ландерса какое-то неоднозначное впечатление. Он явно не понимал до конца всего, что происходит.  — И ты так в открытую говоришь о том, что вы трахались, и даже не стараешься отпираться? — его глаза округлились от удивления. — И даже без дозы? Ты согласился на это без дозы? Я молча кивнул. Мне уже стало неинтересно реагировать на все его подъебки, издевательские смешки и прочий бред. Последний разговор с Тиллем заставил меня задуматься. Картина мира в один миг рассыпалась, как хрупкий карточный домик разваливается от неосторожно положенной детали. Я смог осознать, что нет понятия «правильности» или «неправильности»; существуют лишь границы, рамки, установленные, опять же, простыми людьми, у которых тоже есть свои демоны, но люди отрицают их существование, скрывая за масками той же самой глупой «правильности», потому что боятся нарушить общепринятые моральные устои. Но теперь для меня все это не имело никакого значения. Я просто принял всех своих демонов, с полным пониманием и согласием со своими желаниями и влечениями, больше не испытывая от этого ни страха, ни неприязни. Глядя на непонимание во взгляде Ландерса, я едва заметно улыбнулся. Осознав полную свободу своих действий, я начал совершенно иначе видеть и эту ситуацию, в которую мы попали. Нужно было изначально пользоваться предоставленной возможностью, а не тратить время на излишние эмоции и выяснения отношений.  — Рих, я тебя не узнаю. Ты вернулся каким-то другим. — внимательно вглядываясь в мое лицо, произнес Пауль.  — Тебе показалось. Все нормально. — приобняв, я прижал его к себе. Но он весь напрягся, будто готовясь вскочить в любой момент. Шорох за дверью, скрежет и поворот ключа заставили сердце биться с бешеной скоростью. И когда Тилль переступил порог палаты, я был готов бежать к нему на встречу, замереть рядом, и ждать. Ждать, сколько понадобится. Ждать безумно долго, когда он снова прицепит поводок к ошейнику и даст то, что казалось, теперь заменяло мне воздух. На этот раз он принес с собой уже заряженные шприцы и, раскрыв на столе небольшой кейс, взглядом подозвал меня к себе.  — Я тебе уже говорил, что препарат будет другой. — он усмехнулся, заметив, с каким интересом я рассматривал содержимое. И, покосившись на Ландерса, добавил. — Ему одного хватит. Когда Тилль подошел к кровати, Пауль с опаской вылез из-под одеяла и нерешительно протянул руку.  — Вообще-то я не особо пока хочу. Все ведь недавно было. — заморосил он, уставившись на приближающуюся иглу. — Может, чуть позже… Но договорить он так и не успел. Тилль вцепился в его предплечье, пережав вену. Ландерс только зажмурился и через мгновение расслабленно привалился спиной к стене.  — Зачем так много? — тихо спросил я. Я не оглядывался, это и не нужно было делать. Чувствуя знакомое, до дрожи волнующее дыхание на шее, знал, что Тилль стоит за спиной.  — Потом увидишь. Ты же сам хотел, чтобы было интересно. — шепнул он на ухо. — На стол присядь. Так удобнее будет. Я безоговорочно уселся на стол, свесив ноги. Меня уже потряхивало от нетерпения и Тилль улыбнулся, заметив это. Игла оставила новый маленький прокол. Я закрыл глаза, прислушиваясь к долгожданному шуму моря вдали, и ощущая, как по всему телу медленно расходится тепло. Мне хотелось поскорее упасть на горячий песок, или на дно своей лодки, — это уж куда занесет фантазия.  — Тилль, я хочу лечь. — легкая улыбка и собственный голос- плавный и мягкий, как мои воображаемые волны, ускользающей ниточкой связывали меня с реальностью.  — Сегодня у тебя не получится это сделать. — отозвался он, схватив меня за другую руку. — И поверь, такого ты еще не испытывал. Я приоткрыл глаза, наблюдая, как еще одна игла впивается в вену, совершенно безболезненно, и на коже остается ещё один небольшой след.  — Зажми. — Тилль швырнул использованный шприц обратно в кейс. Пауль, развалившись на кровати, с довольной улыбкой смотрел на меня, теребя край одеяла, что-то шептал, но я не мог разобрать слова. Голову резко обожгло, и я вполне реально ощутил, как меня сначала подбросило, но тут-же буквально сковало, на мгновение лишив возможности двигаться. Нечто рвалось изнутри, превращаясь в какую-то необоснованную агрессию, которую с каждой секундой становилось все сложнее сдерживать. Море шумело в ушах, но уже не так, как раньше- не успокаивающе, а с жутким шипением, хлестало берег рваными быстрыми волнами, оставляющими на песке ошметки пены.  — Что это? — уставившись Тиллю в глаза, прошептал я.  — То, что ты хотел. — оскалился он в ответ. Я чувствовал, что он выжидает, глядя на меня в упор. Словно держит на том самом поводке. Поводок натягивается все сильнее, ошейник давит на горло. Держит на расстоянии от того запретного, к чему меня манит, — непреодолимо, бесконтрольно. Сейчас ему будет достаточно сделать лишь одно движение, — отпустить этот поводок, и я сорвусь. Цель совсем рядом, в паре метров от меня…но взгляд Тилля не дает сделать даже шаг. Он будет держать меня до последнего, пока я не начну задыхаться. Он стоит прямо передо мной, и его пальцы резко, до боли впившись мне в бедро, сжимают еще сильнее. Он тянет к себе, прижавшись вплотную. И меня дико бесит, что не пускает, что ограничивает. Но я не сопротивляюсь. Боль порождает боль. Жестокость порождает жестокость. Я обхватываю его ногами, ощущая, как упирается стояком мне в пах, и, схватив за волосы, толкаюсь навстречу. У меня тоже стоит, еще с первого укола. Конечно, он знает об этом. Скалится, глядя на меня. Это совершенно новое чувство, непривычное, но мне нравится, доводит до безумия. Я мельком через плечо смотрю на Ландерса. Эта сука извивается на своей кровати, засунув руку в расстегнутые джинсы. Улыбается и чуть слышно постанывает, прикрыв глаза. «Мразь, шлюха, блядина.» — Тилль тихо шепчет мне на ухо и слова разгораются в голове, перерастая в новую вспышку агрессии. От одного рывка за волосы он наклонился чуть ниже. Глаза- в глаза, дыхание обжигает и я впиваюсь в его губы. Мне сейчас совершенно неважно, чувствует он боль, или нет. Хотя, скорее всего, нет. Укус за укусом. Жестко. И мне самому уже больно, но от этого только больше кайфа. Его язык оказывается у меня во рту всего на мгновение, и снова укус. Знакомый привкус железа, от которого начинает кружиться голова. Отпихнув меня, Тилль немного отошел в сторону. Я соскочил со стола. Взгляд метался то в сторону Пауля, уже напрочь потерявшего все свое беспонтовое стеснение, — одна рука по-прежнему была в штанах, а пальцами другой он водил по губам. Не сложно было догадаться, что сейчас происходит в его воображении. То в сторону Тилля, сжимавшего в руке что-то маленькое и острое. Я уже направился к Ландерсу, но Тилль неожиданно загородил дорогу.  — Нельзя. — одним взглядом он пригвоздил меня к месту. Я из последнего держал в себе все дикие эмоции, желание, похоть. И меня ужасно бесило это «нельзя». Но я не мог ничего с этим поделать. Его запрет останавливал.  — Ты же хочешь увидеть всех демонов? — встав возле кровати Пауля, Тилль поднял на меня глаза и усмехнулся.  — Да. — замерев, отозвался я. Ландерс посматривал на нас, облизывая губы, и все дальше погружался в свои фантазии. Он даже не понял, что произошло, когда Тилль, немного повернув его голову, прикоснулся пальцами к шее и слегка провел вниз. Тонкая струйка крови потекла по коже и несколько капель упали на одеяло.  — Щекотно. — тихо хихикнул Пауль, прикрыв глаза. Та дикость, которая рвалась изнутри, казалось, что разорвет меня на части. Я завороженно наблюдал, как из одной красной струйки рождаются новые, тонкие, рисуют на нежной коже идеальный узор. Мой поводок оказался натянут до предела. Я уже почти задыхался от этого недостижимого металлического запаха. Тилль убрал в карман лезвие и, обойдя кровать, остановился у меня за спиной. Несколько секунд молчания показались вечностью.  — Начинайте. — тихо произнес он. Я кинулся в ту же секунду. Поводок был спущен. Стащив с Ландерса джинсы, я прижал его к кровати.  — Рих, ты так долго. — шепнул он, извиваясь подо мной. Я дотянулся до его шеи, до той манящей струйки, чувствуя вкус крови. Глаза застилало пеленой от желания. Можно было слизывать, пока она свежая, пока стекала, пока рана не затянулась. Пауль только постанывал, терся об меня стояком, подставляя шею.  — Я и не знал, что ты так можешь. — на выдохе его голос срывался. — Так приятно целуешь, только немного щиплет. Он все еще не знал, что именно так на меня подействовало. Не видел мои губы, перепачканные его собственной кровью. Держа за волосы, я заставлял его поворачивать голову, как мне было нужно, чтобы только не потерять эту тонкую струйку, одновременно свободной рукой исследуя каждый сантиметр его тела. Особенно волнующе было пощипывать внутреннюю сторону бедра, отчего он негромко вскрикивал, чуть шире раздвинув колени в стороны. Обхватив пальцами его член, я всего несколькими движениями чуть не довел Пауля до разрядки. Но это было сейчас совсем не вовремя. Немного приподнявшись, я навис над ним, прижав его запястья над головой.  — Значит, нравится? — стараясь скрыть усмешкой переполняющее желание снова впиться ему в шею, я расстегнул замок на штанах.  — Рих, у тебя кровь. — Ландерс, посмеиваясь, прикоснулся пальцем к моим губам. — Отчего? Я не хотел ничего говорить. Он отвлекал меня своими вопросами. То, что происходило со мной, трудно было передать словами. Это было что-то абсолютно дикое, неуправляемое. То, что до сих пор сидело где-то в самых дальних, неизвестных уголках подсознания, скрываемое за железными дверьми. И сейчас это нечто вырвалось на свободу. Избавившись от мешающей одежды, я был готов уже сходу засадить. Но Пауль не догадывался о моих планах, ожидая, что все будет, как и прежде.  — Ты ничего не забыл? — я не заметил, как Тилль оказался рядом, швырнув мне тюбик смазки. — С этим быстрее будет. Тем более, он же, вроде как целка. И только теперь Ландерс постепенно начал понимать, что его ожидает. Но понимание к нему приходило как-то заторможено и очень плавно.  — Вы прикалываетесь, да? — улыбнулся он, глядя на нас обоих. — Рих, ну скажи ему, что мы не меняемся местами.  — Он мне и так уже все рассказал. — знакомый оскал Тилля теперь тоже вызывал во мне только желание. Я уже не слушал спутанную речь Пауля и его отговорки, что так поступать нельзя, что он этого совсем не хочет, что ему страшно, и что он на такое вообще не соглашался. Только все эти его сопротивления выглядели скорее смешно, чем отчаянно. Под воздействием укола Ландерс постоянно довольно лыбился и хихикал, и больше напоминал девку, которая ломается, но при этом сама очень хочет, чтобы ее развели. Вырываться он начал лишь после того, как оказался в загнутом положении на кровати, стоя на коленях. Теперь он уже неуверенно дергался, старался подняться, и зажимался. Я бы не смог растянуть его даже пальцами, пока он выкручивался.  — Тилль, какого хрена? — не выдержал я, чувствуя, как от злости начинает трясти. — Он ведь не должен сопротивляться. Ты ему мало вколол?  — Тебя еще и учить надо? — с издевкой спросил Тилль и, схватив Пауля за шею, крепко вжал его в матрац. — Дальше сам справишься? Ландерс что-то глухо кричал, но я уже не мог разобрать ни слова. Выдавив смазку на ладонь, я быстро растер между его ягодиц. Мне казалось, что я кончу от одного прикосновения. Это было то, о чем я все время мечтал, что всегда находилось под запретом, а теперь я мог делать все, что захочу. Палец достаточно быстро скользнул внутрь, хотя Пауль и пытался зажаться.  — Расслабляйся, сучка. — шепнул я, поглаживая выпуклость простаты. — Ты же хочешь, чтобы тебе было хорошо? Ландерс дернулся, когда второй оказался внутри. Теперь главное, — растянуть, не важно как, только быстрее, чтобы потом не пришлось еще дольше возиться. Тилль опустил руку ему на плечо, продолжая держать. И теперь было слышно, как Пауль тихо постанывает, и как кошка трется головой об одеяло, пачкая ткань свежей кровью. Меня снова обожгло, будто ударом плетью по спине. Подставленная, и уже нормально растянутая задница Ландерса, и вид крови окончательно лишали рассудка.  — И че ты с ним возишься? — усмехнулся Тилль. — С тобой все быстрее было.  — Не лезь. — я чуть не заорал от бешенства. — Сам знаю, что делать. Я не собирался больше терпеть, и, выдавив смазку на член, растер по всей длине. Вцепившись одной рукой Паулю в бедро, я слегка прижал головку к отверстию и немного впихнул внутрь. Ландерс тихо вскрикнул, пытаясь соскочить, но Тилль по-прежнему крепко держал его, не позволяя двигаться. Внутри было горячо и скользко, я толкнулся чуть дальше, чувствуя, как узкое кольцо стягивает член.  — Не сокращайся. — шлепнув Пауля по ягодице, я снова толкнулся. Спустя пару минут напряженки я уже вовсю трахал его, не обращая внимания на вскрикивания и вялые сопротивления. Тилль отошел в сторону. Держать уже не было смысла, он перестал вырываться, только чуть слышно постанывал, хватаясь за одеяло. Я наклонился к нему, и, пытаясь дотянуться до еще незажившего пореза на шее, вцепился в волосы, оттянув его голову немного назад. Каждая капля крови возбуждала еще сильнее, и я все глубже и резче толкался в подставленную задницу.  — Рих. — стоны становились все громче. — Это и правда хорошо. Каждое проникновение горячей волной проходило по всему телу. Хотелось впиться зубами в пульсирующую под кожей вену. Кровь уже не стекала струйкой, как раньше, и мне ее не хватало. Тилль стоял рядом и жестко улыбался, глядя на все происходящее.  — Сделай еще. — поймав его взгляд, я даже не останавливался, продолжая трахать Пауля. Я не сомневался, что он без лишних слов поймет, что мне нужно. Придерживая Ландерса за волосы, я заставил его повернуть голову. Но на этот раз все прошло не так гладко. Он заметил зажатое у Тилля между пальцев лезвие и дернулся.  — Блять, вы ебанутые. Рих, отпусти. — Пауль пытался заорать, но препарат все еще действовал и речь была медленной и протяжной, как песня. На все потребовалось всего пара секунд. Новый штрих раскроил кожу чуть ниже прежнего пореза. Красная струйка устремилась вниз и я старался поймать ее, припав губами к шее.  — Веселый ты. — усмехнулся Тилль. — Тебя ебут, а ты поешь. Но Ландерс уже никак не реагировал на его слова. Походу, ему и самому нравилось, что с ним делают. Вкус крови сводил с ума, я понимал, что не смогу оторваться. Та дикость, которая рвалась из меня наружу, требовала большего. Я осторожно прикусывал кожу, выдавливая по капле кровь, и от каждого укуса ощущал, как Пауль зажимается, вскрикивает и стонет так, что я хотел его еще сильнее. Я уже не мог остановиться, понимая, что скоро кончу. Просунув вниз руку, я сжал уже до предела возбужденный член Ландерса. Пауль сам толкался мне в ладонь мокрой головкой, ускоряя темп одновременно со мной. Я старался глубже засадить, и с последними рваными сбивчивыми фрикциями кончил в него. Даже не сразу почувствовал, что вся рука мокрая от его спермы. Ландерс без чувств упал на кровать и, сбивчиво дыша, все еще изредка посмеивался. Меня же так и не отпустило. Обычно после секса наступала расслабленность, но в этот раз ее не было. Я все еще ощущал себя, как на взводе, и любая провокация вновь довела бы до бесконтрольного состояния.  — У каждого свое место, Пауль. — я искоса глянул на него и, не одевшись, поднялся за сигаретами. — Тебе ведь понравилось? И это только начало. Когда ты научишься выпускать своих демонов, будет еще лучше.  — Да пошел ты. — он расплылся в довольной улыбке. — Больше такое не повторится, а вы просто воспользовались моим состоянием. Усевшись на стол, я наконец закурил. Тилль стоял рядом и с едва заметной улыбкой смотрел на меня. Я догадывался, что выгляжу сейчас не лучшим образом, все еще чувствуя на губах привкус железа. Походу, кровь осталась на лице.  — Теперь ты все знаешь о своих желаниях. — произнес он. — Только патологию, как и талант, нужно развивать.  — И как это сделать? — я не совсем понял смысла его слов.  — Это ты уже сам почувствуешь. Я искоса поглядывал на оставшиеся в кейсе три заряженных шприца.  — Хочешь еще? — безразлично спросил Тилль, заметив мой заинтересованный взгляд. Конечно, я хотел, глупо было отказываться от того, что помогало мне быть собой. Хотя бы сейчас, хотя бы здесь, пока есть возможность. Я уже безо всяких указаний подставил руку, сам пережал вену выше локтя. На местах проколов осталась характерная дорожка и синяки. В промежутках между этими марафонами, когда я был в трезвом состоянии, рука болела. Но сейчас я этого не чувствовал. Дыхание перехватило от моментальной вспышки в голове. Я замер. Безудержный огонь рвался наружу и, казалось, что если я сейчас пошевелюсь, то потом просто не смогу остановиться. Нарастающая с каждой секундой агрессия, в любой момент разорвала бы либо меня, либо того, кто по неосторожности проявит себя жертвой. Конечно, это снова был Пауль. Он так и лежал на своей кровати, совершенно раздетый, и, закрыв глаза, слабо улыбался своим фантазиям. Я решил держаться до последнего, насколько меня хватит, на расстоянии наблюдая за ним. Сейчас с ним можно делать все, что угодно, а испробована была только одна поза. Все еще впереди. — шепнул я сам себе почти неслышно. Что-то рядом со звоном упало на стол, заставив меня обернуться. Еще один использованный шприц оказался в кейсе. Тилль смотрит на меня в упор. Снова скалится. Но его взгляд, и без того тяжелый, стал совершенно убийственным, — бешеным и невменяемым. Конечно, я догадался, что он сделал.  — Мы так не договаривались. — я вскочил со стола, оттолкнув его в сторону. — Он мой. Его не трогай.  — Он мне и не нужен. — резко вцепившись в ошейник, Тилль развернул меня к себе спиной и прижал к столу. Теперь уже я дергался и вырывался, как мог, но руки в один момент оказались связаны поводком за спиной. Сейчас меня дико бесила вся эта ситуация, и, если бы не это беспомощное положение, я бы и сам не отказался проделать все то же самое с Тиллем. Вряд ли, конечно, это получилось, и на мне, возможно, не осталось бы ни одного живого места, но… агрессия на агрессию.  — Блять, ты бы хоть подождал. Я же не могу так быстро кончать. — я повернул голову, но он, снова схватив за ошейник, приложил меня лицом к столу.  — От тебя это и не требуется. Сам же сказал, что все еще впереди. Я слышал, как он расстегнул ремень, лязгнув пряжкой. На этот раз никаких прелюдий не было. Холодная смазка потекла между ягодиц и внутри оказалось сразу два пальца. Я только стиснул зубы. Боль чувствовалась, но не так сильно, как если бы он решил меня трахнуть без укола. Ощущая, как натягивается ошейник, я немного приподнялся. Со связанными руками это было неудобно, и я находился почти в подвешенном состоянии. Горло передавливало и нормально дышать не получалось. Он резко вошел, но только головкой. Остановился, не вытаскивая. Я сам постепенно насаживался на его член, медленно, но до самого основания. И, когда он полностью оказался во мне, Тилль еще сильнее потянул ошейник. Мне пришлось вскинуть голову, насколько это было возможно и прогнуть спину, иначе я бы задохнулся от нехватки воздуха.  — Ничего личного. — с откровенной издевкой шепнул он. — Это только для разнообразия. Я дернулся, шипя от боли. Каждая мышца была напряжена до предела, нельзя было допустить ни одного неправильного движения. Он толкался глубоко и резко, как всегда, никакой ласки и нежности. Только жестокость и боль, разливающаяся по телу волнами кайфа. Я ловил его ритм, одновременно двигаясь навстречу, все громче постанывая. У меня уже снова встал, но кончить все-равно бы не получилось, и смысла дрочить не было. Мне просто дико хотелось довести его до такого состояния, когда он уже не сможет сдержаться. И я старался как мог, сжимая мышцы внутри, пытаясь удержать в себе. Ошейник туго перетянул горло, я с трудом рвано вздохнул. Перед глазами все медленно поплыло, звуки стали глуше. Я слышал только шумное дыхание Тилля, чувствуя, как его пальцы впились мне в ягодицу. От бешеной долбежки стол подо мной передвинулся с места. И, уже почти теряя сознание, почувствовал, как он остановился, вплотную прижавшись ко мне. Толкнулся еще пару раз и вытащил, отпустив ошейник. Я лежал на столе, не в силах пошевелиться. Руки затекли и похолодели от затянутого на запястьях поводка. Ландерс, укутавшись в одеяло, уже почти уснул. За это время его должно было отпустить. Меня- нет. Я ходил с подкуренной сигаретой по помещению. Ноги сильно замерзли, но сидеть на месте я не мог. Походу, препарат другой, — и последствия другие. Как только я останавливался, начинался какой-то нездоровый нервяк. Меня бесило абсолютно всё и все. А еще я так и не кончил. Тилль оставил мне последний шприц, на всякий случай, если захочется догнаться. И я решил не дожидаться, когда начнется отходняк, и мне снова станет хреново. Нельзя было упускать возможность. Схватив со стола шприц, я уселся на кровать к Ландерсу. Некоторое время держал инструмент с содержащейся в нем жидкостью на раскрытой ладони, соображая, как это сделать. Я никогда не колол себя сам. Просить сейчас Пауля, чтобы помог пережать мне вену- гон. Жгутов тоже не было, даже поводок Тилль унес с собой. Но идея все-таки пришла, — я крепко прижал руку внутренней стороной, чуть выше локтя, к железной перекладине в изголовье кровати. Вена обозначилась, но не четко. Но этого должно было быть достаточно, чтобы попасть. Я несколько раз пытался сделать все правильно, истыкав руку, и, под конец, все же получилось ввести препарат. Я только успел швырнуть шприц на стол. Огненные вспышки замелькали перед глазами, казалось, что они вырываются из сознания, рождаясь из той самой внутренней обозленности, жестокости и тех моих потребностей, которые я раньше сдерживал. Я забрался к Ландерсу под одеяло. Он так и не оделся, и я сходу прижался к его горячему телу. Пауль, не открывая глаза, что-то тихо шептал и слабо улыбался. Походу, его все же не совсем отпустило. Тюбик со смазкой лежал на его кровати, и я, не дожидаясь, когда Ландерс окончательно придет в себя, перевернул его на спину. Резко раздвинув ноги в стороны, выдавил гель на ладонь, прикоснувшись к его промежности. Теперь я растягивал этот момент, скользил пальцами от прохода до члена, чувствуя, как Пауль слабо отзывается на ласки чуть слышными постанываниями. Он даже не зажимался, когда я всунул в него палец. Только удивленно уставился на меня.  — Рих, это что, был не сон? — спутано проговорил он. — Ты правда это сделал? Я промолчал. Агрессия снова рвалась наружу. И я продолжил уже начатое.  — Перестань, ты гонишь. — Ландерс слабо отбивался. — Я больше не хочу. Я через силу вставил второй, заставив его вскрикнуть, и вцепился в бедро. Теперь приходилось держать, Пауль пытался отстраниться, отталкивая меня.  — Тебе же было хорошо. Ты сам в этом признался. — усмехнулся я, глядя на испуганное выражение его лица. — Ты еще многое не понимаешь, но со временем придется. Он уже вырывался как мог, стараясь соскочить, и я решил больше не тянуть время.  — Рих, не надо. — его трясло мелкой дрожью. — Мне это не нравится. Давай вообще все забудем, и останемся как прежде-просто друзьями. Меня все больше раздражали эти его отговорки, тупые и жалкие. Сейчас я хотел только одного, а это нытье бесило так, что я готов был сделать что угодно, лишь бы он заткнулся. Схватив за бедра, я поднял его ноги выше, и, навалившись, уперся головкой в дырку. Дальше все произошло достаточно быстро и грубо. Заторможенное состояние Ландерса после того укола не позволяло ему сопротивляться в полную силу, и он не мог сжать мышцы. А я просто отрывался за все это время, зная, что и ему это нравится. Только скрывает, сучка, стесняется и боится. Больше я не жертва, теперь жертва- он.  — Вы оба психи. Ты такой-же, как этот Тилль. —  шептал Пауль. Я видел, как он плачет. Совсем беззвучно. Слезы тихо катились по щекам. Ландерс полностью расслабился, больше не стараясь вырываться. Рука безвольно свесилась с кровати.  — Ненавижу тебя. — прошипел он. Я настолько был увлечен своими ощущениями, кайфуя от того, что он теперь мой, от его тела, от голоса, даже от этих слез, что не смог заметить… услышав лишь знакомый звон… Возле кровати лежали наши отстегнутые железные браслеты. Дотянуться до них не составило большого труда. От неожиданного удара в голову в глазах потемнело. Я только почувствовал, как волосы намокают от чего-то липкого и теплого. Я распластался на кровати. И этот звон наших кандальных цепей был последним звуком, который я услышал. Но и он постепенно стих, погрузив меня в мертвую тишину…